Варя уже опасалась, что звонящий звонить передумает, так долго она искала телефон. Поэтому, едва нашарив его в недрах кровати, она нажала на «ответить» и поднесла его к уху, не глядя на номер.

— Ты так рада моему звонку, что перед тем, как взять трубку, исполнила победный танец? — раздалось в трубке.

Варя недоуменно посмотрела на пса, которой на все эти свистопляски не обратил никакого внимания. Голос был очень знакомый, но, искаженный телефонной связью, остался неузнаваем. Где-то к концу предложения Варя догадалась посмотреть на определитель номера. Звонил Глеб. Хорошо, что Варя не стала спрашивать, кто звонит. Она-то подумала, что Матвей…

— Нет, просто не могла найти телефон, — ответила она с заминкой.

— То есть, ты не рада, что я звоню? — весело поинтересовался Глеб.

— Я не это имела в виду, — закатила глаза Варя, откидываясь назад и падая на подушки.

— А ты не закатывай глаза. Это в голосе слышно, — добавил Глеб как раз тогда, когда Варя хотела спросить, с чего он это решил. — Да и к тому же меня бы твоя псина не пустила бы достаточно далеко, чтобы вмонтировать камеры…

Варя фыркнула, маскируя смех. И потрепала Барни между ушей, хотя, конечно же, ничего такого не было. Зато он явно оставил неизгладимое впечатление в хрупкой душе Астахова.

— Ты звонишь просто так или по какой-то конкретной причине? — спросила Варя. Обычно они с Глебом обменивались смс-ками.

— И снова этот тон. — Теперь уже закатанные глаза звучали в голосе Астахова. — Я так начну думать, что ты вовсе не хочешь со мной разговаривать. А ведь мое душевное равновесие находится в постоянном дисбалансе! Все эти поклонницы, всеобщее обожание и любовь, с этим так сложно справляться…

— Гле-е-еб, — протянула Варя, силясь не засмеяться в голос.

— Ну ладно, — сдался он. — Я тут катаюсь по городу по делам… Заеду за тобой через час, собирайся. И это, возьми с собой туфли какие-нибудь.

— Что? Туфли? Ты о чем вообще? — начала было спрашивать Варя, но на ухо запикали короткие гудки. Глеб поступил как все настоящие мужчины — бросил трубку.

Некоторое время Варя недоуменно таращилась на телефон, думая, перезванивать или нет. Остановившись на том, что полезно иногда побыть девочкой, она стала размышлять над тем, что, собственно, это все значит. Очнулась она тогда, когда от отпущенного ей часа осталось где-то минут сорок.

Варя не подскочила с кровати как ошпаренная и не кинулась быстрее к шкафу. Она степенно выпуталась из одеяльного кокона, напоминая самой себе человеческую бабочку, и неторопливо пошла в ванну, все-таки зубы надо было бы почистить. Посмотрев на себя в зеркало, Варя констатировала обычную, ничем особо не примечательную картину. Наведя привычный марафет — умывшись и стянув волосы в хвост — Варя все также неторопливо вышла из ванной. Потом подумала и вернулась, чтобы подкрасить ресницы. Это действие было совершенно непродуманным и спонтанным, но продиктованное коварной женской хотелкой.

Марьяна Анатольевна, в этот субботний вечер неожиданно оказавшаяся дома, наблюдала за передвижениями дочери с дивана. На ее умудренном жизненным опытом лице застыло прочное недоумение. На ее памяти Варя всегда планировала все заранее. Планировала фундаментально и до последних мелочей, хотя со стороны казалось, будто она все решила в последнюю минуту. Теперь же Варя перемещалась по квартире с задумчивым лицом в темпе, слегка напоминающим умеренную спешку.

— Дочь, а, дочь, — позвала Марьяна Анатольевна с дивана, когда Варя в очередной раз прошествовала мимо, натянув штанину черных брюк только на одну ногу. Другая штанина волочилась за ней по полу, грозя в любой момент стать честной добычей Барни, который ходил вслед за хозяйкой и выслеживал подозрительное нечто, которое пыталось залезть на нее.

— Чего тебе, мать, а, мать? — отозвалась Варя, роясь в сумке.

— Что еще за мать? — возмутилась вместо ответа Марьяна Анатольевна.

— Ну, ладно, — пожала плечами Варя. — Чего тебе, матерь?

Мама закатила глаза, но на колкость не среагировала. Все-таки Варя была ее дочерью, и эта перепалка, пусть и шуточная, могла затянуться надолго.

— Куда намылилась на ночь глядя, м?

Варя неожиданно для них обеих залилась краской как аленький цветочек. Поспешно отвернувшись от вскинувшей удивленно брови мамы, она продолжила рыться в сумке, не учтя один факт: она стояла напротив зеркального шкафа, и Марьяна Анатольевна отлично видела ее лицо.

— Да так… — пробормотала Варя. — Поеду погуляю…

— С Алей?

— Не совсем.

Варя, предчувствуя, что невольно стала жертвой очередного допроса, бросила маме что-то неопределенное и торопливо пошла в свою комнату, надеясь, что маме будет слишком ленно вставать с дивана и идти за ней. Но не тут-то было: Инквизиторша почуяла добычу и взяла след.

Марьяна Анатольевна зашла в комнату как раз тогда, когда Варя стояла у платяного шкафа, созерцая его на предмет одежды.

— Это как-то это — не совсем? — поинтересовалась она, прислоняясь боком к дверному косяку.

Между ней и стеной настырно протиснулся Барни, которому совсем не нравилось, что две его подконтрольные подопечные переместились в другое помещение без него. А вдруг они есть будут, а его не позовут? Барни подошел к Варе и уселся вплотную к ее голой ноге, повиливая обрубком хвоста. Варя рассеянно почесала его между ушей.

— Ну, не совсем значит не с ней.

— Не ну-кай, — одернула ее мама. Она уставилась на дочь умилительно-любознательно. — Если ты идешь гулять не с Алей, тогда… с Лилей?

Варя загородилась от матери дверцей шкафа и подвинулась так, чтобы ее пылающее лицо не было видно от двери. Отчего-то ей не хотелось рассказывать маме про Глеба. Конечно, когда-нибудь придется раскрыть все карты, но Варя очень надеялась, что эта проблема как-нибудь сама собой рассосется. Например, ввиду их спешного драматического расставания. Почему-то Варе казалось, что долго они с Глебом не продлятся.

— Нет, не с Лилей, — сквозь зубы пробурчала Варя.

Конечно, можно было бы соврать, но с ее мамы сталось бы позвонить ей где-нибудь через пару часиков и попросить Лилю к трубке. Просто так, на всякий случай. И как тогда Варе выкручиваться?

— Ка-ак интересно, — протянула мама. — Варвара, у меня кончаются варианты!

Варя предпочла ничего не говорить на это, чтобы не вызвать новый поток вопросов. Она углубилась в шкаф, мечтая, чтобы тот ее засосал и выкинул где-нибудь в другой вселенной. Но маму просто так было не остановить…

— Варя, — коварно произнесла она, а жертва ее коварства похолодела. — У тебя что, появился мальчик? — спросила она, выделяя голосом слово «мальчик» так, будто это была самая невероятная вещь на свете.

Варя пробурчала что-то неразборчивое, практически сливаясь с задней стенкой шкафа. Можно было бы, конечно, выползти на свет и признаться маме, что да, мальчик у нее внезапно завелся. Как тараканы, ага. Астахов, правда, также ее разрешения не спрашивал, просто взял — и завелся. И еще был живучим, раз пережил Вику. И все-таки… Варю останавливало замечательное свойство маминого характера — таких в народе называли «мама-тролль». Марьяна Анатольевна особо с детьми не усердствовала, но порой давала волю своему остроумию, которое иногда било точно в цель. И что-то Варе подсказывало, что это будет как раз тот случай.

— Не слышу!

— А я ничего и не говорю, — буркнула Варя, но на этот раз громче. Она даже не столько рылась в своих немногочисленных вещах, сколько пряталась. В итоге после долгих показательных поисков, она схватила первый попавшийся свитер, быстренько запрыгнула в джинсы и понеслась прочь из комнаты, сверкая лицом красным, как свеколка.

Марьяна Анатольевна последовала за ней. Она патетично вздохнула и промокнула несуществующие слезы, наблюдая за тем, как Варя бьет все рекорды в скоростном одевании.

— Вот и дожила я до того, как моя младшая дочь начала хранить от меня секреты и гулять с мальчиками, — произнесла она громким театральным голосом. В юности, будучи мечтательной и полной видений возвышенного будущего, Марьяна Анатольевна хотела стать актрисой театра. Она даже ходила на подготовительные занятия для поступления в театральный, но судьба вовремя вмешалась в лице Вариной бабушки, которая четко вбила в голову непутевой дочери, что актрисой она станет исключительно через ее труп.