Сначала Матвей повез ее кататься на коньках. Услышав, что Варя этого делать не умеет, он только фыркнул. Несмотря на то, что Варя активно возражала, на нее быстро надели коньки и отправили на лед. Матвей был непреклонен, говоря, что еще никто, с кем он катался, не падал, и Варя не упадет. А если упадет, то не видать его — тут он слегка порозовел и запнулся — частям боевого состояния. О каких частях шла речь, Варя старалась не думать.

Накатавшись до полного нестояния на твердой земле, они отправились в кафе неподалеку. Варя даже не заметила, как они дошли. Вроде бы только что они шли, слегка покачиваясь, по оживленной вечерней улице, на которой было полно народу и предпразднично горели новогодние гирлянды, и вдруг тихая узкая улочка и неприметное кафе под названием «Под фонарями».

Это было не совсем «кафе» в том смысле, в котором его понимала Варя. В фойе их встретил вежливый охранник, который предложил пройти в гардеробную и оставить там верхнюю одежду. Причем не было ни гардеробщика, ни номерков. Под гардеробной скрывалась комната со шкафами и вешалками. Варе это показалось подозрительным, но Матвей совершенно спокойно снял дубленку и повесил на вешалку. Это немного успокоило паникера-Варю.

В основном зале было немного сумрачно, так как он освещался, как и следовало из названия, самыми настоящими фонарями, правда, на коротеньких столбиках, так, что они едва доходили до нормального человеческого роста. Свет из них лился будто приглушенный, отчего по яично-желтым стенам ползли сюрреалистичные тени.

Сумрак также скрывал истинный размер зала. Он был не то, что большим, а огромным, и уж точно больше, чем ожидаешь от обычного кафе. В центре зала была небольшая впадина, где стояли пухлые пуфики и низкие столики. На таких пуфиках можно было только возлежать. Вокруг диванной впадины стояли разнообразные столики, за которыми, на стульях-креслицах, то тут, то там, сидели люди. У дальней от входа стены имелся второй этаж, на которых вели две симметричные широкие лестницы. Там, практически под потолком, были отгороженные секции с пуфиками. В углублении под вторым этажом прятался бар, где бармены соревновались в искусстве смешивания напитков.

— Позвольте проводить вас к свободному столику, — воскликнула подлетевшая к ним официантка. Потом она разглядела их получше и произнесла томно: — Привет, Матвей.

Тот подарил девушке, заметно покрасневшей, соблазнительную улыбку профессионального серийного совратителя и положил Варе руку на талию. Варя попыталась сбросить ее, но Матвей только крепче прижал ее к себе, будто призывая не сопротивляться и не ломать ему комедию.

— Привет, Ариш, — он снова улыбнулся. — Замечательно выглядишь. Новая стрижка? Тебе очень идет, — произнес Матвей, подчеркнув слово «очень» и вложив в него особый смысл.

— Ты заметил? Ну, надо же, — стушевалась официантка, и вот теперь точно покраснела. По сравнению с тем, во что превратилось ее лицо, до этого был лишь легкий румянец. — Спасибо, — пролепетала она едва слышно.

— Слушай, а сверху нет свободных диванов? — спросил тем же голосом Матвей. — Мы с моей дамой хотели бы немного уединения… — он подмигнул Варе, — ну, ты понимаешь.

Официантка Ариша ощутимо погрустнела, она-то, решила Варя, точно понимала, зачем Матвею могло понадобиться такое «уединение».

— Ну, центральный диван только что освободился, если тебя он устроит… — пробормотала она, даже не сверяясь с планшетом в руках.

— Спасибо, Ариш, ты как никто умеешь меня порадовать, — Матвей, заметивший, что градус обожания спал, выстрелил в официантку очередной сражающей на повал улыбкой, и та снова стала таять. А Варя перестала ее жалеть. Если эта девушка настолько не могла держать себя в руках, то тут помочь мог только психиатр.

— Следуй…те за мной, — сказала она, в последний момент поправившись.

Ариша повела их наверх, и пока они шли, Варя успела несколько раз задуматься, как только она не получила вывих бедра, так сильно ее филейные части качались из стороны в сторону на высоченных каблуках. Матвею это зрелище весьма нравилось, он чуть ли не облизывался.

Когда они поднимались по ступенькам, Варя увидела, что не только Ариша пожирала Матвея взглядом. Почти все официантки, заметившие, как он вальяжно идет по проходу, нет-нет, да посматривали на него с определенным интересом в глазах. Тем больше от них отличалась девица, сидевшая за одним из столиков внизу. Варе хватило взгляда, чтобы понять, что-то была истинная стерва, настолько же в этом профессиональная, насколько Матвей был мастером в амурных делах. Эта девица глянула на них так, что Варя непроизвольно покрылась мурашками, а потом схватилась за телефон.

Второй этаж был куда меньше, чем первый, и состоял всего из шести секций, в каждой из которых был полукруглый пуфик, столик и фонарь. Секции отделялись друг от друга тканевыми занавесями, который заставляли вспомнить Восток. Потолок был так низко, что будь здесь кто-нибудь двухметровый, он смог бы с легкостью дотронуться до его отделки.

— Знаешь, — произнес Матвей, когда они уселись, оглядывая удаляющуюся Аришу задумчивым взглядом, — надо бы мне позвонить ей как-нибудь. Что думаешь?

— Можешь даже не звонить, — отозвалась Варя, ерзая на пуфике. — Она, кажется, в таком состоянии, что при одном твоем виде разденется без лишних слов.

Матвей, который не видел никаких проблем в том, что пуфик был слишком мягким, чтобы нормально сидеть, посмотрел на Варю с насмешкой в глазах. И чертенятами, но они присутствовали там почти всегда.

— Какие речи от такой невинной малышки! — воскликнул он. — Может быть, ты еще чего расскажешь? Например, что дальше произойдет?

— Так, Матвей, — Варя подняла вверх правую руку, указывая пальцем куда-то в направлении потолка, — выдохни, сосчитай до десяти и выключай уже это свое состояние «совращу-весь-мир».

— Прости, — хмыкнул Матвей. Однако по его виду было сложно сказать, что ему было действительно жаль. — Просто такая атмосфера, такая девушка, что я не удержался. Закажем? — он моргнул, словно переключая режимы, и снова стал тем Матвеем, который Варе нравился. Немного дурашливым, ребячливым, ведущим себя иногда так, будто ему десять лет.

Он нажал на специальную кнопку на столе, и уже через тридцать секунд у столика появилась Ариша. Варе показалось, что застегнутых пуговиц на ее форменной блузке стало меньше. Когда они сделали заказ (латте с малиновым сиропом и шоколадный торт, и черный кофе с блинчиками), Варя поинтересовалась, так ли это, у Матвея, и тот довольно подтвердил ее мысли.

Если не считать того, что мимо столика так и норовили пройти официантки, и особенно Ариша, то все шло хорошо. Матвей вел себя образцово-показательно, внимательно ее слушая и отвечая на вопросы, и внезапно Варя обнаружила, что с легкостью выбалтывает ему свои проблемы.

— Эта твоя Новикова тебе просто завидует, — вынес вердикт Матвей, когда Варя закончила длинный монолог на тему: «Почему я не люблю одноклассников». – Ну, посуди сама: лезет к тебе, будто ей есть дело, что с тобой и как твои дела. Она видит, что тебе и без нее очень даже неплохо, и пытается это исправить. Знаю я таких девушек, худший тип из всех, которые есть.

— А есть типы? — заинтересованно спросила Варя, радуясь, что можно увести тему от надуманной зависти Новиковой.

— Конечно, есть. Такие парни, как я, — он самодовольно улыбнулся, легким движением головы откидывая волосы со лба, — которые ни дня не могут провести без того, чтобы кого-нибудь не закадрить, всегда составляют списки. Хочешь узнать мой?

Варя с энтузиазмом закивала, поедая торт. Он оказался трехслойным, и каждый слой был заполнен божественным шоколадом. Тройное наслаждение, да еще и за чужой счет.

Матвей откинулся на подушках, щурясь, словно объевшийся сметаны кот. Он чувствовал себя в своей стихии, и его ничуть не смущало, что собеседница была одной из тех, кого он собирался классифицировать.

— Итак, первый тип девушек — «феи». Они легкие, порхающие, постоянно смеются, постоянно красивые, слишком идеальные, чтобы рядом с ними можно было находиться дольше пяти минут и не почувствовать себя малость ущербным, — Матвей невольно поморщился. — Многие модели — «феи». Они носятся туда-сюда, и хрен дадут, — он осекся. — В смысле, в их внутренний мир так просто не залезть.