Сейчас всеобъемлющее острое счастье от того, что Эдвард жив и совсем рядом, постепенно успокоилось, и Белла начала ощущать в глубине своей души злость – злость на несправедливую судьбу, на Бога, обрекшего горячо любимого ею мужчину на все те нечеловеческие муки и страдания, через которые он когда-то прошёл и продолжал проходить до сих пор. За что?! Почему именно Он?! По земле спокойно ходит столько подонков и мерзавцев, а её Эдвард, который за всю свою жизнь не причинил никому вреда, оказался прикован к инвалидной коляске и едва не умер?! Думать об этом было мучительно больно, но и не думать Белла не могла. В такие мгновения её руки сами собой сжимались в кулаки до впившихся в ладони ногтей, а глаза застилала мутная пелена злых слёз.
Всё её существо стремилось обратно к Эдварду, хотя бы просто увидеть, прикоснуться, убедиться, что он действительно жив, а не просто привиделся ей. На какие-то безумные минуты Белле начинало вдруг казаться, что всё случившееся было всего лишь сном, который её одурманенный горем мозг принял за реальность. В такие мгновения ей чудилось, что она уже больше никогда не сможет найти ту улочку, а если и найдёт, то того самого дома на ней не окажется просто потому, что его не существует и никогда не существовало. Белла проклинала себя за то, что не подумала записать адрес или узнать номер телефона – тогда она смогла бы позвонить, чтобы услышать его до боли родной, чуть хрипловатый и усталый голос, смогла бы торопливо прошептать ему о том, что скучает, любит и совсем скоро вернётся к нему.
Вот и сейчас, завтракая в кухне вместе с мужем и дочкой, Белла снова мысленно уносилась к Эдварду. Сегодня! Да, сегодня, уже совсем скоро они снова будут вместе, снова будут ловить каждое слово, каждый взгляд, каждый жест друг друга, каждое, даже случайное прикосновение будет сладкой болью отзываться в сердце и горячей волной пробегать вдоль позвоночника!..
- Ты меня слышишь, Белла? – Джейк подошёл сзади, наклонился и привычным жестом обнял её за плечи. От неожиданности она вздрогнула, и горячий кофе, пролившись из чашки, больно обжёг ей пальцы. – Что с тобой?
- Я обожглась, - шипя от боли сквозь стиснутые зубы, она потрясла в воздухе рукой.
- Нет, я не об этом, - покачал головой Джейкоб, и подув на обожжённые пальцы жены, добавил: - Что с тобой происходит? Ты сама не своя, постоянно о чём-то думаешь.
- Я просто устала, - поспешно отмахнулась Белла, наблюдая за дочкой, сидевшей напротив. Та разламывала круассан, чтобы добраться до шоколадной начинки, и вполголоса напевала какую-то итальянскую песенку, которую прежде Белз не слышала.
- Ты точно не передумала насчёт поездки к моей матери? – Джейкоб снова сел на соседний стул и, подперев голову рукой, заглянул ей в лицо.
- Нет, - улыбнулась Белла, покачав головой. – Уверена, что она обрадуется гораздо больше, если к ней приедете только вы с Мелл. Ты ведь не станешь отрицать того, что твоя мать не слишком-то меня жалует.
- Мне кажется, что ты к ней не справедлива. Да и как она может оценить тебя по достоинству, если ты всячески стараешься сократить с ней общение до минимума? – в голосе мужа проскользнули едва уловимые нотки обиды и раздражения.
В общем-то Джейк был прав: Белла действительно старалась по возможности избегать миссис Блэк, испытывая перед ней чувство вины за то, что не может дать её сыну всё то, чего он заслуживает. Да и та, в свою очередь, не выказывала никаких попыток сблизиться со снохой, оставаясь подчёркнуто вежливой и отстранённо обходительной.
- Может, ты и прав, - не стала спорить Белла, - но сейчас явно не самое подходящее время для начала сближения. Я действительно сильно вымоталась, устала. Три дня отдыха и покоя – это как раз то, что мне необходимо. Прости, Джейк.
«Прости…» Сколько же горького сожаления было заключено в этом простом, коротком слове. За что она сейчас извинялась перед мужем, перед другом? За всё: за то, что было, за то, что есть, и за то, что только ещё должно было произойти.
- Я всё понимаю, - произнёс тот в ответ с каким-то нажимом, словно тоже имел в виду нечто совсем другое, нежели усталость жены, будто знал что-то такое, чего не должен был знать.
- А когда я пойду в школу? – вдруг спросила Мелл, переводя встревоженный взгляд с Беллы на Джейка. Судя по отодвинутому в сторону какао и недоеденному круассану, этот вопрос действительно не на шутку волновал девочку.
- Уже в понедельник, милая, - улыбнулась Белла и, протянув через стол руку, ласково потрепала дочку по голове.
- Но тебе не о чем беспокоиться, детка, - добавил Джейкоб, ободряюще похлопав Мелл по руке, и снова пододвинул к ней чашку с её любимым какао. – Ты быстро освоишься и найдёшь себе новых друзей, вот увидишь!
- Ты уверен? – с сомнением протянула та.
- Ещё бы! – рассмеялся Джейк и щёлкнул девочку по носу. – А теперь допивай скорее какао и вперёд – собирать вещи! Ты ведь хочешь поскорее увидеться с бабушкой?
- Ещё бы! – в тон ему ответила Мелл, нетерпеливо заёрзав на стуле.
Глядя сейчас на мужа и дочку, Белла снова почувствовала, как острая, раскалённая докрасна игла вонзается глубоко в сердце. Ну как, как она сможет отнять их друг у друга, не причинив им страданий?! Ответ был очевиден: никак. Однако другого пути не было и не могло быть, хотя больно будет всем. И это Белла тоже прекрасно понимала.
***
Мы лежим в руках ночи,
В тенях костра,
Придерживаемые чувствами от падения.
Я хочу сбежать с тобой,
Так встреть меня своим рывком,
Вместе мы совершим этот сладостный побег.
Ведь ты бесстрашна в своей любви,
Преданна состраданию –
Высшему проявлению искусства.
Пронзительна в своей правде,
Искренняя во всех намерениях,
Которые ты несёшь в своём сердце,
В том, как ты держишь моё сердце.
И вот почему я люблю тебя…
Почему ты – единственная,
Мой жестокий друг.
«The Sweet Escape», гр. Poets of the fall
День уже клонился к вечеру, когда Белла, проводившая Джейка и Мелл, снова оказалась на той самой улочке, что вернула ей её сердце, её душу, её любовь и её счастье – вернула ей Эдварда. Её Эдварда. Навсегда – теперь уже навсегда!
При мысли об этом у Белз перехватило дыхание, по телу разлилось уже ставшее привычным за последние два дня ощущение болезненно-сладкой истомы. Струны нетерпения протяжно зазвенели в душе девушки, подгоняя её подобно порывам самого сильного ветра. Она ускоряла шаг всё быстрее, быстрее и быстрее, пока в конце концов ни сорвалась на бег.
Белла едва успела притормозить, чтобы не врезаться в кованые ворота. Только положив руку на витиеватую ручку и кожей ощутив холодный металл, она смогла наконец перевести дух. Всё правда, Господи, не сон! Эти ворота, этот дом и Эдвард, любящий и ждущий её там – всё это существовало в действительности! А большего ей и не надо…
Не раздумывая больше ни секунды, Белла преодолела последнюю преграду, отделявшую её от заветной двери, прятавшей Его. Пальцы девушки взлетели вверх, словно маленькие испуганные птички, и нетерпеливо надавили на кнопку звонка. Прошла бесконечно долгая минута, но дверь так никто и не открыл. Уже начиная нервничать, она снова позвонила, на этот раз настойчивее. Прошло ещё сколько-то времени, но сколько – Белла не знала. Скорее всего, пара минут, но ей они показались часами. Дверь всё так же оставалась равнодушно-неподвижной.
Белла приказала себе успокоиться, помня, что и в прошлый раз ей пришлось ждать довольно долго. Но всё тщетно: необъяснимая паника уже начинала медленно подкрадываться к ней, готовая в любое мгновение крепко вцепиться в горло своими ледяными костлявыми пальцами и беспощадно сдавить его, лишая кислорода.
Возможно, Эдварда просто нет дома. Ведь мог же он выйти на прогулку, разве нет? Но что если ему стало плохо, а помочь некому? Конечно, он не произвёл на Беллу впечатление больного и беспомощного человека, но всё-таки? Ведь могло же случиться что-то непредвиденное, даже ужасное? Господи, только не это! Пусть всё будет хорошо, пожалуйста!
