Она исчезла прежде, чем я успела что-то сказать.

— Не могу поверить, что отец женат на ней, — сказала Джианна. — Она мне не нравится, но я все равно ее жалею. Отец — ублюдок.

Я почти не слушала, а мое зрение стало серым. Страх наполнил кровь, и мне захотелось убежать, но я лишь высоко подняла голову и опустила фату на лицо.

— Нам пора идти.

— Лили, — начала Ария, но я не дала ей времени закончить то, что она хотела сказать.

Я поспешила к двери и открыла ее, с удивлением обнаружив отца прямо перед ней. Не ожидала, что он будет ждать меня здесь. Знаю, он поведет меня к алтарю, но отцы обычно ждали в прихожей. Может, испугался, что я сбежала в последнюю минуту?

— Вот ты где. Быстрее, — сказал он.

Он бросил тяжелый взгляд на Джианну, когда они с Арией проходили мимо, но ничего не сказал, а только протянул мне руку. В моей голове возник образ его с Марией, и меня чуть не вырвало. Я положила руку ему на локоть и позволила вести себя в главную часть церкви, хотя каждой клеточкой своего стела хотела уйти — внутри церкви уже играла музыка.

Прежде чем мы вошли, отец наклонился ко мне:

— Тебе лучше убедить Бенито, что ты девственница, иначе он забьет тебя до смерти.

Он не стал дожидаться моего ответа.

Мы прошли через двойные двери, и все взгляды обратились на нас. Мои ноги налились свинцом, пока я шла к алтарю. Бенито ждал меня с гордой ухмылкой на лице, будто наконец-то мог представить свою добычу всем.

Несмотря на риск, мои глаза обшаривали толпу, пока не остановились на Ромеро, который с непроницаемым выражением лица прислонился к стене справа. Я попыталась поймать его взгляд, хотя это сделало бы путь до алтаря еще более трудным, но тот даже не взглянул в мою сторону: он был полностью сосредоточен на Арии, играя роль ее телохранителя. Я снова посмотрела вперед, надеясь, что никто не заметил, как я отвела взгляд. На месте, где должна была быть мама, стояла ссутуленная Мария с бледной кожей и печальными глазами.  Может быть, она думала, что никто не смотрит, поэтому впервые не сделала храброго лица. Это был пример того, как скоро буду выглядеть я.

Я посмотрела на отца, который теперь казался помолодевшим, будто брак с двадцатилетней девушкой позволил ему сбросить несколько лет. Неужели он совсем не скучает по маме? Она должна была быть рядом с ним на моей свадьбе.

Мои глаза снова обратились к Ромеро. Я не могла остановиться, ведь у алтаря меня должен был ждать именно он. Мы дошли до конца прохода, и отец передал меня Бенито. Пальцы старика обвились вокруг моей руки — потные и слишком твердые. Отец приподнял фату, и на мгновение я испугалась, что мое отвращение и несчастье было очевидным, как день, но, судя по выражению лица Бенито, он, казалось, не замечал или не заботился об этом.

Я не слушала священника, когда тот начал проповедь. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не оглянуться через плечо в поисках Ромеро. Пока священник и собравшиеся гости ждали моего «да», я на мгновение задумалась, не сказать ли «нет». Это был мой последний шанс, последний выход, прежде чем навсегда застряну на дороге к несчастью, или, по крайней мере, пока не найду способ избавиться от мужа. Была ли я вообще способна на что-то подобное? Я даже муху не могла убить, когда это меня беспокоило.

Просто скажи «нет».

Интересно, как отреагируют люди, если я откажусь выйти замуж за Бенито? Бенито придет в ярость, и отец тоже. Но мои сестры и Ромеро, они поймут, вероятно, будут сражаться со всеми, чтобы защитить меня.

Бенито кашлянул, и я поняла, как долго молчала. Я быстро сказала то, чего все ожидали, даже когда слова были на вкус как кислота.

— Да.

— Можете поцеловать невесту.

Бенито схватил меня за талию, и я напряглась, но не оттолкнула его. Его шершавые губы прижались к моим, и чувствовался вкус сигар. Я повернулась к гостям с вымученной улыбкой, и Бенито бросил на меня неодобрительный взгляд, который был мной проигнорирован. Если бы он знал, сколько сил ушло на то, чтобы не отпрянуть от него, то не злился бы на меня за то, что я прервала наш поцелуй слишком рано.

Взяв меня за руку, он повел меня по проходу. Мои глаза метнулись к Ромеро, но тот исчез. Я обыскала всю церковь, но не нашла его. Наверное, он ненавидел меня теперь, когда увидел, как я целуюсь с Бенито, и не хотел иметь со мной ничего общего. Увижу ли я его снова?

Ромеро

Мне не следовало приезжать в Чикаго. Глядя, как Лили идет по проходу к Бенито, я почувствовал, как что-то давит мне на сердце. Больше всего на свете хотелось очень медленно вонзить нож в глаз Брасси, увидеть, как свет покидает его, услышать его последний тяжелый вздох. Хотелось содрать с него кожу живьем, причинить ему больше боли, чем когда-либо испытывал человек.

Я заставил себя отвести взгляд от Лили и сосредоточился на Арии, как и должен был. Она посмотрела на меня и понимающе улыбнулась, но я не отреагировал, а лишь отключил свои эмоции, как научился делать в первые несколько лет после посвящения, когда меня все еще беспокоило, что людей убивают или пытают.

— Можете поцеловать невесту.

Мой взгляд метнулся в переднюю часть церкви, где Бенито, ебаный, Брасси положил руки на талию Лили и практически потащил ее к своему телу. Красная тряпка. Мне хотелось убить его.

Я оттолкнулся от стены, повернулся и вышел из церкви, двигаясь медленно, будто ничего не произошло. Черт, что за чертова ложь? Все было неправильным. Женщина, которая должна была стать моей, только что вышла замуж за какого-то старого ублюдка.

Я направился прямо к взятой напрокат машине. Буду ждать там, пока не придет время ехать в особняк Брасси на праздник.

***

Лука почти не отходил от меня на свадьбе. Он, наверное, боялся, что я сорвусь на всех. Он не ошибся. Каждый раз, когда я смотрел на Лили и Бенито, что-то щелкало у меня в голове. Я не мог перестать представлять, как вытаскиваю пистолет и всаживаю пулю в голову Бенито, а потом еще одну в голову Скудери. Если мне повезет, они не остановят меня достаточно быстро.

Ария подошла ко мне после ужина. Не думаю, что смогу принять ее жалость, но я не собирался прогонять ее: она просто пыталась быть доброй.

— Тебе не обязательно оставаться, понимаешь? Лука здесь для моей защиты. Должно быть это тяжело для тебя. Почему бы тебе не найти отель? Уверена, ты не хочешь провести ночь под одной крышей с Бенито.

Сегодня вечером. До сих пор мне удавалось не слишком много думать о брачной ночи.

— Нет. Я в порядке. Я справлюсь с этим.

Ария колебалась, будто хотела сказать больше, но затем она направилась обратно к Луке.

Когда торжество подошло к концу, я почувствовал, что волнуюсь все больше и больше. А потом случилось то, чего я так боялся. Бенито и Лили поднялись со стульев и направились в спальню, чтобы провести первую ночь вместе. Толпа последовала за ними, подбадривая и предлагая, что должно произойти сегодня вечером.

Мой пульс ускорился, а пальцы жаждали залезть под жилет. Я последовал за ними, хотя знал, что это последнее, что я должен сделать. Я всегда гордился своим самообладанием, но чувствовал, как оно ускользает сквозь пальцы.

Я сказал Лили, что приму ее брак, она же сказала, что не хочет меня. Как солдат Фамильи, я должен был поставить ее на первое место. Желание, чтобы Лили была моей, может означать войну. Нет, это приведет к войне. Данте Кавалларо — расчетливый человек, но его солдаты ждали шанса снова напасть на нас. Сегодня я видел это во многих глазах. За последние несколько лет наши отношения резко ухудшились. Медовый месяц нашего союза быстро закончился после свадьбы Луки и Арии, и теперь это был брак по расчету, брак, от которого хотели избавиться и Фамилья, и Наряд. Малейшего нарушения будет достаточно, чтобы взорвать все.

Не осознавая, я последовал за другими гостями в вестибюль и заметил темно-русые локоны Лили наверху лестницы рядом с лысой головой Бенито и толпу других мужчин вокруг них. А потом мои ноги начали двигаться, рука потянулась к пистолету, в висках стучало от гнева. Мне пришлось проталкиваться сквозь толпу, не обращая внимания на протестующие возгласы. Я не мог позволить этому ублюдку забрать ее. Лили моя и всегда будет моей. Если это означает гребаную войну, пусть будет так. Я бы до конца своих дней охотился на русских, тайванцев и других, если бы это означало то, что я могу оставить ее себе.