— Чего тебе от меня надо? — пробормотала она. — Извинений? Какой в них смысл, если ты меня не простишь?

Деррик опешил: похоже, ее ответ прозвучал слишком нагло. Но ведь она чувствовала и стыд, и вину, так почему он не хотел заметить это? Незачем выпытывать, что у нее на душе. Обидно, когда и человеком-то не считают.

— А я думал, мне решать, кого тут прощать или нет, — вмешался в их разговор Ральф. Лили вздрогнула; он возник в дверном проеме, кутаясь в одеяло и прижимая что-то к щеке. Его лицо скрывала тень. Было ясно, что речь дается ему с трудом.

— Ложись, ты чего встал? — забеспокоился Деррик, но Ральф сразу парировал:

— Могу то же адресовать и тебе. Мы с ней сами разберемся.

— Ну уж нет. — Деррик сжал руки в кулаки, и тут Лили с удивлением заметила, что он как будто свободно владеет правой, раненой. — Все случилось из-за меня! Я виноват, что…

— Глупости! — перебил его Ральф. — Мир не крутится вокруг тебя. Что за удовольствие на себя чужую вину взваливать?

— Да ведь она за мной пришла. Это я ее к себе подпустил…

Он не успел договорить, потому что Ральф закашлялся. Деррик немедля метнулся к нему и поддержал за плечо.

Словно черный ком подступил к горлу Лили, потянулся наружу ветками-щупальцами. Тугим обручем перетянуло виски. «Ты только взгляни на них, — плевалась изнутри другая, — сущая идиллия! Этот бродяга за пару дней добился большего, чем ты за все время ваших скитаний. Чего ты стоишь? Действуй».

Лили сглотнула, протянула руку в сторону Ральфа: скорее в молящем жесте, чем угрожая. Тот стоял, опершись на Деррика, и пытался перевести дыхание. К щеке он прижимал лед, завернутый в тряпицу. Лицо, отекшее, покрытое ссадинами, было страшно. Красный след ожога отмечал нос, поднимался до виска и тянулся к уху.

Лили опустила руку и сказала чуть слышно:

— Ты будешь доносить в полицию?

«Струсила? — взбесилась другая. — Сдаешься?»

— Делать мне больше нечего, — сухо ответил Ральф.

Это прозвучало как пощечина; Лили вмиг вскинулась.

— Что, не боишься меня? — спросила она, нет, другая. — Напрасно.

— Ты всего лишь одержимая девчонка. И тебе пора домой. — Ральф кивнул в сторону выхода.

Лили будто хлестали по лицу. Другая, едва успев поднять голову, тут же съежилась. Она беспомощно взглянула на Деррика, но тот сразу отвернулся.

— Простите меня, — пробормотала она.

Ответом послужило молчание. В темноте оказалось трудно найти свои башмаки. Лили сунула ногу в первый попавшийся и почувствовала укол застарелой пыли. Это точно не ее обувь. Но рыться под чужими тяжелыми взглядами не хотелось больше ни секунды, поэтому Лили наобум натянула второй башмак и вышла, не попрощавшись.

Снаружи она заметила, что на ней мужские ботинки, к тому же оба правые. Чертыхнувшись, сбросила обувь и побрела босиком. Дождь царапал кожу, мешался с кровавыми разводами на одежде. Улица молча и покорно тонула в грязи.

Спрашивается, за что Лили выгнали? Ведь она никого не убила. Она не заслужила холодного обращения. Может, Ральф и хороший человек, но какие у него права на Деррика? Прекрасно бы и дальше жил сам по себе, малевал картинки. А вот Лили без Деррика никак не выживет, надо же понимать. Проклятый эгоист этот Ральф, и больше ничего. Хоть в петлю лезь теперь.

Да нет же, нельзя безнаказанно калечить людей. В мирное время. А сейчас закон простой — бери свое, пока не взял кто-то другой. Правила игры задает эпидемия.

Лили остановилась посреди улицы. А какая, собственно, эпидемия? Здесь, в городе, как будто все спокойно. Помнится, она ужасалась соседям, которые забыли о человечности; а сама — в кого превратилась?

Каменные стены давили на плечи. Деревья, высаженные под линейку, облетали по заданной траектории. И не было в целом свете места холоднее и бесприютней.

Лили долго бродила по улицам, и постепенно злые и обреченные мысли вытеснил озноб, а вместе с ним — противная стылость в ногах. До съемного жилья она добралась чуть живой. Первым делом хотелось набрать в таз горячей воды. Уже мечтая о тепле, Лили зажгла в комнате свет.

И сразу вздрогнула. На заправленной постели, среди вылинявших застиранных цветов, обняв подушку Деррика, лежала незнакомая девушка и болтала ногами. Волосы были убраны под косынку; платье примялось и съехало с плеча. Глаза обратились к Лили — две черные бусины.

— Извините, — сказала та, сглотнув, — если вы новая постоялица, то я еще не съехала отсюда.

— А я ждала тебя, — ответила девушка с ясным южным акцентом. Затем легко вскочила с постели, оправила платье и добавила: — Меня зовут Мэри Ди. Мое имя тебе о чем-нибудь говорит?

Лили поперхнулась воздухом. Конечно, она запомнила имя девушки, о которой Деррик отзывался с ясной горечью. Сразу всплыли в памяти его слова: «У меня нет к ним счетов. Они все мертвы».

Он ошибся?

— Ты… колдунья?

— Ох, значит, Деррик рассказывал обо мне? — На смуглом лице Мэри Ди расцвела улыбка. — Мы с ним были очень близки.

Она быстро смерила Лили взглядом, усмехнулась и добавила:

— Видимо, сейчас не лучшее время для беседы. Сначала приведи себя в порядок. Ты кого-то убила?

— Не твое дело. — Лили с шумом придвинула к себе стул, села и скрестила руки на груди. Пусть ее застали врасплох, разбитой, но нельзя позволить наглой девке давить на себя.

— Не мое? А не ты ли собиралась убить Деррика?

Не разобрать, где начинались зрачки в черных глазах. Так и сверлили насквозь. Лили стало не по себе.

— Откуда ты знаешь? — пролепетала она.

— Видишь ли, с недавнего времени я состою на службе у твоего мужа, — заявила Мэри Ди со скучающим видом и начала придирчиво разглядывать свои ногти. — Твоя подружка Маргарет — девочка на побегушках, но мой ранг гораздо выше. Для тебя честь, что я лично к тебе явилась.

Как только Мэри Ди опустила глаза, Лили стало легче, и она сумела вернуть самоконтроль.

— В ножки тебе упасть? — спросила она с издевкой.

— Не утруждайся. Я пришла по делу. — Мэри Ди помолчала. — Даже по двум. По работе и по личному. Во-первых, ты не видела на Двадцать девятой улице кого-то вроде меня? Смуглого, с черными волосами. Может, высовывал нос с какого-нибудь чердака?

Лили растерялась. Она ждала расспросов про Деррика, угроз, но никак не странных просьб.

— Точно нет. А тебе зачем?

— Ищу переселенцев с Юга в том районе. И попутно на вас с Дерриком глаз упал, ха-ха. Можно сказать, я вас Джейку сдала, — и Мэри Ди подмигнула. Немедленно захотелось чем-нибудь ее стукнуть.

И как она вообще понравилась Деррику? Наглая, хитрая. Да и красивой не назовешь. Должно быть, сама окрутила его, простодушного. Такие своего не упустят. Лили попыталась представить Деррика флиртующим и не смогла. Да ему и не пошло бы любезничать с юбками. Не в этом его прелесть.

— Хоть я и наследница колдуньи, мой дар оставляет желать лучшего, — между тем пожаловалась Мэри Ди, нарушив молчание. — Я чувствую необычную ауру в том районе, и только. Но южанина поймать не могу, спрятался где-то. Может, инстинкты меня обманывают.

Она обхватила себя за плечи, поежилась — и разом как-то сжалась, стала ближе и понятнее.

— У вас неуютно, да и к городу я не привыкла, — добавила она, и что-то внутри Лили на короткий миг откликнулось, потянулось к ней. — На природе я бы этого одаренного из самого далекого дупла достала!

— А что вы с ним делать будете, когда поймаете?

— Предложим сотрудничество. — Мэри Ди заулыбалась: — Кстати, я ведь не просто так тебе проблему излагаю. Найти южанина и в твоих интересах: тогда Джейк оставит тебя в покое. В общем, гляди в оба.

— Поняла, — Лили кивнула и сразу встрепенулась: — А как понимать «оставит в покое»? Он что-то со мной сделал?

И что теперь? Мэри Ди уйдет? Не явилась же она лишь для того, чтобы искать помощи. Сама просьба звучала, мягко говоря, странно, хотя подумать над ней, может, и стоило.

— Это было во-первых. А теперь — во-вторых. — Мэри Ди выпрямилась, игнорируя расспросы. Улыбка разом исчезла с ее лица. — Я люблю Деррика и не позволю тебе его убить. На Юге я прошла через ад, чтобы его спасти. И мне больно видеть, во что он превратился. По твоей вине.