От выполнения обещанной кары меня спасает Мишка, толкнув в грудь и не давая пройти. Ждет. Долго ждет. Пока я не рассказываю, что пришлось приютить дальнего гостя, на время, а у него объявились недоброжелатели. Михину помощь отвергаю сразу, он не обижается, только смотрит на меня как на врага народа, и уж лучше бы въебал, было бы легче. С трудом увожу Дениса. Он упирается, прикрывается делами и выдергивает руки, когда его ловлю.
— Я тебя вырублю, если не пойдешь сам, — предупреждаю один раз, тогда затыкается, стаскивает со своего стула пиджак и, уткнувшись взглядом в пол, семенит к выходу.
Рассуждать «А зачем я, собственно, и дальше его во все это вмешиваю?» начинаю на середине пути, пока едем к гостинице, где обычно живу, арендуя номер на год вперед. Ответ не приходит в голову, Денис молча смотрит в окно, сидя на заднем сиденье, и напряжение между нами тремя все стремительнее увеличивается. Бесит его костюм. Уж лучше бы пижама.
— Этого ты зачем привел? — озвучивает мои мысли Эрик, Денис поднимает взгляд, в зеркале дальнего вида встречаясь с моим.
— Так надо.
— Кому? — не унимается Эрик.
— Мне, — уже жестче, пресекая его бунтарство. Сам решу, с кем быть. Только когда я и Дениса стал рассматривать как кандидата…
— Номер шестьсот три, — передаю ключи мальчишке, припарковавшись на закрытой стоянке. — Закажи что-нибудь поесть.
Все еще розовый от температуры, забирает ключи, ни на кого не глядя, мне это не нравится, хватаю его за руку, он вздрагивает, тут же отпускаю, сам не понимая, зачем это делаю. Отворачиваюсь. Эрик внимательно изучает меня, злится.
— Он тебе не подходит, я уже говорил, — напоминает дотошно, отмахиваюсь от него и, повернувшись лицом к лицу, целую его губы, обнимая за шею, вымещая и страх за него, и беспокойство, и свое нервное помешательство, и душащую нежность, что, забывшись, обращаю в ласку. Поздно спохватываюсь. Денис стучит в окно с безразличным выражением лица, помахав ключами у меня перед носом.
— Это не тот ключ. — Опускаю стекло, тянет их обратно, на брелке действительно другое название. Порывшись в кармане, достаю нужные, выбираюсь сам, жду, пока то же с неохотой сделает Эрик, и все вместе идём наверх. В гробовом молчании.
В лифте Денис стоит впереди, мы сзади, я взглядом пожираю его бедра — похотливая сволочь, даже сейчас, облажавшись перед ним, думаю об одном. Хотя… я никому ничего не обещал!
====== Часть 5 ======
Ощущение, что окажись мы все вместе в замкнутом пространстве — крыша дома обрушится нам на головы, не покидает вплоть до самой двери номера. Эрик упирается, как баран, и требует, чтобы Денис исчез из его поля зрения. Малой ведет себя на удивление смирно, хоть и корчит недовольную гримасу, заходя внутрь. Атмосфера искрит, и разрядить ее не получается.
Ужин не лезет.
Эрик сучится и цепляет Дена. Тот, как в броне, игнорирует его в пространстве полностью… и меня заодно, что бесит даже больше, чем Эриковы подъебки.
— Заткнись! — рявкаю на белобрысого, осадив, когда начинает перегибать и у Дена уже нервно сжимаются кулаки.
— Уведи его, если не хочешь найти однажды бездыханное тело где-нибудь в лесополосе! — орет под стать мне, не уступая.
— Скорее, там найдут тебя, если не заткнешься, — не кричу, говорю спокойно, и это действует куда более эффективно. — Ден, будь умнее, не реагируй, — прошу младшего, хоть кто-то же должен в этом сумасшедшем доме держать себя в руках.
— Я из всех собравшихся и так самый умный, — царапает мое самолюбие и, так и не глядя в мою сторону, а уткнувшись в смарт, занимает место на краю дивана. Как привязанный веревкой иду за ним, сажусь сбоку, сгребая его в охапку, и тащу к себе под руку.
— Грубишь? — интересуюсь шепотом, он лениво поднимает от экрана взгляд и смотрит на меня. Снимаю с него очки, засмотревшись на глаза.
— До тебя по-другому не доходит. — Научился, сучонок, со старшими общаться. — Тебя, в принципе, если не послать, внимания не обратишь. — Его слова — как долбеж дятла, бьют раз за разом в мозг, раздражая. — Не из-за этого у тебя такое к людям потребительское отношение, случайно? — Теперь не дятел, с кувалды прилетело.
— Не твое дело, — продолжаю пялиться, отмечая, что его зрачки расширяются… Злится.
— Тогда нечего об меня обтираться. Иди успокой девочку, вся в истерике изошлась.
— Ты у кого таким разговорам научился? — Кого-то он мне напоминает, дерзкий, хотя старательно это прячет… под очками, не иначе.
— С тобой по-другому не поговоришь, — отворачивается и сползает ниже, устраиваясь удобнее у меня на плече. Опускаю руку ему на лоб, кроме выступившего румянца (все же он слишком скромный), так же цветом подкрашивает температура.
— Заболел? — замечаю повторно.
— Организм так реагирует на тебя.
— Это как?
— Это когда тебя еб… — Закрываю ему рот ладонью.
— Заткнись, — прошу с улыбкой, вот же прямолинейный.
— Я не шутил, — произносит почти шепотом, когда начинаю получать некое моральное удовольствие, сидя вот так вот рядом. Просто сидя. И в то же время это все настолько не мое, что хочется сбежать. Еще и его пытки. Понял я, о чем он не шутил. Самому бы еще разобраться, чего хочу: или вон того мудака белобрысого, или этого малолетнего засранца, с которым, однозначно, будут проблемы, скандалы, воспитывать его придется… Ой, да ну на хуй это все!
Остаток вечера извожу себя размышлениями, стоит ли дать Эрику шанс?.. Не получается прийти к единому знаменателю. Меня к нему тянет. Тянет со страшной силой, что спокойно мимо пройти не могу — сердце начинает биться чаще.
— Не хочешь провести ночь со мной? — спрашивает в лоб, застав меня выходящим из душа. Ден сидит все там же на диване, вопрос услышал, но никак не прореагировал. — Макс? — уже мягче, беря за шею и разминая ее, от чего тело покрывается гусиной кожей. Смотрю на него, как удав на кролика, и взгляда отвести не могу, в животе все тяжелеет. — Ты же хочешь, я вижу, — словно читает мои мысли, руки сжимаю в кулаки, опять переживая приступ неконтролируемого послушания. — Пожалуйста, — просит с улыбкой, хотя раньше никогда так не делал, и меня это доламывает.
Как шел за ним в спальню — не вспомню. Как трахал его — тоже. Одно размытое пятно, и вместо сладости, что оставалась на губах, теперь горечь и страшно сушит во рту.
Из комнаты, что была отведена под спальню, выхожу на ватных ногах. За окном темень непроглядная, в гостиной еще работает телевизор, почти беззвучно, только черно-белые картинки быстро-быстро сменяют друг друга в очередном бредовом клипе. Денис сидит на диване в расстегнутой светлой рубашке, с прямой спиной, подогнув под себя ноги по-турецки, и неотрывно смотрит в экран, не моргая. Я хотел пройти мимо. Не потому, что считаю, что поступаю нечестно по отношению к нему, а потому что хочу удалить его из поля своего зрения, чтобы не путал мысли. Но за каким-то хером все равно сажусь с ним.
— Тебе это вообще зачем? — в голосе усталость и бесцветность, как в этом самом клипе.
Не реагирует. Молчит. И все так же не двигается. А я знаю, нутром чую, что ему неприятно. Что бесит его и Эрик, и я уже — последнее даже обидно! Что орать хочет и бить посуду, потому что есть что чувствовать, а он от меня эти эмоции тщательно скрывает, и не хватает до зубного скрежета и впившихся в диванную обивку побелевших ногтей его голоса.
— Денис? — Тишина звенит, нервы плавятся, выхожу из себя за пару секунд. — Не провоцируй, — прошу спокойно, уткнувшись ему лбом в худое плечо. — Поговори со мной…
Ноль эмоций, зато масса впечатлений. Меня накрывает за пару мгновений, наглухо, почти без возможности возврата. Обхватив его за плечи, заваливаю на диван, возбуждение кипятком обжигает, а он как лед, трусь о него всем телом, придавливая своим весом, а легче не становится, только сильнее болит. Теплый, нежный…
Руками старается оттолкнуть, отворачивает лицо, не дает целовать, да мне и не надо… Быстро спустив с него джинсы и плавки, развернув к себе спиной, трахаю без растяжки, он и так принимает меня после недавнего, обильное количество слюны только способствует. Крышу срывает напрочь. И он мог бы это прекратить, просто сказав мне хоть одно ебучее слово, например — послать, я бы понял, и даже пошел бы, но он молчит, вцепившись ледяными пальцами мне в бедро, словно верит, что может остановить долбежку, и, закусив ребро ладони, МОЛЧИТ, СУКА, и даже дышит через раз слишком тихо, чтобы я не слышал!
