Лиля пожала плечами. Варя заметила, что напряжение, сковывавшее одноклассницу, стало понемногу исчезать.

— Я еще не слишком много прочитала, всего десять глав, — сказала Лиля, — но миссис Беннет уже кажется мне самым глупым персонажем во всей книге. Что касается главного мужского героя — мистера Дарси — то он еще не успел открыться настолько, чтобы о нем можно было составить четкое впечатление.

Варя облегченно выдохнула. Почему-то ей показалось, что Лиле роман не понравится совершенно, уж слишком серьезной представлялась ей она.

— В этом и прелесть этих книг, — пожала плечами она. — Нельзя узнать персонажа после одной только страницы. И этим они похожи на живых людей.

— Так тебе нравится эта книга?

— О да, — Варя кивнула, даже не пытаясь скрыть искреннюю улыбку. Внезапно она поймала себя на мысли, что улыбается, пожалуй, первый раз за все выходные. — «Гордость и предубеждение», наверное, мой самый любимый роман. Я его знаю наизусть, но все равно люблю. И пересматриваю фильмы, наверно, каждые пару месяцев.

— Фильмы? — переспросила Лиля. — Так их много?

Варя кивнула, спрыгивая с парты на ноги. Деревянный край, который давно следовало бы зашлифовать, царапнул по колготкам, но не порвал. Хвала ста шестидесяти денам! Она бы и дальше продолжила восседать аки царица на троне, но минутная стрелка на настенных часах неумолимо двигалась, и скоро должен был прозвенеть звонок на урок.

— Есть полнометражный фильм с Кирой Найтли, — кивнула Варя, загибая пальцы. — И много сериальных экранизаций: девяносто пятого года, восьмидесятого… — она вытащила из сумки увесистый томик с задачками по алгебре и уронила его на парту, о которую тот ударился с громким шлепком. — Есть даже одна с Лоуренсом Оливье, но она мне не очень нравится. Посмотри их как-нибудь.

— А может быть… — сказала Лиля, но ее прервали.

Дверь распахнулась и в класс зашла Карина. Бросив смущенный взгляд на одноклассниц, которых она точно не ожидала лицезреть, она молча скользнула на свое место и опустила голову на руки. Пожав плечами, Варя повернулась к Лиле.

— Так что «может быть»?

Краска, только что ушедшая с лица девушки, тут же вернулась, отчего она напомнила Варе светофор у железнодорожных путей. Те тоже то красные, то белые, и никак не могут определиться.

— Дело в том, — начала Лиля, как всегда, издалека, — что мои родители на этих выходных уезжают по делам, оставляя меня на попечение старшей сестры. А Роза скорее всего уедет к своим друзьям, а я не очень люблю оставаться дома одна, — на одном дыхании выдала она.

— А ты не можешь попросить Розу остаться с тобой дома? — поинтересовалась Варя, вспоминая сестру Лили, которая закончила «Кленовый лист» несколько лет назад.

Ее имя как нельзя лучше отражало ее характер. У нее были такие же, как у Лили, мышиного цвета волосы и водянистые серые глаза, но на этом их сходство кончалось. Роза была жизнерадостной хохотушкой, яркой и незабываемой личностью. Успехами в учебе она не отличалась, зато всегда выступала на всех мероприятиях, а в школе «Кленового листа» это было не менее важным показателем. К тому же в девушке ключом била любовь к костюмам и моде, что быстро сделало ее главным костюмером на всех постановках и спектаклях. Не удивительно, что после окончания школы Роза без труда поступила в одну из главных дизайнерских школ Москвы.

Лиля сморщила носик, закатывая глаза. Она считала сестру сумасбродкой, которая не может усидеть на месте и заняться чем-нибудь полезным. Разительный контраст между сестрами Варя списывала на то, что генетика тоже умеет шутить. Вместе они составили бы идеальную личность, так как закрытость и холодность первой дополняли неугомонный нрав второй.

— Она клятвенно обещала, что присмотрит за мной, но у Розы память, как у золотой рыбки, — сказала Лиля. — Три секунды — и новая жизнь. Наверняка она уже забыла, что должна на выходных быть дома, и запланировала что-нибудь сумасшедшее и безрассудное.

Варя усмехнулась, подумав про себя, что иногда совершать что-то сумасшедшее и безрассудное вовсе не плохо. Она могла только завидовать тем, кто не боялся идти в разрез с планами и действовать спонтанно.

— Поэтому я подумала, — продолжила Лиля после секундной заминки, снова покраснев, — может быть, ты не откажешься на этих выходных погостить у меня дома?

Это было неожиданно, хотя Варя и понимала, что неспроста Лиля начала этот разговор. Первым ее порывом было отказаться, ведь, несмотря на то, что они одиннадцать лет учились в одном классе и недавно стали общаться, Варя практически не знала одноклассницу. Она уже открыла рот, чтобы мягко, но решительно выразить свое нет, но тут же захлопнула его, будто ее что-то толкнуло.

Лиля смотрела на нее с такой надеждой, что она не посмела ее расстроить. Да и, поправила она себя тут же, после Али в этой школе за последние пару месяцев она стала для нее самым близким, что может быть к слову «друг».

— К выходным я уже дочитаю, и мы можем посмотреть экранизацию, — поспешно добавила она, видя сомнение на лице Вари. — Но если у тебя на примете занятия поинтересней, то не волнуйся, я не…

— Я буду рада, — перебила ее Варя.

Едва она это сказала, как на лице Лили расцвела широкая улыбка. Она даже будто стала выше ростом, потому что перестала нервно сутулить плечи. Варя и не думала, что произведет такую реакцию.

— Отлично! Я… Ты точно не против?

Варя заверила ее, что точно-точно не против. К тому же, Варя внезапно поняла, что ей действительно интересно посмотреть на привычное место обитания девочки-робота, на то, как она ведет себя, когда не окружена туповатыми, с ее точки зрения, одноклассниками. Впрочем, для Лили почти весь мир был туповатым, поэтому Варя на такую оценку не обижалась.

*

Практически всю неделю Варя пребывала в расположении духа, близком к хорошему. К степени хорошести своего настроения она относилась довольно скептически, всегда вспоминая Германа Дурнева из книг российского писателя-фантаста.

У дяди Германа было целых сто семнадцать плохих настроений и всего лишь одно хорошее, причем плохие разнились от легкого раздражения из-за зудящего над ухом комара до апокалиптического уничтожения вселенной вокруг. Конечно, Варя подобным недугом не страдала, плохие настроения у нее измерялись всего лишь парочкой, но это не мешало им скакать, как укушенным любимой таксой господина Дурнева.

Воодушевленная планами на выходные, Лиля стала куда более общительной не только с Варей, но и с другими людьми. Она даже сделала над собой усилие и подсела на одном из уроков к Руслану. Она бы подсела к Варе, но знала, что та не любит, когда кто-то вторгается в ее личное пространство.

Что касается привычных факторов раздражения — Новиковской клики и иже с ними — то те, на удивление, проявляли чудеса скрытности и молчаливости. Вика подчеркнуто игнорировала присутствие Вари как в школе, так и в жизни вообще. Ее избранные припевалы повторяли все за предводителем, поэтому и они объявили молчаливую забастовку ее существованию. К слову, Варя заметила это только к концу недели, до этого она просто радовалась непривычной тишине и отсутствию шепотков.

Астахов же, казалось, намеревался выглядеть приятным и дружелюбным насколько только это было возможно. Заходя утром в класс, он приветливо махал Варе рукой. Правда, одновременно он подмигивал многочисленным своим поклонницам в числе одноклассниц и клевал в щеку Новикову, которая иных его телодвижений упорно не замечала, поэтому Варя на это только скептически поднимала бровь. Если Глебу требовалось у нее что-то спросить, то делалось это исключительно по имени, а не как раньше, с презрительно-пренебрежительным: «Эй, Ворона!».

Апогей внезапно нахлынувшего на Астахова дружелюбия случился в четверг, на последнем уроке. Это была физкультура, в спортивном зале, по словам физрука, было холодно и неуютно («Как будто в спортивном зале вообще может быть уютно», — думала Варя ворчливо), поэтому одиннадцатиклассники с бодростью покойников нарезали круги. Петр Петрович сидел в центре на раскладном стульчике и мрачно глядел в потолок.