Удушливый приступ паники обрушился на меня, словно девятый вал, накрывая с головой, заставляя тонуть в чувстве безысходности и отчаяния. Не знаю, как я смогла пережить ту ночь, я раз за разом звонила Эдварду, слыша в ответ все те же слова о недоступности абонента, на какое-то время проваливалась в тревожный сон, и тогда мне начинали сниться те же мистические кошмары, что и несколько дней назад в самолете.

Жуткая ночь плавно перетекла в жуткое утро, а телефон Эдварда по-прежнему был вне зоны действия сети. Я металась по дому, пытаясь себя чем-нибудь занять, но ничего не помогало: все мои мысли были заняты только Эдвардом и тем, что в последние дни с ним происходит. Мама, заметив мое удручающее состояние, предприняла попытку поговорить, но я тут же скрылась в своей комнате, сославшись на головную боль.

И вот когда я уже готова была звонить Карлайлу или Эсми, телефон сам ожил в моих руках, демонстрируя фотографию Эдварда, на которой тот задорно глядел в объектив и посылал воздушный поцелуй.

- Белла, дорогая, прости, что не позвонил тебе, как обещал, - хриплым, словно спросонья, голосом начал он. - Я вчера случайно наткнулся на Майкла Ньютона, с которым последний раз виделся еще на выпускном. Мы разговорились, он позвонил Эрику, и тот предложил сходить втроем в ночной клуб. Кажется, я здорово перебрал…

- А ты не мог позвонить мне и предупредить, чтобы я не волновалась?! – задыхаясь от возмущения, выпалила я. – Я всю ночь тебе звонила, но у тебя был отключен телефон, что, по-твоему, я должна была подумать?!

- Ты права, дорогая, прости, - бесцветным голосом отозвался Эдвард, - но сейчас мне нужно, как следует, отоспаться, а завтра я позвоню тебе, и мы все обсудим, обещаю!

- Что?! Опять «завтра»?! – начиная вскипать от праведного гнева, воскликнула я. – Давай обсудим прямо сейчас!

- Я же сказал: завтра! – сквозь зубы процедил он, прежде чем повесить трубку.

Какое-то время я тупо смотрела на телефон, не в силах поверить в реальность происходящего.

Я еще не знала причин такого поведения Эдварда, но чувствовала: происходит что-то страшное и непоправимое, что-то, что я не в силах остановить или исправить.

Время текло мучительно медленно, доводя меня до исступления. Я пыталась дозвониться Эдварду, но его телефон снова оказался отключен, так что мне оставалось только ждать, когда же он посчитает нужным позвонить мне и объяснить, что же, черт возьми, происходит.

Но вместе с тем я боялась услышать что-то по-настоящему ужасное, способное разрушить наш маленький уютный мирок, в котором мы счастливо жили последние три года.

Отодвинув телефон на значительное расстояние, я время от времени с опаской поглядывала на него, словно это была ядовитая змея, готовая в любую минуту коварно ужалить.

Поэтому, когда звенящую тишину моей комнаты разрезала пронзительная мелодия мобильника, я подпрыгнула на месте и осторожно взяла его дрожащими от волнения руками – Эдвард.

- Да, - прохрипела я, мысленно приказывая своему сердцу биться хотя бы чуточку тише.

- Белла… - прокашлявшись, выдавил он и тут же замолчал, словно не решаясь продолжить дальше.

- Да, - снова повторила я.

- Все изменилось, Белла, - на одном дыхание выпалил Эдвард, - то, что произошло, заставило меня на многое взглянуть под другим углом.

- Что произошло? – шепотом переспросила я, чувствуя, как что-то непомерно тяжелое наваливается на мои плечи.

- Я не знаю, как это произошло… Новая соседка родителей предложила нам помощь. Мы весь день разбирали коробки с вещами… устали жутко! Таня предложила пойти к ней и немного выпить, чтобы расслабиться… то, что потом случилось между нами… прости меня, Белла!

Видимо, я оказался не тем человеком, который смог бы сделать тебя счастливой.

Это так странно… всего лишь несколько дней назад я был абсолютно уверен, что в тебе сосредоточена вся моя жизнь, мне казалось, что я не смогу даже дышать, если тебя не будет рядом. Но оказавшись за тысячи километров от тебя, в компании другой женщины, к которой я даже не испытываю ничего, кроме сексуального влечения, я вдруг почувствовал такую свободу и легкость, словно вырвался из плена.

Да, я люблю тебя, Белла, но, вероятно, это не та любовь, испытывая которую, люди женятся, рожают детей и живут вместе до конца своих дней.

Еще я вдруг понял, что ведь и не знал жизни без тебя. Ты всегда была рядом, и я просто боялся попробовать что-то новое, отчаянно цепляясь за тебя.

Я вознес тебя на престол, сделал своей королевой, поклоняясь тебе, и был безгранично счастлив этим, не ведая, что может быть по-другому, что «по-другому» - не значит «хуже».

Ты была моей первой любовью, которую всегда трудно отпустить, время шло, а я все продолжал убеждать себя, что мне нужна ты и только ты, что я не смогу быть ни с какой другой женщиной. Оказалось, что это всего лишь иллюзия, красивая сказка, которую я сначала придумал, а потом сам же в нее свято уверовал.

Только не думай, будто все эти годы, что мы были вместе, я лгал тебе - это не так. Просто сейчас все изменилось… я вдруг проснулся совсем другим человеком. Мне нужна свобода, я хочу испытать вкус жизни, ведь я еще и не жил! Сойдя со школьной скамьи, я вдруг сразу же превратился практически в женатого мужчину. Я понял, что многого недополучил в этой жизни, и сейчас хочу исправить это упущение.

Ты навсегда останешься для меня дорогим человеком и близким другом, но будет лучше, если мы больше никогда не увидимся: все это и так слишком тяжело для нас обоих, но разрывать связь нужно резко и сразу.

Прости, я знаю, что ты достойна другого прощания, не по телефону, но так уж вышло… мне так легче. Боюсь, что не смог бы сказать все это, глядя тебе в глаза, я чувствую себя последней сволочью, ей же, собственно, и являюсь… Белла, ты слышишь меня?

Еще в середине монолога Эдварда я вдруг почувствовала, что ноги больше не в состоянии удерживать тяжесть моего тела. Я лихорадочно водила рукой по воздуху в поисках опоры и, не найдя таковой, опустилась на пол, поджав под себя ноги.

Каждое слово, произнесенное Эдвардом, раскаленным ножом пронзало мне сердце, которое, кажется, уже едва билось. Я отчаянно силилась сделать вдох, но легкие упорно отказывались впускать в себя живительный кислород.

- Белла, ты слышишь меня? – уже в третий раз настойчиво повторил Эдвард.

- Ты… я… это же бред какой-то… - сдавленно прохрипела я, потратив на это остатки своих сил и запаса кислорода в легких.

- Я не вернусь в Лос-Анджелес – окончу университет здесь, в Нью-Йорке, - как ни в чем не бывало, продолжил Эдвард, - в нашей квартире я больше не появлюсь и не буду оттуда ничего забирать. Ты как-то сказала мне, что нужно учиться без сожаления расставаться со старыми вещами, так вот ты была права. Аренда квартиры оплачена на год вперед – можешь продолжать жить там, если хочешь.

Вот, кажется, и все… Время начинать новую жизнь, вот только у каждого из нас она будет своя. Прости меня, Белла, и прощай…

В трубке раздались оглушительные гудки, каждый из которых, словно выстрел в упор, разрывал мне мозг.

Я отбросила телефон в сторону и, зажмурившись, закрыла уши руками – не помогло. С каждой секундой становилось только больнее, казалось, что я сама вся превратилась в один сгусток боли и отчаяния.

Сначала я не могла поверить в реальность происходящего. Ведь это же невозможно, чтобы моя жизнь вот так просто рассыпалась, словно песочный замок, смытый волной прилива.

Но когда мысль, что Эдвард - МОЙ Эдвард! - бросил меня, подобно клейму, выжглась в сознании, мое сердце вспыхнуло и разлетелось на тысячи мелких осколков, которые уже невозможно было собрать воедино.

Тяжело дыша, я уткнулась лбом в пол и судорожно вцепилась пальцами в высокий ворс ковра. Мне хотелось плакать, рыдать, биться в истерике, но слез не было. Чтобы хоть как-то выплеснуть боль, терзающую меня своими острыми когтями, я собрала остатки своих сил и закричала, словно раненый зверь, потерявший надежду на спасение.