В комнате снова воцарилась тишина, лишь прерывистое, ещё более тяжёлое, чем прежде, дыхание Эдварда нарушало это тягостное беззвучие.

- Позволь мне включить свет, пожалуйста! - тихонечко всхлипнула Белз.

- Делай, что хочешь…

Белла вскочила с кровати и, в два прыжка достигнув выключателя, щёлкнула по нему – спальню залил яркий свет, на какое-то время ослепивший девушку. Когда её глаза наконец привыкли к свету, она увидела Эдварда – тот сидел, низко опустив голову, и держал на отлёте правую руку, залитую кровью. Белла испуганно вскрикнула и замерла на месте, не в силах даже пошевелиться. Каллен удивлённо посмотрел на неё, явно не понимая причину испуга, но затем перевёл взгляд вниз и только тогда увидел то, что так напугало Белз.

В ту же минуту она отмерла и бросилась к Эдварду, но добежать до него не успела, остановленная его грубым окриком:

- Стой! Не подходи! – здоровая рука Каллена взметнулась вверх в предостерегающем жесте.

«Вот оно… это конец…» - ярким пламенем вспыхнуло в голове Беллы. Её сердце болезненно сжалось, а к горлу подступила тошнота.

- Там на полу осколки… - уже тише добавил Эдвард, не подозревая, что тем самым вернул Белз утраченную было надежду на их счастливое будущее.

Она снова забралась на кровать и на коленках приблизилась к Каллену. Белла осторожно взяла его пораненную руку в свою и почувствовала, как в ответ на её прикосновение его мышцы протестующе напряглись, но – слава Богу! – руку он выдёргивать не стал, лишь болезненно поморщился. По центру ладони проходил глубокий порез, из которого торчала небольшая щепка от деревянной фоторамки. Ещё один порез был на запястье в основании большого пальца – именно из него кривыми струйками и сочилась кровь, уже основательно пропитавшая простынь.

- О, Боже! – воскликнула Белла, чувствуя, как её начинает ощутимо трясти. – Боже мой, Эдвард! Тебе нужно срочно в больницу!

- Не нужно! Всё, что мне нужно, – это перекись и бинт.

- Но в раны могли попасть осколки!

- Я не поеду в больницу, Белла, - твёрдо, по слогам, проговорил Каллен. Его голос по-прежнему оставался сиплым, а дыхание – прерывистым. – Это всего лишь царапины.

- Хорошо, - не стала спорить та, понимая, что это бесполезно, и они попусту теряют время. – Где аптечка?

- В кухне, в шкафчике справа от мойки…

Устремившись туда, Белла побила все рекорды по бегу на короткие дистанции. Варварски разворошив белую пластиковую коробку с лекарствами и найдя то, что искала, она с той же скоростью бросилась обратно в спальню. Белз отсутствовала не больше двух-трёх минут, но за это время Эдвард стал выглядеть значительно хуже: лицо побледнело, а лоб покрылся испариной.

Отчаянно трясущимися руками Белла обработала раны и с помощью самого Каллена туго перебинтовала его руку. Содрав с постели пропитанную кровью простынь, она, вспомнив, что утром видела в шкафу стопку с постельным бельём, достала чистую и укрыла ею дрожащего, будто в лихорадке, Эдварда.

- Спасибо, - прошептал он. – Ты ведь всегда боялась вида крови.

- И правда. Я об этом как-то забыла, - Белз попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло.

- Белла, послушай… - слова давались ему с трудом, да и в целом он не стал выглядеть лучше, несмотря на остановившееся кровотечение. – Я люблю тебя – этого ничто и никогда не изменит, но… сейчас тебе лучше уйти…

- Уйти? – Белле показалось, что она ослышалась. Ей очень хотелось думать, что она просто ослышалась.

- Да… Можешь занять любую из гостевых комнат… пожалуйста…

- Как скажешь, - одними губами проговорила Белз, понимая, что не вправе возражать ему. Он и так проявил себя по отношению к ней гораздо терпимее, чем она того заслуживала.

- Не гаси свет, - хриплый шёпот Каллена остановил её, когда та уже собиралась нажать на выключатель.

Белла кивнула и вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Сделав несколько неуверенных шагов по коридору, она замерла, решая, куда пойти. Сама мысль о сне вызывала в ней нервную дрожь, а вот бокал граппы, оставшейся с посиделок на террасе, пришёлся бы сейчас очень кстати. Однако свернуть в сторону кухни Белз не успела: до неё долетел приглушённый, сдавленный стон Эдварда, словно он пытался сдержаться, зажав себе рот.

Не раздумывая ни секунды, она вернулась в спальню – Каллен лежал на правом боку, уткнувшись лицом в подушку. Помня об осколках, которые так и не убрала, Белла залезла на кровать и заставила Эдварда посмотреть на неё, крепко сжав ему плечи. Выглядел он примерно так же, как и пятью минутами раньше, только на бледных щеках проступил нездоровый румянец.

- Тебе ведь плохо не из-за порезов и кровопотери? – Белла провела дрожащей рукой по его влажному лбу.

Тот лишь отрицательно помотал головой, плотно сжав челюсти.

- Ты же не собираешься сейчас умирать? – даже не стараясь скрыть панику в своём голосе, спросила Белз. Её затрясло до такой степени, что она начала отчётливо выбивать зубами дробь.

- Чёрта с два я… сдохну раньше, чем… познакомлюсь с дочкой! – Каллен попытался растянуть онемевшие губы в улыбке. Ему это почти удалось.

Голову Эдварда стянуло раскалённым обручем, и с каждой минутой этот обруч сжимался всё сильнее и сильнее, грозя раздавить череп. Перед глазами плыли мутные круги, мешающие как следует разглядеть насмерть перепуганное лицо Беллы, они же вызывали тошноту. Сердце, словно до краёв налившись кровью, стало тяжёлым, огромным и вдруг перестало помещаться в груди, сдавив лёгкие и не позволяя дышать. Но даже в этом при желании можно было найти свой положительный момент: всё нарастающая физическая боль затмила собой душевную, обруч, сдававший голову, на время вытеснил мучительные мысли о дочери, которую Белла столько лет скрывала от него. Прямо здесь и сейчас Эдвард больше не мог думать ни о чём, постепенно опасно приближаясь к самой границе между реальностью и забытьём, словно его тело само решило дать ему столь необходимую передышку. Лишь бы эта передышка не обернулась вечностью… Только не теперь, Боже, только не теперь!

- Но сейчас-то уже можно вызвать скорую? – в голосе Беллы отчётливо слышались вибрации страха, а глаза казались огромными на мертвенно-бледном лице.

- Нет, я сам справлюсь… Там, в тумбочке, есть… ампулы и… шприцы…

Белз, перелезла через Эдварда и принялась лихорадочно рыться в тумбочке, просто вышвыривая оттуда на пол всё подряд. Рука Каллена непроизвольно прижалась к его груди в какой-то бессмысленной попытке сдержать начинающую расползаться там давящую боль.

Этот жест не укрылся от Беллы – она замерла, глядя на него, и Эдвард увидел в её глазах панику, уже готовую вот-вот выйти из-под контроля. Он убрал руку с груди и попытался снова улыбнуться, однако на этот раз ничего не получилось. Тогда Эдвард рассмеялся – хрипло, натужно и до невозможности фальшиво. Но он должен был хоть как-то отвлечь Беллу, успокоить или, на худой конец, не напугать ещё больше.

- Ты когда-нибудь видела… мужскую истерику? – пробормотал Каллен первое, что пришло ему в голову. Он был полон решимости «заговорить ей зубы», даже если бы на это ушли все его силы.

- Это она? Истерика? – дрожащим голосом переспросила Белз. Наконец в её трясущейся руке показался уже знакомый Эдварду пакет с ампулами и шприцами.

- Именно… - Каллен попытался подтянуться и сесть, но у него не вышло.

- По-моему, больше похоже на сердечный приступ, - побелевшими губами сквозь слёзы, возразила Белла.

- Вот уж нет! Какой может быть инфаркт… в тридцать один-то год?! – Со второй попытки ему наконец удалось принять сидячее положение, правда, на это ушли, кажется, последние силы, а в глазах резко потемнело. Сейчас он был уже не так уверен в невозможности сердечного приступа. Каллен откинул голову назад и закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. Когда ему это, каким-то чудом, удалось, он снова медленно поднял голову и посмотрела на беззвучно плачущую Белз: - Ты когда-нибудь делала уколы в вену?

- Нет, - судорожно всхлипнула она. – Я вообще никогда уколы не делала.