В воцарившейся тишине отчётливо прозвучал звонкий голосок их дочери:

- Ну, давайте, целуйтесь уже!

И они поцеловались.

***

В спальне горел лишь ночник – отбрасываемый им свет был приглушённым и таинственным. Белла, чьё тело скрывала лишь тонкая кружевная сорочка, вошла в комнату и посмотрела на Эдварда, терпеливо ждавшего её, сидя на кровати. Руки Белз потянулись вверх, к волосам, всё ещё собранным в замысловатую причёску, чтобы распустить их.

- Нет, позвольте мне, миссис Каллен, - прошептал Эдвард, призывно протянув любимой руку.

Та кивнула и, забравшись на кровать, удобно устроилась на коленях у мужа, повернувшись к нему спиной. Он стал медленно освобождать волосы Беллы от шпилек, попутно целуя её шею и плечи. Белла замерла, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть это удивительное ощущение приятного тепла, медленно струящегося от головы вниз – туда, где ей хотелось почувствовать его больше всего… но только не сейчас – ещё не время.

- У меня есть для тебя кое-что, - хрипло проговорил он, когда её волосы свободной каштановой волной легли ей на спину.

Словно по волшебству, в руках Эдварда появился её серебряный гребень, который Белла уже много лет считала безвозвратно утерянным.

- Но откуда? – удивлённо прошептала она.

- Сама судьба оставила мне его, чтобы я никогда не забывал о тебе… как будто забыть тебя вообще возможно…

На мгновение Эдвард вспомнил, как много лет назад, когда он прощался с ней по телефону, зубцы этого гребня вошли в его ладонь – в её центре до сих пор остался крохотный шрам. Он закрыл глаза и снова нежно поцеловал плечо Беллы, прогоняя ядовитые воспоминания прочь.

Эдвард принялся осторожно, прядь за прядью расчёсывать гребнем густые волосы любимой. Его длинные музыкальные пальцы придерживали локоны, движения были медленными и уверенными. Эдвард любовался этой живой каштановой волной, которая, как журчащая вода, мерцала в его руках, то вспыхивая красным, то искрясь золотом в свете ночника.

Закончив колдовать гребнем над волосами Беллы, Каллен собрал их в руку и приподнял, освобождая её тонкую, белоснежную шею, которая казалась беззащитно-трогательной, под фарфоровой кожей пульсировали голубоватые вены, сплетаясь в узор и прячась в глубине волос. Эдвард коснулся поцелуем чёрной бусины родинки за ушком любимой, обвел её контур кончиком языка и удовлетворенно вздохнул – этот вздох прозвучал в унисон с точно таким же вздохом Беллы.

Его губы спускались вниз по лебединой шее, оставляя дорожку слегка влажных следов, – дорожка вилась, устремляясь к плечам и лопаткам. Пальцы Каллена дотронулись до обнажённой кожи её плеч, лишь слегка прикрытой тончайшим кружевом сорочки с глубоким вырезом на спине. Эдвард мягко положил волну локонов на плечо Беллы, откинув ей их на грудь, – она слегка наклонила голову… сливочная кожа и нежно-голубой шёлк… любимая была подобна нимфе…

Лёгкие, будто прикосновения крыльев мотылька, касания его пальцев к её коже обжигали и дурманили, он очерчивал ладонями изгибы спины и оставлял горячие поцелуи там, где прикасались пальцы. Эдвард положил руки на плечи жены и неспешно опустил бретельки вниз – полупрозрачная ткань, шелестя, как листья на ветру, голубым облаком окутала её талию. Эдвард поцеловал изящное плечико… затем чуть ниже… Другая ладонь накрыла упругую плоть её груди – Белла была в плену его рук, она чуть заметно раскачивалась, одурманенная им и его неспешными, томными ласками.

- Повернись ко мне… пожалуйста… - горячо прошептал он ей на ухо, слегка прикусив мочку.

Она незамедлительно подчинилась, готовая точно следовать любым его указаниям… всегда и во всём следовать за ним.

Теперь Белла всё также сидела на коленях Эдварда, но уже лицом к нему. Он накрыл спину жены ладонями и притянул её ещё ближе. Глаза любимой блестели и были слегка влажными, от чего казались огромными, в их тёмной, затягивающей глубине плескались искры, дыхание было поверхностным, прерывистым, на щеках алели всполохи румянца… как будто кто-то положил розу на сливочный атлас её щёк…

Белла лежала в колыбели его объятий. Эдвард обвёл подушечкой пальца полукружие её длинных чёрных ресниц и прошептал:

- Красивая моя, волшебная моя, желанная… моя жена…

Он не отрывал от неё влюбленного взгляда – в темноте её кожа была совсем прозрачной, любимая казалась такой хрупкой, нежной, почти нереальной. Ему нестерпимо захотелось раствориться в ней… с ней… Она… всегда и всюду только она… Самая нестерпимая боль – она, самое острое счастье – она. Если это безумие, то он был совсем не прочь раз и навсегда сойти с ума… лишь бы с ней.

- Мой любимый… родной… - тихо простонала Белла, когда большой палец его руки обвёл контуры её губ.

Белз потянулась к нему, руки, как крылья, взлетели к его шее и обвили её, она прильнула к нему в поцелуе. Его руки крестообразно удерживали жену, и теперь они уже вместе слегка раскачивались в такт той мелодии, что звучала сейчас в их мыслях.

Молодожёны ласкали, любили, были бесконечно нежны, трепетны и заботливы, но оба в какой-то миг захотели, чтобы всё стало сильнее, быстрее, однако прятали эти порывы до тех пор, пока желание ни стало невыносимым, полностью подчиняющим их себе.

Эдвард торопливо стянул с Беллы сорочку, под которой та оказалась полностью обнажена. Он ловко поймал в капкан своих рук её лодыжку и потянул вверх, заставляя любимую откинуться на спину. Каллен поцеловал каждый вишнёвый ноготок на любимой ножке, пощекотал подушечки пальцев языком и коварно, зная, что это всегда заставляет Белз извиваться от смеха, прикусил щиколотку.

- Эдвард, не надо! – звонко рассмеявшись, пробормотала та.

Она хотела выдернуть ножку, но любимый надежно удерживал её, не прекращая целовать и щекотать, наслаждаясь звуком этого смеха.

Внезапно Эдвард подтянул Беллу ближе к себе – она выдернула свою ногу из коварного плена и обхватила его талию ногами, вжимаясь в него. Одним быстрым движением рук он заставил её сесть. На какое-то мгновение они замерли, глядя друг на друга – их взгляды, затуманенные любовью и страстью, сплетались воедино, ведя свою порочную игру, распаляя желание всё больше и больше, доводя его до того уровня накала, когда уже не остаётся места для нежной неспешности.

Эдвард с силой сжал ягодицы Беллы и рывком потянул их на себя, сливаясь с ней воедино, – она застонала и, обхватив руками шею любимого, всем телом прижалась к нему, желая стать ещё ближе. Дыхание – к дыханию, кожа – к коже.

Простыни сбились и с тихим шорохом упали на пол, откуда, краснея, наблюдали за кружением двух влюблённых на постели. Те двигались синхронно, как танцоры, их движения были совершенны и отточены, их стоны звучали музыкой в ушах – полное понимание, полная отдача, забытьё друг в друге. Нити, связывающие их сердца, переплелись и спутались, завязались в такие узлы, что невозможно развязать или распутать… навечно…навсегда… пока одно сердце бьётся – бьётся и другое…

========== Эпилог ==========

Я с тобой,

Я проведу тебя через любые невзгоды

И никогда тебя не оставлю. Я подхвачу тебя,

Когда ты захочешь всё отпустить,

Потому что ты не одна, не одна.

Я буду твоей надеждой,

Когда тебе будет казаться, что это конец.

Я удержу тебя,

Если мир уйдёт у тебя из-под ног.

А когда ты будешь наконец в моих объятиях,

Подними глаза – и ты увидишь, что у любви есть лицо…

«Not alone», гр. Red

Октябрь 2013 года

Ливень мрачной серой завесой повис в промозглом осеннем воздухе, добавив густоты в тёмные тона давно наступившего вечера. Дождевой поток, под напором льющийся с небес, казался грязным и мутным, словно бурлящие воды вышедшей из берегов реки.

Дворники, явно не справлявшиеся со своей задачей, монотонно скрипели по лобовому стеклу, навевая на Беллу опасную дремоту. Боль в уставших от напряжения глазах ещё больше усиливала желание сомкнуть веки – Белз тряхнула головой, прибавила звук магнитолы, ни на секунду не отрывая взгляда от дороги, ведущей из Порт-Анджелеса в Форкс, и крепче сжала руль.