Рядом синими звездами рассыпались осколки. Пара мелких камушков еще осталась в пустой оправе на шее, но остальные разлетелись кто куда. Лия тут же присела и с усердным кряхтением принялась собирать голубые крошки. Надо сохранить их все до единой и спрятать в надежном месте. Камень — не только символ магии и лагеря. Он также и хранилище души. Только доверяя свою жизнь минералу определенного острова, ты можешь в полной мере осознать, насколько важен твой выбор. Избавляешься от страха потерять магический дар, но навечно отдаешь сердце и разум своему лагерю — вот цена, которую платят многие лайтовцы.

Дейр подхватил друга за руки, взвалил на спину — мальчишка оказался необычайно легким — и уложил на старую софу. Укрыл пледом, лишь бы не видеть застывшего навечно лица и похлопал по острому худому плечу, как бы провожая в последний путь.

— Он знал, что умрет, — тихо сказал Дейр.

Лия его не услышала. Да и обращался парень не к ней, а скорее, к кому-то невидимому. К друзьям, которые еще живы, или к тысячам уже погибших.

— Он ведь заметил трещину на камне еще тогда, на дороге. Потому и не смог себя вылечить, — уже громче добавил главарь. — Но почему-то не сказал.

Замолчал. Потоптался на месте, отвернулся от тела и скрестил руки на груди.

— Я, конечно, не мог ему помочь. — Дейр уставился в пол. — Но тогда мы бы просто не пошли сюда. Без надобности! И Эрика не переживала бы так. А так ищи-свищи ее по всему свету. Йенц, маленький упрямый осел. Неужели думал, что пара часов жизни сильно что-то изменит? Мир, между прочим, остался таким же. Смертью меньше, смертью больше…

Дейр только рукой махнул. Сейчас уже говорить поздно — Йенц мертв, а Эрика пропала. Словами делу не поможешь.

Лия встала, наклонилась — расправила локтями юбку — и протянула мальчишке горсть синих острых камней. Дейр бережно, как самое ценное сокровище, взял разбитую душу друга в руки. Покатал в ладонях, оглядел мельком пол и завернул осколки в белый носовой платок, который оставил рядом с телом. А затем кивнул в сторону софы:

— Вы не против, что он полежит тут немного? Хотелось бы забрать его домой и похоронить уже там. Тем более, вам наверняка не хочется обзавестись могилкой на заднем дворе.

Старушка растянула сухие губы в улыбку и покачала головой. Она все понимала.

И снова встал вопрос, что делать дальше. Казалось, надо уже мчаться со всех ног в Дэнт и искать Эрику, Ила — да кого угодно! Но Дейр точно знал: не сейчас. Что-то еще необходимо, что-то сказать или взять…

Он обернулся на входную дверь и зашагал вглубь дома, к спальням. В комнату Эри, откуда парень вышел несколько минут назад. У письменного стола, привалившись к ножке, лежал полураскрытый школьный рюкзак. Конечно, брать чужие вещи неправильно. Но не Дейр ли четверть часа назад, грешно признать, подумывал что-то отсюда умыкнуть?

Первым под руку попал Зайка. Каннор покачал его на руке, хмыкнул и положил рядом. Возьмет с собой — Илу может понадобиться тело. В неодушевленные предметы, говорил подселенец, вселяться легче. Разума нет, души тоже. Сиди, сколько влезет, пока не выдохнешься. Один минус — глаз вещам почти никогда не делают.

— А вот и ты! — победно улыбнулся иллюзионист и извлек из сумки шкатулку. — Без тебя теперь никуда.

Опенулы никогда не хранят вещи просто так, и раз Сондра Керш пеклась об этой шкатулке, то она чрезвычайно важна. Для их народа запертые замки, как и ключи от них, священны. Ведь из шкатулки можно достать нож, продовольствие, лекарства — все, на что хватит фантазии. Дейр не знал точно, как все работает. Но некоторые опенулы даже в многодневные походы, порой, уходили с одной сумкой или пустым чемоданом. В него даже и человека спрятать можно! Ну, а шкатулка — шкатулка тоже поможет. Если научиться ей пользоваться.

Парень вытащил из-за пазухи черную накидку, сунул находки в ее глубокие карманы и зашагал к выходу из дома. Теперь можно кого хочешь спасти! Хоть врагов, хоть друзей. Но лучше все-таки друзей.

Но на пороге его задержала Лия. Схватила за рукав мягкими пальцами и покачала головой. Дейр послушно замер. Старушка улыбнулась, зашаркала тапочками на кухню. А вернулась с увесистым фолиантом, таким огромным, что, было ощущение, женщина сейчас переломится пополам под его весом.

Однако книга оказалась невероятно легкой. Дейр только подивился — на вид одна обложка весит килограмм пять, а по правде невесомая, как перышко. Открыл, пощупал страницы и тут же захлопнул обратно. Глаза расширились, как медные монеты, а руки бережно прижали бесценную рукопись к груди.

— Это же чайная бумага! — выдохнул парень. — Такой же почти не осталось. На земле Лайтов, и клочка днем с огнем не сыщешь. А здесь целая книжища!..

Лия кивнула и помахала руками, мол, забирай с собой. Дейр оглядел том, затем — карманы плаща и неуверенно передернул плечами:

— Мне взять ее в город? Зачем? Я вернусь вместе с Эрикой и Илом, тогда и прочтем. Магический артефакт такой ценности лучше держать за семью замками. А если кто-нибудь воспользуется ее свойствами в своих гнусных целях?

Но старушка упрямо замотала головой. Пришлось каннору под ее строгим взглядом запихивать фолиант в карман. Благо, одежда из шерсти Лярских коней растягивалась до любых размеров, а книга почти не оттягивала полу. Для чего ему фолиант, иллюзионист так и не понял. Но Лия старше, опытнее, ей нужно доверять. Она словно знает что-то, но не говорит.

Парень одолжил немного денег на автобус и, наконец-то, вышел из дома. Солнце достаточно поднялось на небо, температура заметно повысилась. А что может быть лучше теплых весенних лучей после ночных кошмаров! Щебетали птички, смеялись уже проснувшиеся соседские дети, задорно лаяли собаки. Мир встречал новый день, как будто ничего не произошло, никто не умер.

Одна девчушка лет пяти подскочила к забору и глянула на Дейра такими глазищами, будто она увидела героя из своего любимого мультика. Даже попыталась протиснуться между невысокими белыми столбиками.

Иллюзионист остановился. Девчонка и ухом не повела — продолжила нагло буравить глазами прохожего. Дейр потоптался на месте и, наконец, выдавил:

— Что-то не так?

Девочка вскочила на ящик с игрушками, чтобы выглянуть из-за ограды и широко-широко улыбнулась:

— Я тебя узнала!

— Меня? — удивился парень.

— Ага, — кивнула малышка. — Ты каннор.

У Дейра перехватило дыхание. Откуда ей вообще знать о лагерях? Разве что, ее родители — утерявшие магию. Хотя переселенцы, обычно, не афишируют свое магическое прошлое, чтобы не прослыть городскими сумасшедшими. Но из любого правила бывают исключения.

— Мне про тебя Мэгги рассказывала, — продолжала девчушка. — Она говорит, ты колдовать умеешь. Умеешь?

— Умею, — хмыкнул парень.

— Научишь меня? Я хотела Эрику попросить, но Мэгги сказала, что нельзя. Эрика со злыми колдунами дружит.

Каннор мотнул головой:

— Не дружит она со злыми колдунами, я тебе клянусь. Я же не злой колдун, а я ее друг.

— Ты не злой, — кивнула малышка. — А желтый светлячок у нее в рюкзаке — злой. Он ее может тоже плохой сделать. Я сама видела, как он светится. А Мэгги сказала, что это плохо, потому что тогда… ин-си-вы получат о-пе-ну-ла.

Последние слова она проговорила с трудом, по слогам. Видимо, не знала их значения, а просто повторяла за взрослыми.

Дейр встрепенулся, подошел вплотную к забору и нахмурился:

— Какой светлячок?

— Вот такой! — Девочка ткнула на его шею, где в ожерелье переливался синий камень. — Только желтый и светится поменьше.

Желтый, поменьше… Каннор задумчиво потер теплый камешек. Неужели очередной осколок? Но как он тогда светится? Ведь, по сути, камень без хозяина — просто минерал, бесполезная стекляшка. В нем нет души, и магии тоже нет. Если только… Нет, такое случается редко! Но случается ведь…

Мало кто знает, но амулет, утерявший душу, может прицепиться к новой, еще не имеющей камня. Есть, правда, несколько условий: новый хозяин должен обладать тем же даром, что и старый; душа не должна противиться влиянию минерала. И стоит ему образовать со своей жертвой связку — особый вид магического влияния, — как сознание и внутреннее состояние человека начинает резко меняться. Но подчинить себе мага осколок может лишь в момент слабины, моральной и физической.