Баки кивнул, чувствуя внимательный, изучающий взгляд Грена. Что-то будет.

И действительно, тот сказал:

— Пойдем. Хочу тебе кое-что показать.

Грен отвел Барнса в свой кабинет, открыл ящик и выгреб из него десятка три ножей. Охотничьи и десантные, самодельные и фабричные, в кожаных, тканевых, деревянных, веревочных ножнах, булатные и с гравировкой по лезвию, с инкрустациями и наборными рукоятями, кишкодеры и свежевальные — какие угодно.

— Когда люди не знают, что подарить мужчине, — объяснил Грен, — они чаще всего дарят ножи. В меру своей фантазии. Бери любые. Думаю, тебе нужно.

«Зимнему нужно», — с досадой подумал Баки, но сам уже перебирал ножи. Доставал из ножен, пробовал заточку, проверял баланс. Большинство ножей было сувенирным барахлом или дешевыми подделками под дорогие модели, но четыре оказались по-настоящему хороши: булатный нож с рукоятью из кожи ската, классический американский десантный нож, «финка» с наборной рукоятью и очень удобный складной с черным лезвием и зажимом, чтобы вешать на карман или на пояс.

Баки посмотрел на Грена. Тот кивнул:

— Бери. Тебе с ними спокойнее.

— А тебе спокойно, когда в твоем доме живет кто-то, умеющий восемью способами убить человека кредитной картой?

Грен рассмеялся.

— В моем доме живут два киборга, способные содрать человеку лицо с костей, вырвать гортань голыми руками или проломить грудную клетку и вынуть сердце. Даже Туу-Тикки способна заколоть вязальной спицей. Джеймс, возможность сама по себе ничего не значит. Значит намерение.

— Туу-Тикки никого не убивала, — пробормотал Барнс.

— Зато все остальные — да. Я, Денис, Бран, ты, Стивен. То, что у нас есть умения, не значит, что мы собираемся их применять.

— Я бы не был так уверен.

— Джеймс, я просто знаю.

Баки отложил четыре выбранных ножа. Повесил на карман джинсов складной.

— Почему? — спросил он. — Почему ты уверен во мне больше, чем я сам?

— Я не смогу объяснить это так, чтобы ты понял.

Стив расставлял зверей на подоконник. Уходя утром, он свалил их в ящик тумбочки, а теперь решил навести порядок. Всего он насчитал тридцать зверей и динозавров. Завтра придется снова сгружать их на пол, расставлять в ряд. Но Роджерс не терпел беспорядка. Да и интересно: как оказалось, Стив и ныне существующих зверей знал далеко не всех. Вот, например, барсук с полосами по морде, а рядом — очень похожий, только бурый с рыжиной. Но не медведь — медведей Стив насчитал троих: белого, бурого и панду. А вот еще один «барсук», тоже без полосок и почти черный, но с серой спиной.

Отойдя чуть в сторону, Стив оценил расстановку. Стало похоже на полку в магазине игрушек или в детской. Интересно, как выглядит современная детская? Как вообще выглядит детская? Стив за всю свою жизнь видел только одну — небольшую комнату, в которой ютились все дети Барнсов. Кровати девочек отгораживали ширмы. Хлоя и Мэри спали на одной кровати, у Баки и Ребекки были отдельные. Еще в комнате помещались комод, шкаф с перекошенной дверцей и пара стульев. Стив с мамой до самой ее смерти жили в одной комнате. Две кровати, трюмо, кресло, шкаф, комод, книжная полка и стулья. Когда Сара Роджерс брала ночные смены, Баки приходил к Стиву ночевать. Рисовал Стив за кухонным столом, там же делал уроки. На кухню уходил, когда мама переодевалась.

Наверное, Алька делает уроки в своей комнате. Стив вроде бы знал, где она находится, но ни разу в ней не был. А посмотреть хотелось, очень. Роджерс глянул на часы в телефоне. Алька должен быть дома.

Сначала он поискал Альку в гостиной, потом поднялся на чердак. В гостиной Баста гоняла по полу меховую мышку. На чердаке вдоль всех стен стояли здания из «лего» — от совсем простых «фермерских» домов до довольно сложных замков. Под столом с железной дорогой валялись овечьи шкуры, а на них — комиксы. Стив увидел название «Капитан Америка — агент ГИДРы» и с досадой отвернулся.

Алька нашелся у себя. Стив постучался к нему, дождался ответа и вошел.

— Привет, — Алька улыбнулся ему.

Он сидел за чем-то вроде верстака и шкурил наждачной губкой четырехгранные брусочки.

— Привет, — улыбнулся Роджерс. Он чувствовал себя очень неловко. — Можно я рассмотрю твою комнату?

— Ага, — кивнул Алька. — Если что — спрашивай, я расскажу.

Стив начал осматриваться. По площади комната была такая же, как его собственная. Но совсем иначе обставлена. Тут не было большой двуспальной кровати, зато была странная двухэтажная конструкция с кроватью в верхнем ярусе и столом под ней. На столе Стив разглядел компьютер, стакан с ручками и карандашами, принтер, сканер, какие-то альбомы и тетради, маленького плюшевого скунса и странную оранжевую штуку, похожую на мячик со щупальцами. Над столом, прицепленные к верхнему ярусу, свисали деревянная птица, ловец снов, бамбуковый «поющий ветер», просто колокольчики.

Вдоль двух стен стояли стеллажи. Их полки были забиты игрушками, коробками, большими книгами в ярких обложках, чем-то непонятным. Все свободные стены занимали постеры — фотографии замков, небоскребов, старинных особняков, храмов, сверхсовременных вилл из стекла и бетона. Стив узнал Вестминстерское аббатство и Сиднейский оперный театр.

Зеркало точно такого же шкафа, как в комнатах Стива и Баки, было залеплено пестрыми наклейками. Над верстаком висел чертеж странного здания и большая фотография в рамке — Денис с совсем еще маленьким Алькой на руках. Ковра на полу не было, в этом доме почему-то вообще не было ковров, зато в углу Стив заметил большущий многоцветный мяч с парой рожек. На окне, как и везде, стояли цветочные горшки.

Комната явно нравилась своему владельцу. А проглядывающий творческий беспорядок на то и творческий, его можно было не замечать. На полке с книгами с краю выделялся большой альбом с рекомендациями по фотографированию архитектурных объектов.

— А что это за чертеж? — Стив подошел к верстаку. — Очень необычно.

— Золотой Храм, — ответил Алька. — Мы его в Японии видели. Жаль, внутрь не пускают. У меня годовой проект по истории — делаю макет. Храм стоит на берегу озера и отражается в нем, и кажется, что он вдвое больше. Я соберу его и поставлю на зеркало, будет как озеро.

Стив представил.

— Здорово выйдет. Это для него детали? — Стив кивнул на брусочки.

— Да, балки потолка. В храм не пускают, но планы продают. Я сделал чертежи, Денис мне помог. И надо будет затянуть седзе золотой бумагой. Но это в последнюю очередь. Знаешь, в японских традиционных домах стены бумажные, и кошки делают в бумаге дырки и везде пролазят, — Алька с улыбкой посмотрел на Стива. — А еще в Японии есть кошки-демоны. Бакэ-нэко. Игорь зовет Эшу бакэ-нэко. А когда хочет, чтобы тот превратился, говорит: «Бакэ-нэко, ня?» «Ня» — это так кошка мяукает по-японски, очень смешно.

Стив рассмеялся сначала, представив котов, прогрызающих стены, а потом до него дошло.

— В смысле. Эшу — кот? Это как?

— Ну кот, — Алька говорил это, как нечто совершенно очевидное. — Такой черный котик, очень большой. И вредничает иногда. На Ламмас ночью пробирается к домам тех соседей, у которых музыка слишком громкая, и метит двор. Им потом приходится уксусом все отмывать. Один раз даже почтовый ящик поменяли, Эшу и его пометил. — Алька приподнял ладонь примерно на четыре фута от пола. — Вот такой котик. Денис говорил, его Тимур сначала очень боялся.

Стив опустился на пол и заржал. Он смеялся и смеялся, все не мог остановиться. Утирал слезы, держался за бока, пытался продышаться, но срывался и снова хохотал.

— Прости, — сквозь смех говорил он, видя недоуменный Алькин взгляд. — Прости, просто мы с Эшу были недолго знакомы, там, в Мидгарде, и он ну совсем не похож был ни на кота, ни на кого-либо, кто станет делать подобное.

Теперь Эшу точно не нужна власть над Мидгардом: метить чужие дворы куда как интереснее.

— Он много чего делает, — сказал Алька. — Подарил маме с папой Басту. Спас Дениса. Привел вас. Он хороший. Странный иногда, но взрослые все странные. О, а хочешь, посмотрим аниме про бакэ-нэко? Только оно правда страшное, мама мне не разрешает его одному смотреть. Там рисовка — как японские гравюры, очень интересно. И еще там есть рыба с сямисэном. Я смотрел летом, потом неделю с Денисом спал, чтобы она мне не приснилась.