Наследство родителей Гарри было потрачено на строительство дома, а дар Сириуса перешел к Министерству в обмен на выполнение желания. Для желания время еще не пришло, а в заколдованном доме Блэков теперь располагался музей истории магии, в котором желающие могли увидеть место, где собирался Орден Феникса, подержать в руках клык василиска и волшебные монеты «Отряда Дамблдора», послушать радиозаписи «Поттеровского дозора» чудом сохранившиеся у Ли Джордана, и увидеть маггловский костюм, в котором когда-то Кингсли Шеклболт работал на Даунинг-стрит в резиденции премьер министра.

— Гарри, о чем ты думаешь?

— О том, что у меня самая замечательная на свете жена.

— Я знаю. Ты счастливчик, это только Рону всегда не везет, ему досталась толстая уродина с опухшими ногами, — Гермиона снова захлюпала носом.

— Перестань. Ты выглядишь совершенно очаровательно, и это платье тебе идет, и прическа у тебя очень красивая. Я отлично знаю Рона, он любит только тебя. Давай его позовем, а то он уже пятый раз из бара выглядывает, и глаза у него как у побитой собаки.

— Гарри, ты меня не обманываешь? У него правда такие глаза? Это потому что ему сейчас очень плохо, я знаю, когда ему плохо, то у него всегда глаза как у щеночка. Рон такой милый, я его так люблю.

— Позвать?

— Нет, пусть еще там посидит. — Гермиона хлюпнула носом и поправила волосы. — Он мне назло побрызгался цветочным одеколоном, от которого меня мутит. Я ему запретила пользоваться парфюмерией, а он нарочно вылил на себя целый флакон. Наверняка хочет кому-то понравиться. Ты знаешь, кто это может быть, ты же его друг? Скажи правду.

— Слушай, а от моего одеколона тебя не мутит? Я сегодня тоже пользовался, когда брился.

— Нет, Гарри, от твоего не мутит. Мне всегда нравился запах скошенной травы и нового пергамента. У тебя отличный парфюм, это тебе Джинни купила? Как называется? Я Рону такой подарю.

Гарри с удивлением сунул нос под полу смокинга и обнюхал рубашку. Ничем подобным от него не пахло.

— Трава и пергамент? Не может быть. Джинни никогда в жизни такой запах не выбрала бы, да и я не чувствую.

Но, увидев, как глаза подруги набухли новыми слезами, поспешил ее успокоить:

— Это, наверное, что-то вроде Амортенции, для всех пахнет по-разному. Кто что любит, тот то и чувствует. Я спрошу у Джинни, где она взяла этот одеколон, а если он тебе так нравится, то я просто его тебе подарю. Только не плачь, хорошо? Хочешь пирожное?

— Гарри, ты издеваешься? Да? — Гермиона снова готова разрыдаться. — Посмотри, я с трудом хожу, я похожа на бочку, меня скоро муж бросит, а ты сладкое предлагаешь, чтобы меня еще больше разнесло?

Тяжко вздохнув, Поттер решил сменить тему разговора.

— Как поживает твоя монстроза?

— У неё зимняя спячка, — промакнув глаза салфеткой, ответила подруга. Она была благодарна Гарри за то, что он терпит ее общество, и сама была рада поговорить о цветах. — Но весной ее придется выкопать и сжечь, боюсь, как бы детей не покусала. Роза — девочка послушная, я не велела ей к кустам подходить, она и не подходит, а если мальчик родится таким же бестолковым, как его папаша, то будет у меня сын без пальцев и без ушей. Лучше я от монстрозы избавлюсь. Где он?

— Кто? Сын без ушей или бестолковый папаша?

— Или.

— Ждет команды. Пойду, позову?

— Скажи, чтобы подошел через четыре с половиной минуты, а то у меня глаза еще красные. И скажи ему, чтобы принес лимонный бисквит. И чтобы избавился от всех запахов. А если он вдруг пил виски, то пусть сразу отправляется домой, собирает свои вещи и убирается вон.

— Угробишь ты своего мужа, вот что я тебе скажу. И останутся твои дети сиротками, а когда подрастут и спросят: «Мамочка, где наш папа?» — что ты им ответишь?

— Отвечу, что надо быть добрее и внимательнее к своим близким, особенно когда несчастная беременная женщина, ничего не евшая с самого утра, просит всего лишь крошечный кусочек лимонного бисквита. Тогда все будут живы и здоровы. Все, иди и не расстраивай меня.

— Иду, — усмехнулся Гарри. — Умеешь ты уговаривать.

Поднявшись со своего места, он случайно бросил взгляд на ложу министра и поинтересовался у подруги:

— Гермиона, ты не знаешь, что это за церемония подношения святых даров?

Миссис Уизли обернулась на возвышение в глубине зала. Там среди алого бархата и золотой парчи, щедро украшенных рождественскими елочными гирляндами и разноцветными фонариками, восседал в кресле похожем на королевский трон Кингсли Шеклболт, а вокруг сгрудились несколько человек в мантиях сливового цвета с подарочными коробками в руках.

— Похоже, что это делегация от Визенгамота. Может, пришли поздравить Кингсли с Рождеством? Да какая разница? Ты не забыл, что я жду бисквит? — Гермиона надула губки.

— Дорогая подруга, вокруг министра происходит что-то необычное, а ты не в курсе. Как такое могло случиться? — несколько язвительно произнес Гарри.

Гермиона ответила в той же манере:

— Дорогой друг, ты сам установил завесу звуконепроницаемости, чтобы не слышать глупых речей, вот и пропустил все на свете. И если ты помнишь, я давно веду жизнь почтенной домохозяйки, мне даже не всегда удается прочесть газету, а сегодня мне и вовсе было не до министерских новостей, потому что все вокруг, как видно, сговорились меня уморить. И с каких это пор тебя интересуют пляски вокруг трона?

Повнимательнее присмотревшись к людям в ложе, Гермиона усмехнулась:

— Ах, вот оно что! Знакомая физиономия среди дары приносящих. А я удивляюсь, отчего это Гарри Поттер встрепенулся и проявил интерес к светской жизни?

Гарри не отреагировал на маленькую шпильку.

— Как ты думаешь, в честь чего это Бруствер жмет руку Малфою?

— Сам спроси у своего ненаглядного, — Гермиона продолжала подтрунивать. — Вы же умеете обмениваться мыслями. Пригласи его в холл под арку с омелой, и после страстного поцелуя он поделится с тобой опытом, каким способом легче всего подмазаться к министру. Вдруг и тебе пригодится, может, наконец-то очередное звание получишь.

— Глупости, я ему лучше филина с особыми полномочиями отправлю, — совершенно серьезно ответил Гарри.

— Не вздумай! — ироничный тон женщины сменился на строгий и озабоченный. — Мало у тебя выговоров в этом году было? Забудь ты про Малфоя наконец! Он не стоит твоего внимания. Ты лучше о себе подумай, о своей семье! Вспомни, почему тебя не аттестовали, сколько ты еще будешь спецотрядом командовать? Все уже на повышение ушли. Свенсон в международном отделе, Финниган внутреннюю безопасность возглавил, Джоунс — главный специалист в следственном управлении, один ты застрял на своей должности.

— А я за должностями не гонюсь, мне и на базе хорошо! — огрызнулся Гарри. — Жена дома пилит каждый день, думал, здесь отдохну, так нет же, аврор Поттер, получите порцию нравоучений. Мужа своего воспитывай, а меня уволь!

Затолкав в карман сорванный с шеи галстук, он отправился разыскивать Рона.

Друг понуро сидел за стойкой бара среди пьяной и веселой публики и с отвращением цедил сливочное пиво

— Через четыре с половиной минуты ты должен оказаться подле жены, ничем не пахнуть, в руках держать лимонный бисквит, улыбаться во все тридцать два зуба и помнить, что это все ради будущего сына. Держись, старина, через несколько недель твои страдания закончатся.

— Зато начнутся другие. Гарри, — жалобно попросил Рон, — пойдем со мной, а?

— Дружище, я тебя понимаю, но и ты меня пойми, мне нужна хотя бы получасовая передышка, чтобы обсохнуть от слез Гермионы. А ты иди, иди, не задерживайся, а то пропахнешь здесь алкоголем, и придется тебе вещички собирать.

Подмигнув другу, аврор повернулся к стойке:

— Бармен, двойной виски!