— О, Лейла, какая… неожиданная встреча, — ответил ей Матвей, и вот его Варя слышала отлично, она даже внутренние вибрации связок чувствовала. Недовольно завозившись, она попыталась освободиться от смертельного захвата, но Матвей ей этого сделать не дал. Тогда Варя, понимая, что больше ей ничего не остается, стала щипать его за бок в том месте, где нормальные люди боятся щекотки.

Матвей задергался, отчего Варино лицо вжалось в его грудную клетку еще сильнее, перекрыв ей доступ кислорода. Вероятно, со стороны это не выглядело как отчаянная борьба за воздух, потому что черноволосая дамочка начала громко протестовать и бить Матвея сумочкой. Улучив момент, Варя сделала героический рывок вверх и прошипела ему на ухо:

— Я дышать не могу!

Сообщение дошло до Матвея не сразу, но он все же ослабил хватку, позволяя Варе отодвинуться и вздохнуть полной грудью. Заодно у нее появился шанс рассмотреть охотницу до ярого противника брака.

Ей хватило две секунды, чтобы понять, почему Матвей позарился на такую мадам. Девушка была не то чтобы шикарна, она была похожа на сошедшую с Олимпа богиню, на модель с главного разворота «Playboy». Вид не портили даже странные глаза, слишком далеко посаженные. Они притягивали к себе все внимание, отчего с первого взгляда оставался незамеченным нос с горбинкой.

Девушка окинула Варю оценочным взглядом, повесила на нее ценник «секонд-хэнд» и более вниманием не удостоила, сложив руки под грудью и повернувшись к Матвею, который под ее взглядом как-то съезжился.

— И что это за лахудра? — спросила она.

Варя заслушалась ее голосом, который переливался как колокольчик, поэтому даже не сразу поняла, что лахудрой назвали именно ее. А когда поняла, то возмущенно сдвинула брови.

— Лейла, — закатывая глаза, сказал Матвей. — Это не лахудра, это моя невеста, — одновременно он, что было мочи, сжал Варину руку, как бы намекая молчать.

Лейла резко покраснела, а ее подруга вытаращила глаза на Варю. И она понимала с чего: променять горячую южную красавицу на нее? Это ж каким извращенцем надо быть?

— Понимаешь, — продолжил Матвей, наслаждаясь произведенным эффектом, — когда мы с тобой повстречались, моя прелесть как раз заявила, что расторгает помолвку, и вернула мне кольцо. Мне было очень плохо, — сокрушенно вздохнул парень, а Варя заметила, что вокруг них постепенно собираются зрители. Ариша так вообще стояла неподалеку с самого начала, прикрываясь подносом и слушая в оба уха. — Я нашел утешение в тебе, Лейла, но это было лишь утешение. В моих мыслях всегда была только она, моя принцесса! — патетично воскликнул Матвей, глядя на Варю как на последний спасательный круг на тонущем корабле.

Лейла пребывала, мягко говоря, в шоке, молча раскрывая и закрывая рот, будто рыба, выброшенная на солнцепек. Надо сказать, у Вари было похожее состояние, такого представления в театре одного актера она не ожидала.

Матвей незаметно тыкнул ее в бок, призывая сказать хоть что-то.

— Эээ… да, — проявила Варя чудеса красноречия. — Матвей… — она скосила глаза, — сложный человек, но мы нашли, эм, взаимопонимание. Понимаешь?

На лице Лейлы было написано полное, абсолютное непонимание. В ее глазах отражался некий сложный мыслительный процесс, но шел он слишком медленно для того, чтобы сгенерировать что-нибудь вразумительное. Молчала, уставившись на них, и ее подруга. Зрители театра, что характерно, также не отличались разговорчивостью.

Варя почувствовала нарастающую неловкость. Обычно она легко переносила тишину в разговоре, иногда она даже специально задавала какой-нибудь провокационный вопрос, чтобы собеседник, наконец-таки, замолчал. Но в этой ситуации… чем дальше, тем более неудобно ей становилось. Матвей находился в таком же затруднительном положении, что и она, однако сносил неудобства стойко, загораживаясь от Лейлы Варей.

Наконец, процесс в голове девушки завершился, и она сумела сформировать внятную мысль:

— Так ты… Ты… обманывал меня?! — завизжала она, срываясь на ультразвук к концу фразы.

Все присутствующие синхронно вздрогнули, порываясь заткнуть уши пальцами. Настала Варина очередь тыкать в бок Матвея. Тот, театрально вздохнув и закрыв ладонями ее уши, обратился к Лейле:

— Думаю, в данной ситуации пострадавшей стороной является сия прелестная звезда моей арабской ночи, а не ты, — сказал он суфлерским шепотом. — Поэтому прошу тебя, Лейла, уходи, не отравляй наше счастье напоминанием об ошибках прошлого.

— Значит, я — ошибка прошлого? — атака ультразвуком продолжалась. — Подонок! Урод! Ублюдок!

— Думаю, об этом тебе лучше спросить у моей матушки, — услужливо вставил Матвей в гневную тираду.

Она порывалась броситься на парня и выцарапать ему глаза, заодно раздавив внушительными формами Варю. Матвей уже собирался стоически терпеть ярость обманутой девушки, однако ее подруга подоспела первой. Она подхватила Лейлу под локти и потащила прочь, что-то злобно наговаривая на ухо.

— Я этого так не оставлю, Матвей, так и знай! — кричала Лейла, пока подруга уводила ее прочь. — Ты еще пожалеешь!

Крики Лейлы еще долго не стихали, вплоть до того момента, как за ней захлопнулись двери кафе. Никто даже шевельнуться не смел, пока она не ушла. Едва отзвучал удар двери об дверь, как собравшаяся вокруг толпа зашевелилась, Матвей облегченно выдохнул, а Варя недовольно сложила руки на груди, отодвигаясь от парня на другой конец пуфика.

— Представление окончено, всем спасибо за внимание, — громко оповестил собравшихся Матвей, избегая смотреть на Варю.

— Матвей, — угрожающе позвала его она, сверля взглядом.

Тяжко вздохнув, он повернулся к ней с жалобной миной на лице. Если бы не все произошедшее, Варя даже бы умилилась: именно такое выражение возникало на морде Барни, когда тот не мог стерпеть и делал свои немаленькие дела прямо на лестничной клетке.

— Мне обязательно все объяснять? — поинтересовался он. — По лику озлобленному вижу, что да, — он вздохнул. — Что я могу сказать… Я честно пытался бросить ее как все нормальные люди, я же мастер в этом.

— Да что ты, — язвительно фыркнула Варя. — То-то она выглядела будто мастером обработанная.

— Ну, я сказал ей, что собираюсь в плавание до Ямайки на катере, — пожал плечами Матвей, - а, цитируя великого мужчину, «бабы на корабле — к беде», но она почему-то в это не поверила. Закатила истерику, сказала, что я наглый обманщик…

— И правда, чего это она, — Варя, не удержавшись, закатила глаза. — Ведь плавание на Ямайку — это так правдоподобно.

Матвей довольно кивнул. Чем дальше оказывалась Лейла от его самоуверенной тушки, тем лучше ему становилось. Он поправил водолазку, смявшуюся от попыток Вари освободиться из его мертвой хватки, пригладил растрепавшиеся волосы, восстанавливая пошатнувшееся самообладание.

— Ты думаешь, откуда она взялась, эта легенда про плавание, — сказал Матвей. — На нее ведется так много дурочек, что даже как-то стыдно становится. Особенно если перед этим показать им свою яхту.

— Я поражена, ты даже яхту купил, чтобы дурить несчастным головы.

— Ну, строго говоря, мне ее подарили.

— И как я сразу не догадалась…

Матвей нахмурился и окинул Варю внимательным взглядом. Сдвинутые брови, напряженный нос, сжатые в тонкую линию губы — все это недвусмысленно говорило ему, что он ходит по тонкому льду. Он наклонился к ней, заглядывая в глаза, которые Варя упорно отводила.

— Я прошу прощения, что не спросил, согласна ли ты помочь мне, заранее, но мне правда была необходима твоя помощь, — произнес он проникновенно. — И я позвал тебя сегодня не только ради этого, мне понравилось проводить с тобой время.

Варя фыркнула, не зная даже, что ответить. Она уже успела убедиться, что Матвей может с легкостью меняться, словно он хамелеон. Сама видела, что тогда, когда ему это выгодно, он может быть кем угодно. С другой стороны… Додумать, что было с другой стороны, Варя не успела. В кармане настойчиво завибрировал телефон.