Тяжко вздохнув и трижды произнеся «раксакорикофаллапаториус» на удачу, Варя стала спускаться вниз.

Едва Пропеллер узрела самую «любимую» ученицу, как ее глаза зажглись тихим мстительным огоньком. Варя прямо-таки видела, как на лице классной руководительницы появляются два красных огонька в лучших традициях терминатора. Астахов стоял к Варе спиной, поэтому ее появления не заметил и к такому преображению Ирины Владимировны оказался не готов.

— Воронина! — визгливо воскликнула она. Ее голос, многократно умноженный школьной акустикой, заставил, казалось, содрогнуться все здание. — Иди сюда!

Варе ничего не оставалось, как подчиниться. Не убегать же, в самом деле, от женщины со всех ног?

Она подошла ближе к Ирине Владимировне, опасаясь, что та прожжет в ней две аккуратные дырочки. Увидев Варю, Глеб немного удивился и помахал ей. Варя его проигнорировала, а Ирина Владимировна и вовсе не заметила. Впрочем, для нее сейчас и стадо гиппопотамов, пробежавшее прямо перед носом, осталось бы незамеченным.

— Здрасте, — буркнула Варя, не глядя на Астахова. На классную руководительницу она тоже не смотрела, но потому, что разъяренному зверю в глаза не смотрят.

— Воронина, — вкрадчиво начала Ирина Владимировна, — ты ведь знаешь, какой скоро праздник?

Варя пожала плечами, переводя взгляд с кончиков балеток на потолок.

— Пижамный день? — вопросительно произнесла она, как бы невзначай.

— Именно! — воскликнула классная руководительница. — А ты помнишь, что у тебя сплошные долги?

— Помню… — отозвалась Варя с долей сомнения в голосе. Вполне могло оказаться, что коварная Ирина Владимировна сумела отыскать новые долги, с которыми Варя должна была рассчитаться, и обрушить эту новость на голову своей подопечной.

— Так вот, Воронина, — Пропеллер сложила руки на груди и мстительно улыбнулась. — Если до Пижамного дня у тебя будет хотя бы один хвост… Можешь про праздник забыть.

Не удержавшись, Варя закатила глаза. Она каждый год слышала эти слова, и каждый год, имея твердую тройку по физике, поставленную учителем сквозь слезы (его, учителя), все равно веселилась вместе со всеми. Угрозы классной руководительницы были пустышкой, хотя и заставляли немного понервничать. И Варя, и без того пребывавшая слегка на взводе, почувствовала, как внутри нее нарастает раздражение.

Закатанные глаза не остались незамеченными для Ирины Владимировны.

— Как ты себя ведешь, Воронина! Как ты смеешь дерзить! — завосклицала возмущенно она. — Ты с матерью дома также себя ведешь?

Варя всегда считала, что она очень терпеливый человек. Она долгое время училась не выходить из себя, так как зачастую ее приступы гнева кончались весьма плачевно: она била посуду, рвала бумагу, кричала, иногда даже дралась. Но в тот день ее самоконтроль был явно не на высоте. На и без того перегруженный горб белоснежного верблюда ее терпения бросили лишнюю соломинку.

— Идите вы в задницу, дорогая моя Ирина Владимировна, — выпалила она и, круто повернувшись, ушла.

Классная руководительница обомлела. Она застыла на месте, раскрывая рот и тут его закрывая, словно выброшенная на берег рыба. Характерно, что и выражение ее лица было очень похоже на рыбье — вытянутое, с выпученными глазами.

Уходя, Варя краем глаза заметила реакцию Астахова. Он тоже обомлел, но скорее от приятного шока, чем от ужаса, как Пропеллер. Не то чтобы Варе вообще была интересна его реакция, но от этого ее настроение немного поднялось.

Оцепенения классной руководительницы хватило как раз настолько, чтобы быстро натянуть пальто, всунуть ноги в сапоги и выбежать из стен родной школы. Охранник проводил ее удивленным взглядом, а уже в дверях настиг громоподобный вопль, от которого взрывались бокалы и барабанные перепонки:

— ВОРО-О-ОНИНА!

Но Варя не остановилась, буквально чувствуя, как ударная волна выносит ее прочь на холодный воздух. Выбежав на крыльцо, она не успела затормозить, и ноги сами пронесли ее вниз по лестнице, то и дело норовя поскользнуться на льду, намерзшему на краях ступенек.

Все еще слыша в ушах отзвуки вопля, Варя попыталась схватиться за поручень, но инерция пронесла ее дальше, и она умудрилась врезаться в женщину, стоявшую около крыльца. «Наверное, мама какой-нибудь первоклашки», — подумала Варя, второпях извиняясь.

Но стоило ей поднять голову, как слова застыли у нее на губах. Тощая, словно палка, одетая в кремовое пальто, по которому красиво рассыпались светлые волосы, перед ней стояла Светлана.

В этот раз она была в очках с тяжелой роговой оправой и сигаретой, зажатой между пальцами, в остальном ее облик не изменился ни на йоту. Осознав, кто перед ней, Варя отпрыгнула на метр в сторону, сама не подозревая, что так может.

— Как удачно ты вылетела из школы, — улыбнулась Светлана. — Уроки давно кончились, а тебя все нет и нет… Я уже собиралась собирать спасательно-поисковый отряд!

Светлана сделала затяжку и выдохнула в воздух спирали сероватого дыма. Варя снова сделала шаг в сторону, но женщина не собиралась отпускать ее так просто.

— Что вы здесь делаете? — поинтересовалась настороженно Варя.

— Жду тебя, — ответила Светлана, делая еще одну затяжку и бросая сигарету на асфальт, покрытый снегом. — Нам нужно поговорить. Ты так внезапно убежала, что… Может быть, я тебя подвезу до дома? — предложила она деловито, ничуть не сомневаясь в том, что Варя согласится.

Но не тут-то было. Врагу гордый варяг сдаваться не собирался.

— Мне мама запрещает с чужими тетями в машине ездить, — холодно отозвалась Варя. Повернувшись, она пошла прочь от Светланы, специально делая широкие шаги. Светлана засеменила за ней на своих шпильках, но засеменила быстро, явно сказывалась практика.

— Варя, подожди! — воскликнула она, как показалось Варе, раздраженно. — Я же просто хочу поговорить! Не веди себя как ребенок!

Она умудрилась догнать Варю и схватила ее за локоть. Хватка длинных тонких пальцев Светланы была неожиданно цепкой, и Варя споткнулась на месте, дернувшись назад.

— При всем уважении, — Варя повернулась к Светлане, едва удерживаясь от того, чтобы не нагрубить ей, — я с вами говорить не хочу. И руки уберите, у меня синяк останется.

Светлана закатила глаза, но пальцы разжала. Варя тут же отодвинулась от нее, потирая предплечье и глядя на нее с неприязнью.

— Не строй из себя маленького ребенка, — произнесла Светлана, скрещивая руки на груди. Она смотрела на Варю сверху вниз так, как смотрят на надоедливое насекомое. — Ты зря обижаешь отца, отказываясь его понять.

— Вот только не лезьте в мои отношения с папой, ладно? — не выдержала Варя.

Громко хлопнула тяжелая школьная дверь. Астахов, на ходу застегивая верхние пуговицы пальто, стал спускаться по лестнице, когда увидел сцену, разворачивавшуюся перед ним. Рука с наушниками застыла в воздухе, и он замер на месте, переводя взгляд с Вари, на лице которой было написано такое негодование, какое он еще ни разу не видел. Женщина, с которой она стояла, выглядела не менее раздраженной и показалась ему знакомой. Искры между этими двумя так и летели, будто стоит поднести спичку, и они взорвутся.

— У вас тут все в порядке? — поинтересовался Глеб, медленно спускаясь вниз.

— Только тебя тут не хватало! — чуть ли не взвыла Варя. «И почему этот… Астахов постоянно оказывается там, где его быть не должно?» — подумала она. Даже у голоса в ее голове были нотки истерики.

— То есть… не все в порядке, — протянул Глеб, получая недовольный взгляд со стороны женщины.

— Молодой человек, вмешиваться в разговор незнакомых людей по крайней мере невежливо, — заметила она, доставая из сумочки пачку сигарет и ловким движением вытаскивая одну. — Не лезьте, куда не следует, сделайте одолжение.

Прежде, чем Глеб успел ответить странной хамоватой женщине, закурившей сигарету с остервенением дятла, вмешалась Варя, громко фыркнув:

— То есть тебе вмешиваться можно, а ему нет?

Светлана снова закатила глаза, делая затяжку.