– Ага, – Луи мягко пожимает плечами. Он смотрит на него пару секунд, а потом говорит: – Так… Что ты хочешь? Я могу собрать тебе с собой.

Гарри только качает головой, нахмурившись.

– Нет, я не. Я уже получил свою порцию на сегодн–

– Мне позволено делать приятные вещи, типа таких, – спокойно говорит Луи. – Ты же учитель, Гарри. Найл расстроится, когда узнает, что я не обслужил тебя даром. Он любит, когда я умасливаю клиентов.

– Правда? – спрашивает Гарри, растягивая ухмылку на лице. – Ты умасливаешь всех клиентов?

– За прибавку* (фр.) – шепчет он, пытаясь сделать свой акцент не слишком ужасным.

Гарри хихикает, и он уже не выглядит настолько измученным.

– Ах. Что ж, в таком случае… Удиви меня? – его голос звучит выше, и он прячет свои руки в карманы брюк. – У меня впереди целая ночь, чтобы проверить кучу плохо написанных эссе, и у меня нет совершенно никакого желания делать это. Подмешай мне яд, пожалуйста.

– Добавить яд, будет исполнено, – усмехается Луи, добавляя еще пару капель. Он чешет рукой ключицы, и Гарри внимательно следит за его движениями.

Поэтому Луи делает еще одну порцию американо – с тремя дополнительными добавками – добавляя немного ванили и пропаренного крема, рисуя солнышко на поверхности.

– Вот и все. Та-да-а-ам, – улыбается Луи, потому что у Гарри слишком заразительная улыбка.

– Солнце? – спрашивает Гарри, смотря на рисунок.

– Солнце, – подтверждает Луи, опираясь на прилавок. Часы на стене тикают, а настоящее солнце медленно заходит за горизонт. – Потому что ты – дерево. И потому что завтра будет новый день, который наступит уже сегодня, хотя, технически он все же наступит завтра. Вот так.

Когда Гарри усмехается на это, он становится личным солнцем для Луи.

***

– Ты снова видел мистера Стайлса? – спрашивает Лотти на следующий день. Она опираясь на дверной косяк двери Луи, скрещивая руки на груди. Ее волосы заплетены в французскую косу.

– Да, он заходил вчера вечером, – бормочет он с отсутствующим взглядом, лежа в своей постели, рисуя. У него есть еще пару минут, прежде чем нужно будет идти готовить обед. Мама на работе, а близнецы еще спят. Лиам присылает ему фотографии в снэпчате своих ногтей на ногах, по неизвестной на то причине, а Найл тухнет на своей смене.

– Я так и думала, – шепчет она, но ее голос не так смердит ядом, как Луи продумал в своей голове. – У него сегодня стояла чашке на столе. С одним из ваших дебильных рисунков. Этого не было в другие дни.

Она разворачивается и уходит из комнаты; ее косичка падает с плеча.

Луи смотри на нее во все глаза, сглатывая:

– Что там было? Что за рисунок?

Пауза.

– Солнце! – кричит она, прежде чем успевает спустится по лестнице.

Луи улыбается в течение долгих десяти секунд. Он откладывает альбом и идет за Лотти. Никто не должен знать, что у него сейчас порхают бабочки в животе.

***

– Я сегодня снова пойду к Мишель, – говорит Шарлотта на следующее утро, пока они завтракают. – Поэтому можешь не заезжать за мной.

– Хорошо. Круто, – зевает Луи, почесывая живот, дожидаясь пока закипит чайник.

На кухне шумно, а солнечные лучи проходят через окно, заставляя всех видеть, как кружится пыль в их свете. Пахнет яичницей с беконом; его мама намазывает джем на тосты, пока близнецы играются друг с другом. Фиби и Дейзи клюют носом в тарелки, поэтому кончики пачкаются в белке; Физзи расчесывает пальцами волосы, пытаясь просушить их, следя одним глазом за малышами, а другим смотря в телефон.

Приятное и семейное утро.

– Не флиртуй сегодня с мистером Стайлсом, – говорит Лотти, прерывая его мысли.

Он поворачивается к ней, а его брови удивленно ползут вверх.

Она скрывает победную ухмылку за ложкой:

– Он мой. Держи себя в руках, Лу.

Лотти быстро кидает посуду в раковину, целует маму и уходит, хватая Физзи под руку. И Луи просто…

Что ж. Луи просто смотрит вслед.

***

Гарри появляется в кафе снова в семь вечера.

– Очередной трудный день? – спрашивает Луи спустя минуту, когда он заходит внутрь. Колокольчик над дверью звонит, и Луи останавливается протирать стаканы.

Вместо того, чтобы присесть, Гарри идет прямо к Луи, виляя бедрами. Он улыбается. На нем кремовая рубашка, застегнутая на все пуговички, поверх которой напечатан рисунок Эйфелевой башни. Луи сейчас описается от восторга.

– Я наконец-то закончил проверять эссе, – усмехается он, выглядя отдохнувшим. Его волосы чуть меньше вьются, а его кожа такая же идеальная. – Еще два и я полностью свободен, – его веки медленно опускаются.

Луи наблюдает за ним, ухмыляясь.

– Ну-ну. И как же ты собираешься отпраздновать свое освобождение? Кокаин? Тяжелые наркотики? А может ты просто подожжеш–

– Попробуй еще раз, – парень качает головой, открывая глаза.

– Хм, – размышляет Луи. – Кого-нибудь отчихвостишь?

– Нет.

– Станцуешь стриптиз?

Гарри трясется от смеха, неприлично фыркая:

– Теплее, – улыбается он. – У меня нет сейчас возможности танцевать стриптиз.

Луи давится смешком, не зная куда девать свои руки:

– Ты смешной, – выдыхает он, чувствуя себя явно не в этой вселенной.

– Я? Потому что я думаю, что это ты смешной, – говорит Гарри.

– Я думаю, мы оба смешные, – довольно говорит Луи.

Ему легко говорить это, но потом он начинает теребить руками свою шапочку, заботясь о том, что Гарри может видеть сегодня его татуировки.

Как будто прочитав его мысли, глаза Стайлса падают прямо на них:

– Мне нравятся они, – тихо говорит он, протягивая палец совсем близко к его коже. – Я думаю, они интересные.

– Хм, да. Вроде того, – рассуждает Луи. Он поднимает глаза на Гарри, который сам внимательно смотрит на него. – Но я все равно поздравляю тебя с тем, что ты наконец освободился. Правда. Это здорово.

– Спасибо.

Norwegian Wood играет по радио, и они могут слышать музыку стоя рядом с ним. Луи роняет тряпку в ведро, пока песня плавно течет по воздуху, распространяя свои флюиды. Луи может чувствовать взгляд Гарри на себе и ему это льстит, потому что улыбка плавно переходит внутрь груди, где сердце подпрыгивает пару раз в странном темпе. А может это потому, что он заядлый курильщик.

– Эй, Лу? – застенчиво спрашивает Гарри.

Луи откашливается:

– Да?

– Во сколько закончится твоя смена?

Он чувствует, как в груди и на щеках растекается тепло, поэтому стучит пальцами о кассу, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Где-то через час? Около того.

Цвет кожи на щеках Гарри приобретает розоватый оттенок, а сам он смотрит на пятно на прилавке.

– Хорошо. Ну, если ты будешь свободен и тебе будет скучно, и ты, эм-м, не слишком устанешь, то… Может ты захотел бы поужинать со мной? Я еще не ел и… Я просто имею ввиду. Если ты хочешь, – в конце он пожимает плечами.

Луи понимает, что он обещал своей младшей сестре, и поэтому просто должен сейчас сказать “нет”. Но его монстрики в легких, животе и груди сейчас радуются от предложения Гарри, и он просто… Ему же нужно двигаться дальше, ладно? Он чувствует себя хорошо рядом с Гарри, и он чувствует, что впервые за долгое время может быть самим собой.

Поэтому:

– Да, конечно, – Луи пытается поймать его взгляд.

Гарри выглядит напуганным, словно ласточка.

– Правда?

– Да, – кивает Луи и еще больше улыбается. – Я всегда голодный.

– Хорошо, – смеется Гарри, хриплым голосом. – Хорошо.

– Хорошо.

***

Луи убеждает Найла отпустить его пораньше.

– Я собираюсь поужинать с тем парнем, – говорит он и указывает в ту сторону, где сидит Гарри за маленьким столиком, играя на айпаде. Он терпеливо ждет, как истинный джентльмен. Их игры в гляделки с Хораном продолжаются через всю комнату, и Луи чувствует себя Джейн Остин, хотя она и является его полной противоположностью. Круто и миленько.

Найл продолжает щурится, выглядывая из-за прилавка.

– Святое дерьмо, – смеется он. – Это же Маленький Кофейный Мальчик!