Роуз мгновенно прекратила плакать, будто внутри нее щелкнул маленький выключатель. Она уверенно вздернула подбородок, снова став прежней Розали, и произнесла привычным волевым тоном:
- Белла, срочно поправляем мой макияж!
Смеясь, мы снова засуетились, проверяя, все ли приметы соблюдены.
- Подвязка на месте! - уверенно сказала сестра, приподняв подол платья.
На ее бедре красовалась изысканная штучка из кружева и ленточек, которая точно была предназначена, чтобы свести кого-то с ума.
-Что-то старое! - воскликнула Роуз.
Я как раз крепила к вырезу ее платья бриллиантовую булавку - единственную драгоценность нашей семьи, передававшуюся по женской линии из поколения в поколение, которую непременно надевали в день свадьбы.
- Что-то голубое! - сказала я, указав на фрезии в букете Розали.
- Что-то дареное! - с благоговением прошептала Роуз, коснувшись браслета на руке - подарка наших родителей к свадьбе.
Мы взглянули друг на друга и с удовлетворенным вздохом в один голос произнесли:
- Теперь все в порядке!
В дверь настойчиво постучали: не дожидаясь приглашения, в комнату вихрем влетела Элис и принялась носиться по комнате, что-то бормоча себе под нос.
Мы с Роуз удивленно уставились на нее, не смея вмешиваться в действо, разворачивающееся перед нашими глазами: Элис в момент активной деятельности нельзя прерывать - это чревато!
- Так! - резко остановившись, воскликнула она, вытянув вперед указательный пальчик. - Вы обе закрылись здесь и даже не удосужились позвать меня! Нет, еще тебе, Роуз, я могу это простить, но ты, Белла, как ты могла так поступить со мной?!
Элис обиженно надула губы и добавила:
- Пока я, наивная, занималась украшением двора, вы вдвоем тихо наслаждались самым интересным! А я так хотела принять участие в облачение Роуз в платье!
Она выглядела такой разочарованной и даже расстроенной, что нам с сестрой стало очень стыдно перед подругой.
- Элис, дорогая, мы не хотели тебя задеть, - тихо сказала я, подходя к ней и беря ее за руку, - я звала тебя, но ты была так увлечена, командуя всеми во дворе.
- Да, я увлеклась, но ты должна была быть настойчивее, Белла! - голос Элис звучал все обиженнее.
- Элис, ты не все пропустила, сама свадьба еще впереди! - вмешалась в наш разговор Роуз и ласковым голосом добавила: - Ты сделала самую главную работу! Кто, кроме тебя, смог бы превратить наш задний двор в произведение искусства?! Ты - волшебница!
- Тебе нравится?! - голосок Элис был уже не таким грустным и обиженным, сейчас в нем звучали едва уловимые нотки самодовольства от проделанной работы.
- Конечно! А как же иначе! – расплываясь в своей самой широкой улыбке, подтвердила моя сестра.
Мы подошли к распахнутому окну, из которого открывался вид во двор, на один день превратившийся во что-то необыкновенное.
Море роз, лилии, фрезий и жасмина создавало симфонию ароматов, окутывавшую водоворот шелковых лент, обвивающих импровизированную беседку, где и будет проходить само венчание, длинные скамьи, расставленные вдоль прохода, усыпанного кремовыми лепестками. Все было идеально, даже погода благоволила нам в этот день: небо было девственно чистым, без намеков на облака.
Мы стояли, обнявшись, и мечтательно вздыхали каждая о своем. Я была погружена в мечты о том, как однажды я буду идти по такому же длинному проходу, вся в белом, навстречу к своему единственному - к Эдварду.
Мы с любимым часто обсуждали вопрос о браке, но проблема была не в том, жениться ли нам, а лишь в том, когда. В итоге мы сошлись во мнении, что идеальным вариантом будет женитьба сразу после окончания учебы.
- Девочки, нам пора! – в мои мечты ворвались голоса наших с Роуз родителей.
Я взглянула на маму и папу - в их глазах отражалась целая гамма эмоций: в них светились гордость за свою красавицу-дочь, тревога и грусть из-за расставания, надежда на то, что судьба будет к ней благосклонна и радость от того, что их девочка нашла свою судьбу…
Мы с Элис вышли из комнаты, оставив Розали наедине с родителями.
Я стояла рядом с Элли, мы как подружки невесты были одеты в шелковые платья нежно-голубого оттенка, дополненные лентами в тон к нему, обхватывающими наши запястья, и букетиками фиалок, закрепленными в наших волосах. С другой стороны стояли Эдвард и Джаспер, облаченные в черные смокинги. Мы переглядывались и улыбались друг другу.
Ребята подбадривали Эммета, который впервые за все время, что я его знала, стоял, молча, а на его лице прекрасно читалось, как сильно он волнуется. Эм забавно переминался с ноги на ногу, чем напоминал мне пингвиненка-переростка.
Моих ушей коснулся его сдавленный шепот:
– А вдруг Роуз передумает?! Что я буду делать, если она поймет, что я ее не достоин?! – в голосе Эммета звучали те же панические нотки, что часом ранее я слышала от Розали.
Я тихонечко подозвала к себе Эма, поднялась на носочки, что, на самом деле, мне не слишком-то помогло: парню все равно пришлось наклониться, чтобы я смогла прошептать ему на ухо:
– Не волнуйся, она точно не сбежит!
Видимо, мои слова прозвучали так уверенно, что лицо Эммета озарилось самой широкой и радостной улыбкой, что я когда-либо видела.
Первые звуки музыки возвестили о появлении невесты. Все стихло, погружаясь в торжественное ожидание. Я не могла отвести глаз от сестры, которая медленно шла по проходу под руку с нашим отцом! Было видно, как сильно волнуется Чарли, но на совершенном лице Роуз сияла ослепительная улыбка. Она шла уверенно, с высоко поднятой головой, гордо расправив плечи, и была царственно-прекрасна, плывя навстречу своему суженному, подобно белому лебедю.
Чарли вложил ладонь Розали в ладонь Эммета и, стараясь скрыть от присутствующих предательскую слезу, наигранно беззаботным тоном произнес:
– Береги ее, люби, уважай! Она достойна всего самого лучшего, и я верю, что ты сделаешь ее счастливой!
Под нежные переливы мелодии были произнесены клятвы: вечные слова о верности и любви, заботе и уважении, преданности и понимании, о том, что муж принадлежит жене, как и жена мужу, что бы ни случилось, и в болезни, и в здравии они - единое целое.
Золотой обод кольца скользнул на изящный пальчик Розали, ознаменовав начало новой жизни.
Я неотрывно смотрела в глаза Эдварда, мы вели немой диалог, губами повторяя слова клятвы новобрачных, давая друг другу обеты любви и верности.
С моих глаз скатилась слеза, когда Эдвард одними губами прошептал:
– Люблю…
Свадьба стремительно неслась своим чередом: звенел хрусталь, играла музыка, все были охвачены эйфорией счастья, царившей в небольшом внутреннем дворике нашего дома.
Я смотрела на танцующих родителей: они казались совсем молодыми, папа все так же неуклюже переставлял ноги, грозя оставить Рене без новых туфель, а мама звонко смеялась каждый раз, когда Чарли попадал не в такт. Рядом с ними кружили в танце Эсми и Карлайл, которые были мне вторыми родителями, я обожала этих замечательных людей, любивших меня, словно родную дочь, и подаривших мне Эдварда!
Я стояла и ждала любимого: он разговаривал с Джаспером, пока Элис где-то носилась в очередном приступе бурной активности.
- Белла! – звонкий голосок Элли отвлек меня.
Она приехала два дня назад, но из-за хлопот со свадьбой у нас не было никакой возможности поговорить с ней. Суетясь и бегая по дому, мы с подругой пересекались лишь время от времени и находили свободную минутку только для того, чтобы обняться и, кажется, уже в сотый раз прошептать, как же скучали друг по другу. А ведь мне так много хотелось спросить у нее, рассказать ей, поделиться всем тем, что произошло за время её отсутствия.
Присев на скамейку, стоявшую рядом, и перебивая друг друга, мы стали взахлёб обмениваться новостями. Я с удивлением слушала рассказ Элис о том, как ей живется в России. Узнала о жутких морозах, белом пушистом снеге, напоминающем лебяжий пух, который в ясную и солнечную погоду искрится на солнце, как горсть бриллиантов, про снежинки, похожие на муар, сотканный из серебристо-белых нитей, как они таят от тепла ладоней, превращаясь в прозрачные капли чистой воды. В сильные морозы стекла в домах за ночь покрываются белым кружевным узором, сквозь который ничего не видно, и чтобы посмотреть на улицу, Элис в первое время стояла, уткнувшись кончиком носа в стекло, дыша на него, развевая паутинку инея.
