- Господи, спасибо тебе за них, - смахнув набежавшие на глаза слёзы счастья, прошептала Белла и, немного поколебавшись, всё же выключила ночник.

***

Мелани проснулась и открыла глаза - первое, что она увидела, было лицо всё ещё спящего отца. Девочка мысленно сравнила его с фотографиями, с которыми не расставалась целую неделю, то и дело рассматривая и любуясь ими. Да, на них он был гораздо моложе, но всё равно тот папа, что сейчас лежал рядом с ней, казался ей гораздо красивее, роднее, ведь он был настоящим! Ожившая мечта, как самый прекрасный подарок из всех, которые ей когда-либо приходилось получать, – восторг и счастье, заставлявшее её сердце биться быстро-быстро, намного быстрее, чем во время бега.

Мелл осторожно высвободила руку из-под одеяла и дотронулась до чуть колючей отцовской щеки, провела пальцами вдоль остро очерченных скул, коснулась наметившихся в уголках глаз морщинок и в довершении «поиграла» с упавшей ему на лоб прядью волос, накручивая её на палец и снова отпуская.

Сколько раз Мелани представляла себе этот момент, но реальность превзошла все её ожидания! Да, ей было невероятно жаль, что папа заболел и теперь не может ходить сам, но те сила, уверенность и надёжность, что тёплыми волнами исходили от него, не позволяли ей воспринимать инвалидную коляску, как серьёзный недостаток, способный по-настоящему разочаровать. Вся та любовь к созданному матерью образу папы, что всю жизнь теплилась в её маленьком детском сердечке, вспыхнула сейчас ярким пламенем, обращённым на лежащего рядом отца из плоти и крови. Мелл прижалась к нему и зажмурилась от удовольствия.

- С добрым утром, Карамелька, - хриплый спросонья голос Эдварда застал девочку врасплох. Её первым порывом было отстраниться, но вместо этого она ещё плотнее прижалась к нему, крепко обняв его рукой.

- С добрым утром, - сквозь улыбку прошептала она и после небольшой паузы добавила: - Папа.

Это, всё ещё непривычное для него, слово сладкой болью отозвалось в груди, вызывая радостную улыбку и ускоряя пульс. В действительности Эдвард проснулся ещё от самого первого прикосновения дочери, но предпочёл притвориться спящим, не желая так быстро расставаться с удивительным ощущением тёплых пальчиков, робко изучающих его лицо, – это пробуждение без преувеличения было самым прекрасным в его жизни!

- Как насчёт завтрака? – спросил Каллен, нежно погладив розовую спросонья щёчку девочки.

- Я за! – Мелл села на кровати, пружиня матрац. – Но сначала нужно умыться и почистить зубы!

- Конечно! – подтвердил Эдвард, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, вызванную назидательным тоном дочери.

Уже через полчаса они были в кухне и решали, чем бы им удивить всё ещё спавшую Беллу, помимо очевидного разгрома, который неизбежно останется после их кулинарного подвига.

- Можно испечь блинчики, - доставая из нижнего шкафчика ёмкость с мукой, предложила Мелл.

- Ты умеешь?

- Сама я, конечно, никогда их не пекла, но всегда помогала маме и видела, как и что нужно делать. – Мелани продолжала методично извлекать из шкафчиков и холодильника нужные ингредиенты.

В эту минуту она впервые напомнила Эдварду Беллу, за чьей вознёй в кухне он мог наблюдать часами, получая от этого самое настоящее эстетическое удовольствие, словно от посещения спектакля или просмотра авторского фильма, где главную и единственную роль исполняла самая прекрасная в мире женщина – его Изабелла.

- А что, если растопить шоколад и добавить его в тесто? – наткнувшись на стратегические запасы сладостей, задумчиво спросила Мелани. – Получатся шоколадные блинчики.

- Даже не знаю. Ты думаешь, так делают? – с сомнением протянул Эдвард, никогда особо не разбиравшийся в кулинарии, если, конечно, не считать процесс поглощения её результатов.

- Не знаю, можно же попробовать… Мама говорила, что ты любишь шоколад, вот я и подумала… - девочка запнулась и замолчала. Выглядела она сейчас донельзя расстроенной.

«Какой же я идиот!» – мысленно выругал себя Каллен. Было совершенно очевидным, что в действительности Мелл хотела порадовать не Беллу, а именно его, Эдварда, и только такой кретин, как он, мог не догадаться об этом сразу.

- Конечно же, мы попробуем! И я даже уверен, что у нас получится нечто грандиозное и умопомрачительно вкусное! – воскликнул Каллен, стремясь исправить свою ошибку. Приблизившись к дочери, он улыбнулся, ласково стукнув кончиком указательного пальца ей по носу, и подмигнул. – К тому же всё, что сделано из шоколада, в принципе не может быть невкусным!

- Это точно! – рассмеялась она и подмигнула ему в ответ.

Всем кулинарным процессом безраздельно правила Мелани, а Эдвард лишь выполнял её чёткие указания, не забывая при этом внимательно следить за тем, чтобы дочка не обожглась или не порезалась. Из них вышла отличная, слаженная, хоть и не слишком аккуратная команда.

Полностью поглощённые своим общением друг с другом, они и не заметили, как разбили пару яиц, усыпали весь пол толстым слоем муки из перевернувшейся на бок ёмкости, а в качестве завершающего штриха опрокинули бутылку с подсолнечным маслом. Когда и почему Эдвард с Мелл оказались перепачканы растопленным шоколадом вообще осталось для них неразрешимой загадкой. Смеясь, они пытались стереть с лица друг друга липкие коричневые разводы, но только ещё больше увеличивали масштабы шоколадного бедствия.

Несмотря на все эти коварные преграды, блинчики всё же были испечены. Самый первый Мелани протянула Эдварду, предварительно подув на него, чтобы остудить. Замерев, она с тревогой наблюдала за тем, как он откусывает добрую половину свёрнутого в трубочку блинчика и, прикрыв глаза от гастрономического удовольствия, медленно разжёвывает его.

- Это потрясающе! – с набитым ртом воскликнул Каллен, ни капли при этом не погрешив против истины. Возможно, дело было в том, что блинчики приготовила его дочь, а возможно, Мелл попросту унаследовала от матери кулинарный талант. Так или иначе, но Эдвард действительно считал, что вышло очень вкусно.

- Серьёзно?

- Конечно! Сама попробуй! – Эдвард взял с тарелки ещё один блинчик, подул на него, свернул трубочкой и протянул дочери. Намеренно или нет, но та в точности повторила весь его процесс снятия пробы.

Окинув взглядом кухню, Эдвард присвистнул и попытался вспомнить, каким цветом был паркет, ставший теперь совершенно белым с жёлтыми вкраплениями яичного желтка в районе холодильника и масляными разводами в области варочной панели, которая, в свою очередь, залитая растопленным шоколадом, тоже выглядела весьма красноречиво. Вся эта катастрофа вдруг напомнила Каллену их с Беллой сексуальные игры на кухне, случившиеся ровно неделю назад, - острое желание поцеловать любимую женщину разом обожгло его, раскалённой лавой растеклось по губам, отчаянно скучающим по сладкому ротику Белз.

- Господи помилуй! – словно в ответ на мысленный призыв Эдварда в кухне раздался громкий возглас обескураженной Беллы. – Что это?!

- Это блинчики! – делая выразительные знаки глазами, охотно пояснил Каллен. – Между прочим, шоколадные!

- Мы сами испекли! – с гордостью в голосе добавила Мелли.

- Я почему-то так и подумала, - всё ещё не придя в себя, пробормотала Белла, осторожно ступая на заснеженный мукой паркет.

- Мы хотели сделать тебе сюрприз. Попробуй! Очень вкусно! – предложил Эдвард и вдруг рассмеялся, сначала тихонько, но потом всё громче, всё веселее.

Через несколько секунд безудержно хохотали уже все трое.

***

После завтрака и уборки кухни, занявшей битый час, все вместе отправились на прогулку. Они неспешно бродили по согретым солнцем улочкам, постепенно продвигаясь к центру города, сливаясь с многочисленными туристами. Когда Мелл начинала уставать, Эдвард сажал её к себе на колени. Пару раз он прокатил девочку на максимальной скорости, на которую была способна электроприводная коляска, - дочка смеялась крепко обхватив руками его шею.

За последние два года добровольного отшельничества Каллен сильно отвык от пристальных взглядов прохожих и поначалу чувствовал себя неуютно, словно вышел из дома совершенно голым. К счастью, это липкое, неприятное ощущение быстро сошло на нет.