- Кто это? – внезапно всю гостиную заполнил голосок Элис, льющийся из ноутбука и даже спустя годы оставшийся всё таким же звонким.

- Где? – самым искренним и невинным тоном недоумённо переспросил Эдвард, ещё раз мельком глянув на Беллу. На этот раз она расценила его взгляд как предостерегающий.

- Ты принимаешь меня за дуру? Я же слышала голос! - Элис явно не собиралась так просто сдаваться.

- Наверное, ты слышала синьору Манчини, - Эдвард тоже не умел уступать. Белла помнила, что в детстве их споры могли длиться часами.

- С каких это пор приходящая домоправительница обращается к тебе по имени? - нанесла сокрушительный удар Элис, а затем прозвучал контрольный выстрел: - Да к тому же ещё и на английском!

- Отвали, а? - скривился Эдвард, никогда не любивший проигрывать, особенно своей сестре.

Белла, замерев, слушала их перепалку. На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что она вернулась на пятнадцать лет назад, и они все трое снова беззаботные подростки, бесконечно дружные и любящие друг друга.

- Если ты сейчас отключишься, я больше никогда тебе не наберу! - с притворной угрозой в голосе предупредила Элис.

- Я не собирался отключаться, но пока мы тут болтаем, мой кофе стынет. - В глазах Эдварда вспыхнул огонёк, будто сквозь плотную завесу облаков вдруг стали пробиваться тёплые солнечные лучики. Белла уже успела забыть об этом его волшебном светящемся взгляде, который был предназначен лишь для одного человека во всей вселенной - для Элис. Даже когда они ссорились, эта мерцающая теплота в его взгляде никуда не исчезала.

- Ты очень плохо выглядишь, - вдруг посерьёзнела она. - Хорошо себя чувствуешь?

- Элииис! - раздражённо простонал Каллен. - Со мной всё в полном порядке! Я отлично себя чувствую! Вероятно, даже лучше, чем когда-либо. - На этих словах Эдвард бросил на Беллу один короткий взгляд, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы у той отлегло от сердца: всё у них будет хорошо!

- Не надо лгать мне - это бесполезно! Три года назад тебе удалось “проехаться мне по ушам” только из-за того, что я была слишком поглощена кризисом в отношениях с Джасом и аварий, но больше тебе это не удастся! - на одном дыхании выпалила та. - Сейчас ты выглядишь нездоровым и каким-то потерянным. Я не могу не волноваться за тебя, как ты не понимаешь?! Кстати, что у тебя с рукой?

- Просто порезался… Случайно, Элис, случайно! - Эдвард поставил чашку с кофе на столик, демонстративно громко стукнув ею об деревянную столешницу.

- Я знаю, что случайно. В противном случае, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Но ведь ты же рассказал бы мне, если что-то…

- Кстати о разговорах, - бесцеремонно перебил её Эдвард. - Ты набрала мне только для того, чтобы устроить допрос с пристрастием?

- Хочешь, я приеду? - вместо ответа спросила Элис. В её голосе слышалась тревога и мольба, словно она просила брата разрешить ей приехать, но боялась, что тот откажет.

- Не стоит, - покачал головой Эдвард. - Зачем срываться с места и мчаться за тысячи миль только потому, что тебе что-то там показалось. Это глупо.

- Я что-то не поняла, ты только что отказался от моих исцеляющих обнимашек?! - в голосе Элис зазвучала наигранная весёлость. - Или, может, у тебя появились чьи-то другие обнимашки, а?

- Что?.. Ты… - Каллен нахмурился и рассмеялся.

- Действительно, что это я? Откуда бы им взяться, если ты уже два года не высовываешь носа дальше своей дурацкой террасы. Или всё-таки стены кельи пали, и монах скинул рясу?

- Возможно… - улыбнувшись, уклончиво ответил Эдвард, и Белла с удивлением заметила, как его бледные щёки заливает лёгкий румянец, моментально превращая Каллена в восемнадцатилетнего смущённого мальчишку.

- Это возвращает нас к вопросу о голосе, который я слышала…

- Опять двадцать пять! - возмущённо всплеснул руками Эдвард.

- Ладно-ладно, не буду! Можешь спокойно допивать свой кофе, - капитулировала Элис.

- Какой кофе?! - рассмеялся Каллен. - Он давно безнадёжно остыл, и его уже не реанимировать!

- Сваришь новый! - парировала та. - Ладно, я ещё наберу тебе на днях. Люблю тебя!

- И я тебя, мой неугомонный ураганчик! - Эдвард закрыл ноутбук и перевёл взгляд на Беллу.

- Даже спустя годы Элис ничуть не изменилась, - робко улыбнулась та, не зная, как ей с ним себя вести после вчерашнего, чтобы он не подумал, будто она давит на него.

- Да нет, изменилась, - улыбнувшись в ответ, возразил Каллен, - причём не в лучшую сторону.

Он похлопал ладонью по дивану рядом с собой, приглашая присесть Беллу, всё ещё стоявшую в дверях.

- А что имела в виду Элис, когда говорила про монашескую келью и террасу? - спросила она, сев на диван так, что между ней и Эдвардом осталось внушительное пространство.

- Наверное, то, что я уже два года не выходил из дома, даже в саду не был, - совершенно спокойным, будничным тоном ответил Каллен. Чтобы не смотреть в это время на Беллу, он снова взял в руки кружку с кофе, сделал глоток и, поморщившись, поставил её обратно.

- Что, совсем?! - потрясённо воскликнула та. На фоне этого неожиданного признания даже его боязнь спать в темноте выглядела уже не столь пугающей. У Беллы не укладывалось в голове: как можно добровольно заточить себя в четырёх стенах, да ещё когда эти стены окружает прекрасная солнечная Италия, зачем?! - А как же… ну я не знаю… свежий воздух, солнце, люди… жизнь, в конце концов?!

- Ты уже заметила, что во всём доме огромные окна, к тому же есть терраса, так что воздуха и солнца мне хватает, а что касается людей и жизни… - Каллен немного помолчал. - Меня всё это не слишком интересовало. Ну что мне там делать? Бесцельно мотаться по улицам? Какой смысл? Я просто никогда не чувствовал такой потребности. Элис подшучивает надо мной, называя монахом-отшельником, а отец считает, что таким образом я сам себе в наказание назначил тюремное заключение. Не знаю, может, он в чём-то и прав, но меня это не тяготило, и я никогда не чувствовал, что в чём-то себя намеренно ограничиваю. В любом случае, теперь, когда у меня есть ты и… дочка, начинается новая жизнь. Как сказала Элис, стены кельи пали, и монах скинул рясу.

Эдвард замолчал, и его губ коснулась задумчивая улыбка.

Новость об отцовстве по-прежнему вызывала в нём двойственные чувства, которые всё время, не переставая, вели между собой незримую борьбу. Однако боль утихла, стала едва различима, и Каллен уже с лёгкостью мог задвинуть её в самый дальний угол души, не позволяя ей выйти наружу. Потрясение и вовсе сошло на нет: прошедшей ночи, проведённой без сна, ему вполне хватило для того, чтобы окончательно осознать тот факт, что у него есть дочь.

“Дочка, Господи, моя дочка! Мелл… Мелани… моя девочка, моя!” - от этой непривычной восхитительной мысли губы Эдварда сами собой растягивались в мечтательной улыбке, а сердце снова начинало биться быстрее, но уже не от боли, а от радости, пусть даже и укрытой лёгкой вуалью горечи.

А ещё Калленом овладело волнительное предвкушение от предстоящего знакомства с дочкой. Сейчас он жаждал этого больше всего на свете, буквально горел от желания увидеть Мелани, услышать её голос, дотронуться до её гладкой щёчки, почувствовать под рукой мягкий шёл каштановых локонов, утонуть в её глазках, увидеть улыбку, играющую на её губах, – продолжать можно было бесконечно!

Однако эта же самая встреча с Мелли страшила Эдварда: что он скажет ей, сумеет ли вызвать доверие, не оттолкнёт ли её случайным словом или жестом, как дочка отреагирует на его физический недостаток – эта череда мучительных вопросов тоже не имела ни конца, ни края и постепенно загоняла Каллена в коварную ловушку паники. Единственным спасением было как можно скорее познакомиться с Мелани – а там будь что будет! Ведь не может же случиться так, что она не полюбит его хотя бы со временем?!

- Эдвард, прости меня за всё, прошу тебя! – Белла облизнула пересохшие от волнения губы и посмотрела Каллену в глаза. – Знаю, что я очень виновата перед тобой, но если ты позволишь, я хотела бы попытаться всё тебе объяснить… хотя сейчас и сама понимаю, насколько нелепы мои оправдания…