Бран вышел в сад, оглядел деревья. Сообщил:

— Гранаты еще не поспели. Вон там можно будет посадить хурму. Еще есть место.

Место там и правда было — пятачок три на три ярда, заросший травой, между апельсиновым и мандариновым деревьями.

— Никогда не видел, как растёт хурма, — сказал Стив. — Я до этого всего видел только яблоки на деревьях, да и те были часто кислые и незрелые. Вишню в Европе видел.

— Тогда посадим обязательно, — сказал Бран и ушёл к своему гамаку.

Стив снова посмотрел в учебник, со вздохом закрыл его и подтянул к себе скетчбук. Прищурился, разглядывая севшую на ветку яркую зелёную птичку с золотистыми пестринами по перьям. Серый живот и чёрное горло отчего-то тоже казались яркими. Стив взялся за карандаши. Мелкие пёрышки головы и шеи, покрупнее — маховые, тонкие ножки и чёрные бусинки-глаза. Птица, конечно же, не дождалась своего портрета, улетела, а Стив рисовал по памяти.

— Красиво, — хрипловато сказала Аглая, садясь рядом и устраивая трость у кресла. — Редко вижу колибри, они такие быстрые. И не водятся в Британии.

Она взяла стакан воды, принесенный духом, и начала неторопливо пить, внимательно разглядывая Стива.

— Я тоже, если честно, — сказал Стив. — И чаще тут бывают такие рыжевато-коричневые, их так и называют охристыми колибри.

От взгляда Аглаи становилось неуютно. Стив замолчал, хотя с радостью бы заполнил эту тишину какой-нибудь лёгкой чушью, как это запросто получалось у Баки. Но на ум не шло ничего путного, а говорить о погоде — это точно глупо.

— Ты маг, — сказала Аглая. — Маг-художник. Так?

— Да, — Стив посмотрел на неё. — Только потому и смог вас найти, мне это болото три недели не давало, как задумаюсь, так его рисую. Плюс Самайн, в обычное время я даже не знаю, смог бы так легко найти дорогу обратно.

Господи, ну почему он так спокойно говорит с Туу-Тикки, с Таей, никогда не терялся с Пеппер, Хилл или Романофф? Ну если только Наташа не ставила себе целью его смутить специально. А тут… Стив даже не мог понять, что так его конфузит и вводит в ступор.

— Целых три недели… — задумчиво протянула Аглая. — Вероятности протянулись далеко вперед. И мне наука — быть осторожнее. Как ты стал сыном фейри, Стивен?

— Я за братом попал. Его сюда другой фейри забрал, а я оказался рядом. И почему-то меня забрали тоже. Я не представляю, что я делал бы, если б не успел… Нам здорово помогли и предложили остаться. В наш мир Баки нельзя возвращаться, а я устал воевать. Мы оба устали. Так вот и…

— Но ты не от Ареса, — с легким удивлением сказала Аглая. — Зачем тебе вообще воевать, Стивен? И твой названный брат не от Ареса, за ним стоит Киллений. А за тобой Аполлон Боэдромий. Как тебя занесло на войну?

— В нашем мире началась война, нацисты и ГИДРа в момент захватили Европу, напали на Англию. Их только Советский Союз смог остановить, они там завязли. А когда напали на Пёрл-Харбор… В общем началась мобилизация, все парни шли на войну, гибли за нашу страну. Баки пришла повестка. Я тоже не мог оставаться в стороне, я всю жизнь в любую драку лез, хоть и был тощим, слабым и астматиком. Когда мне предложили экспериментальную программу, я туда влез с радостью. И тем более не мог остаться в тылу. К тому же Баки попал в плен, а спасать его никто не собирался, там человек двести пропало, а командование их бросило. А потом Баки погиб, я — тоже, во льды… нашли, разморозили, дали новую старую цель. Так вот и получилось, что я воюю всю жизнь, сначала с болезнью и хулиганами, потом на войне.

И Баки всю жизнь рядом, промолчал Стив.

Аглая долго внимательно смотрела на Стива и молчала.

— Ты правильно остановился, — наконец сказала она. — Боэдромий… ты знаешь, что значит этот эпитет Солнечного Лучника?

— Бегущий на помощь вроде бы, да?

Аглая кивнула.

— Любая другая война не может быть для тебя удачной. Любая другая война будет тебя губить, — задумчиво произнесла она.

— Простите, вы маг? — спросил Стив. — Вы говорите о том, в чём я сам только начал немного разбираться. И я вообще не хочу больше воевать, я хочу свой дом, семью, хочу рисовать. И поехать с Баки в следующем году в Нью-Йорк на мотоциклах.

— Я ведьма, — ответила Аглая, поставила стакан и поднялась. — Жрица.

Она взяла трость и ушла, прихрамывая.

========== Глава 8 ==========

Следующие несколько дней у Стива выдались насыщенными. Он ещё раз сходил посыльным к Тами, съездил в звериный приют и на ранчо, где праздновали день рождения восьмилетних мальчишек-близнецов. Им провели экскурсию по конюшне, покатали верхом, Баки показал шорную, а Стив и Лус — кузню. От Стива только и требовалось, что качать мощные меха, поддерживая огонь, да служить украшением вечера, как подкалывал Баки. Стив огрызался, но видел, что на него смотрят не только как на работника. Люди, заказавшие день рождения, остались довольны, сказав, что давно хотели приехать, а тут и праздник, и прочие родственники подтянулись. Провозились до вечера, приехали уставшие, голодные, но сами довольные не меньше людей, для которых провели праздник.

— А странно это — праздновать день рождения ребенка на конюшне, — заметил Баки, вернувшись домой.

— Главное, что пацанам понравилось, — улыбнулся Стив. Его улыбка погасла, как только он увидел в гостиной Аглаю. — Я к себе пойду, — быстро сказал он.

— Стиви… — начал было Баки, но Роджерса уже и след простыл.

Баки пожал плечами, улыбнулся Туу-Тикки и Аглае, которые разговаривали о чем-то своем, и отправился в душ.

Стив сам не знал, отчего так избегает девушку. За завтраком или ужином он отвечал на её вопросы, при случае интересовался, как она провела день, но брошенное вскользь гордое «я — ведьма», не шло у него из головы. Воспитанный в католической вере, Стив, только начавший укладывать в голове фейри и магию, оказался не готов принять ещё и это.

Тем более что на ведьму Аглая очень была похожа.

На следующий день Стив подбил Баки и Альку поехать погулять по Оушен-Бич, осмотреть Тюленьи скалы и построенный на них Клифф-хаус. Машину оставили на стоянке, а до самого пляжа доехали на трамвае, прошли пляж из конца в конец, посмотрели сёрферов. Стив загорелся попробовать.

— Уже не сезон, — объяснил Алька. — Большинство как раз на Самайн и заканчивают. О, а вы знали, что на пляж возле ситтина приходят морские кони?

— Не-ет, — протянул восхищённо Стив. — Гиппокампусы? Настоящие?

— Не гиппокампы, — поправил Алька. — Морские кони. Они овсяное печенье без сахара очень любят, мама им печет. Только на них садиться нельзя, если не умеешь их подчинить — увезут в море и там нырнут.

— Но я бы их угостил, — заметил Баки. — Надо будет взять печенья и сходить на берег. Может, покажутся.

Стив решил, что морские кони — это здорово, тем более посмотреть на них в движении. Решили попросить Туу-Тикки или Грена сходить с ними, показать, как правильно обращаться с гиппокампами.

— Интересно, какие ещё из мифов людей окажутся реальностью? — спросил Стив уже в машине.

— Ну фейри есть, — начал загибать пальцы Алька. — Драконы тоже есть. Морские кони есть. Про русалок не помню. Крылатые разумные есть. Химеры есть точно. Кицунэ и тануки есть. Мононоке и йокаи есть. Каппы есть. Тэнгу тоже. Или ты европейские мифы имеешь в виду? А тогда греческие, германские или скандинавские?

— Германские, — сказал Стив. — Про греческие и скандинавские мы уже немного в курсе.

— Ну тогда кого именно из мифических существ из германских мифов ты имеешь в виду? — спросил Баки. — Я там только альвов и драконов помню. И с теми, и с другими мы знакомы лично.

— Тролли, кобольды. Вальпургиева ночь…

— Про троллей и кобольдов ничего не знаю, — сказал Алька, — а Вальпургиеву ночь ты же с нами праздновал, это Белтайн.

— Тролли — это горные великаны, они ненавидят людей и выходят только ночью, ведь солнечный свет превращает их в камень, а кобольды не пускают людей к полезным ископаемым, путают, устраивают завалы и камнепады.