— Как-нибудь непременно!

Улыбаясь, Ральф налил всем новую порцию помоев. Лили взяла чашку, подалась вперед и быстро выплеснула кипяток ему в лицо. Ральф вскрикнул, неловко мазнул по носу рукой и уронил очки. Похоже, стекла спасли его глаза. Секунда промедления — и он сможет защищаться. Лили подцепила со стола чайник, замахнулась и что есть силы ударила Ральфа, целясь в висок. Тот свалился на пол, но сразу попытался подняться, и тогда Лили ударила еще раз. Потом принялась бить его ногами куда придется: в лицо, в спину, в живот. Она едва успела подумать, что зря оставила на улице булыжник, когда ее схватила и оттащила в сторону Маргарет:

— Прекрати! Он уже не двигается.

Лили села на пол, тяжело дыша. Только сейчас она заметила, что кровь всюду: на чайнике, у нее на башмаке. Перед ней лежал Ральф с разбитым и обожженным лицом. Стекло от очков впилось ему в руку, а он никак не реагировал — безобразный, безжизненный ком.

— Ты вообще соображаешь, что творишь? — шипела Маргарет. — Тебя посадят в тюрьму!

— Мне плевать, — пробормотала Лили. — Он мешал, поэтому пришлось убить его.

— Ты с ума сошла! Нельзя просто убивать тех, кто тебе меша…

Лили уже ничего не слышала. Она была свободна и наконец-то могла идти к Деррику. Недолго думая, она поднялась, отряхнула юбку и побрела в комнату. Ноги стали ватными, в голове появилась странная легкость. Если Деррик откажет, Лили его убьет. Все ясно, переживать не о чем.

Он лежал на раскладном диванчике, укрытый одеялом и пледом сверху. На полу стоял графин с водой, в изножье — несколько полотенец. Одно было у Деррика на лбу. Лили приблизилась, жадно вглядываясь в его лицо. Спокойное, белое-белое. Словами не передать, как она соскучилась. Лили протянула руку, чтобы погладить его по щеке, и тут заметила на ладони кровь. Сердито вытерла о юбку, но одежда оказалась еще более грязной. Багровые пятна зажигались одно за другим, кричали, сигнализировали: «Убийца!» Лили в панике схватила полотенце, прижала к лицу. Незнакомый запах, как ни странно, отчасти вернул ей самообладание.

Ничего не скажешь, Деррик окружен заботой: умытый, укрытый, во всем чистом. Очевидно, они с Ральфом поладили. А это значит, что когда Деррик очнется, то непременно спросит, где его новый друг. И придется отвечать.

Что же она наделала? Дала волю злости, не задумавшись, к каким последствиям приведет ее поступок. Но в тот момент, когда она била Ральфа, все казалось правильным и естественным. И как будто другого пути не было.

Лили опустилась на пол, беспомощно глядя на Деррика. Ей стало страшно будить его. Пусть он и нашелся, но какой ценой? Все равно что потерялся окончательно. Потому что Лили подняла руку на доброго, отзывчивого человека. Не обстоятельства, не другая, а сама Лили, не дрогнув и не задумавшись. Потому что, вероятно, другой никогда и не существовало. Не наваждение и не проклятие вынудило ее бить Ральфа ногами, не Джейк заставлял калечить Деррика — всегда действовала лишь она одна, неизменно удивленная, запертая в лабиринте желаний и обид. Ее тело и душа принадлежали плохому человеку, который не заслужил быть с Дерриком. И нельзя вылезти из этой отвратительной оболочки и поискать новую. Лучше бы она умерла от Безликой болезни и никогда не встретилась с ним взглядом в толпе.

Зарывшись носом в полотенце, Лили зарыдала. Ее душила боль и ненависть к себе — почти как год назад, после потери ребенка. Как и тогда, она корила себя за глупость и неосторожность, а теперь еще — за непостижимую жестокость.

Чья-то рука опустилась ей на плечо. Она вздрогнула и сразу обмякла: конечно, это был Деррик.

— Что с тобой? Что ты тут делаешь? — Он смотрел внимательно, встревоженно.

— Я пришла за тобой, — Лили схватила его ладонь и, ошалев от неожиданной ласки, принялась целовать. Он быстро отнял руку.

— Почему ты продолжаешь меня преследовать? И где Ральф? Откуда эта кровь?

Вот и все, теперь пора ответить за преступление. Лили сглотнула. Она чувствовала себя побитой собакой.

— Ну, он не хотел пускать меня к тебе, и я ударила его… несколько раз.

Деррик обжег ее незнакомым, страшным взглядом, вскочил и бросился к двери. Лили даже не попыталась последовать за ним — осталась сидеть на полу, глядя в пустоту. Она была абсолютно раздавлена. Ей казалось, что сейчас она начнет кашлять чернотой, как в далеком кошмарном сне.

***

Сначала Маргарет хотела бежать за Лили, предотвратить новые глупости, но ноги не послушались. Паника захлестывала горло. Маргарет чувствовала, что Лили и ее способна ударить, не колеблясь. Страшно видеть на месте лучшей подруги бездушное чудовище. Да и незачем дальше торчать в получившемся бардаке и подвергать себя опасности. Сегодня в полдень Маргарет должна встретиться с Джейком, и если он не застанет ее на месте, то заподозрит неладное. Маргарет зажмурилась: скрутило живот от мысли, что Джейк может найти их с Лили. Хуже всего, что он вряд ли удивится или разозлится. Вероятно, у него уже готов план действий на случай предательства Маргарет. Какой-нибудь запасной человек, готовый ее заменить. А сама Маргарет — что с ней станет?

Насколько было бы проще, если б она могла крушить все без разбору, как Лили. Думать только о себе и действовать лишь в своих интересах. Но с одной стороны ее душила страсть к Джейку, с другой — симпатия к Лили. Хуже сочетания не придумать.

Маргарет взглянула на часы на стене. Стрелка дрожала, показывая полдень. И куда делось время? Крадучись, Маргарет попятилась к выходу и уже готова была выскользнуть — сбежать — когда услышала позади сдавленный стон.

О нет, неужели этот несчастный еще жив? Лучше бы ему умереть и не создавать проблем. Маргарет стиснула зубы: надо спешить к Джейку, некогда отвлекаться.

Дернув дверь, она услышала новый стон и почувствовала, как от страха выскакивает сердце. Нет, так нельзя. Если она сейчас уйдет, то одно из двух: либо Лили добьет Ральфа, либо тот встанет на ноги и донесет на Лили куда следует. И будет прав, черт бы его побрал.

Не желая признавать, что ей жалко Ральфа, Маргарет вернулась и осторожно приблизилась к нему. У него шла кровь горлом; вот почему Лили испачкалась.

— Бедненький, — сказала Маргарет. — Так ты правда болеешь.

Она огляделась в поисках полотенца, но обнаружила лишь грязную тряпку в раковине. Ничего, можно и сполоснуть. Что сделает Лили, когда вернется сюда? Хоть бы не пришлось этого беднягу от нее защищать: трудно вообразить ситуацию глупее. Маргарет отстирала ветошь в умывальнике, наклонилась и приложила к ожогу на лице Ральфа. Тот молчал и не шевелился; лишь смотрел мутными глазами и хрипло дышал.

— Чем я могу помочь? Вызвать вра… — Маргарет не договорила, закрыв рот рукой: дура, какого еще врача? Тот увидит побои, расспрашивать начнет, а Лили пока здесь, между прочим. И вообще, чем Маргарет тут занималась? Она бросила взгляд на стену: по-прежнему полдень. Часы стояли.

Холод побежал по спине. Так сколько на самом деле времени? Вечер? Вечность? Маргарет снова рванулась к выходу, но обнаружила, что держит в руке оправу от очков Ральфа. Вернулась, положила на стол. Знать бы, зачем: все равно оба стекла выпали.

— Прости нас, — сказала она неожиданно для самой себя.

Да кто забывает попытку убийства? Маргарет мысленно выругалась. Должно быть, Джейк уже давно ждал, а она стояла тут и зачем-то пыталась извиниться. И все же не могла она молча развернуться и уйти.

Ральф тяжело оперся на локти, пытаясь сесть, но сразу свалился обратно. Тут его накрыл приступ кашля, и Маргарет вспомнила, что так же мучился ее сосед, который умер десять лет назад. И все его родные умерли, а ей запрещали играть с его детьми — заразные.

Но что это по сравнению с Безликой болезнью? Маргарет опустилась на колени, обхватила Ральфа за пояс и помогла сесть. Сама устроилась рядом и стала вытирать кровь с его лица рукавом. С пола тянуло холодом, ноги начали стыть. Вредно, наверное, с плохим здоровьем сидеть на сквозняке.