Картинки сменяли друг друга. Сначала возникла человекоподобная серебристо-голубая машина с изогнутыми крыльями над плечами, затем зеленоватый почти самолёт и двухместная громадина, больше похожая на цыпленка в камуфляже. Такаги оказался японцем, а Трэкс — огромным, больше двух метров ростом синекожим существом с узором на лбу.

— Каз за ним гонялся полвойны, Трэкс его чуть на Венере не убил, но отпустил, ослушавшись приказа генерала. Встретились после войны, а когда началась программа освоения дальнего космоса, записались в один экипаж, — Марш потер переносицу. — Господи, кого я воспитал, а…

— Сейчас в увольнительной? — спросил Баки. — Или в отставке?

— По бумагам — в отставке, но если Земле будет грозить опасность, то я первый туда вернусь. Только уже в штаб, — Марш скривился. — Большой боевой опыт и всё такое. А я люблю космос и путешествия, я хочу, как Трэкс с Такаги — в дальний поиск, — он улыбнулся и явно процитировал: — Смело идти туда, куда ещё не ступала нога человека… Но после войны с неосапиантами к нам вторглись ксеносы, пришлось учиться сражаться с бывшими врагами на одной стороне. А потом вернувшийся из плена Трэкс притащил биокорабль и информацию о множественности миров…

Джей Ти махнул рукой и замолчал.

— Извините, я вас заболтал совсем. Я вижу, что вы оба тоже не гражданские минимум, должны понимать, — он пожал плечами. — Сейчас тоже путешествую, только не столько в космосе, сколько по Дороге. На нашей Земле только два-три процента людей могут ходить по Дороге, я — один из них, поэтому я тут, а не в космосе.

— Я тоже дорожник, — кивнул Баки. — Начинающий. Бывший суперсолдат в отставке. Сейчас конюхом работаю. Мы со Стивом оказались в этом времени из прошлого сорокалетней давности, так что вот осваиваем курс средней школы.

— Да ты вообще в семнадцатом году родился, — улыбнулся Денис. — Тысяча девятьсот.

В кухню заглянул рыжий парень в оранжевой футболке и коричневых джинсах.

— А вот и Дэн вернулся, — улыбнулась Тами.

— Дэн, привет! — Денис пожал ему руку. — А Стас где?

— У бассейна загорает, — Дэн растрепал мокрые волосы.

— У нас две тысячи сто двадцать пятый, — сказал Марш. — Суперсолдат? Модификант? Ты поэтому так среагировал на мой имплант? О, Дэн, привет!

По тому, как радостно заулыбался Джей Ти при виде Дэна, Стив понял, что этот молодой в общем-то мужчина с усталыми глазами цвета неба, нашёл не только любимое дело, но и что-то ещё. Пусть даже ещё не осознал.

— Сыворотка суперсолдата, — ответил Баки. — Семьдесят лет проходил с киберпротезом левой руки, пока не попал в нежные лапки Первого Дома. Ну да дела прошлые. Спасибо за кофе, Тами. Денис, Стив, идемте?

Марш кивнул, не став дальше развивать тему. Прошлые, так прошлые, это хорошо, когда удаётся оставить его за спиной. У них какая-то сыворотка, на его Земле — генетические эксперименты и искусственно созданная раса, дети, по сути, которым бы взрослеть нормально, а не быть рабами и воевать за свою свободу…

— Рад был познакомиться, — сказал он. — Удачи, парни.

========== Глава 7 ==========

— Да что такое сегодня! — Стив раздражённо отложил карандаш, встал, отдёрнул лёгкий тюль с окна. Вечерний ветер колыхал его и раскачивал, а Стива это движение раздражало.

— Мрррмя! — откликнулся на голос Стива Барон.

Роджерс погладил кота, тут же перевернувшегося на спину. Барон обхватил его руку лапами, сжал со всей своей кошачьей силы и закряхтел от натуги. Стив улыбнулся. Недели три назад он перерисовал глаз Акури: кот промахивался, прыгая на диван или гоняясь по ступенькам за Юми. Баки и Денис Роджерса страховали, не дав ему заснуть и накормив сразу после окончания рисования. Да и то, что Стив чувствовал их рядом с собой, давало больше уверенности и сил.

— Ничего, кошак, и тебе поможем, — Стив ещё раз провёл рукой по чёрной гладкой шерсти.

— Мя, — и кот свернулся клубком.

— Или не поможем, — пробормотал Стив, сообразив, что не представляет, как именно рисовать кота без диабета и чем именно он отличается от кота с диабетом внешне. Кажется, те тёмные пятна на радужке глаза… Но надо уточнить у Таи, да и будет ли достаточно стереть только эти пятна… Но лапу исправить — обязательно. И хвост.

— Будем есть кота по частям, — сказал Стив.

Стив вернулся за стол. Он купил недавно новый, из светлого серого дерева, с регулируемой высотой столешницы. Её ещё и наклонить можно было. Подняв с пола случайно уроненный лист, Стив положил его перед собой. Высокие тёмные ольховые стволы, плотные кочки острой осоки и проступающая то тут, то там тёмная вода. Мрачно и гнетуще, совсем не в духе того, что обычно делал Стив. Но пару дней он рисовал именно это: болото, воду, еле заметные тропинки.

Там был кто-то, в этом болоте, кто-то, кто вяз в этой холодной воде, в мрачной топи. Но Стив никак не мог уловить, кто это. Мужчина, женщина, ребенок, животное?

В окно заглядывала ранняя луна, полная и круглая. Сегодня Самайн. Туу-Тикки обещала петь.

Стив коснулся рисунка, провёл пальцем вдоль тропинки, туда, где в землю врос бурый валун, покрытый, как плешинами, оранжевыми и красными лишайниками. Стиву даже показалось, что запахло болотной сыростью и стоялой водой.

— Женщина, — сказал себе Стив. — Это женщина.

Он взялся за карандаш. Рука подрагивала, Стив провёл линию, другую. Прорисовал длинные волосы, упавшие на лицо, юбку до самых щиколоток, широкую и помятую. Кожаный жилет, рассыпавшиеся из сумки тетради. Она устало сидела на обочине, но Стив чувствовал, что ей больно.

Он рисовал и рисовал, не заметив, что за окном темнеет, что время летит, а пальцы сводит на карандаше. Женщина была видна все лучше, и Стив уже понимал, что она оступилась, застряла ступней в бочаге, в переплетении корней, и не может высвободиться; что ей больно, страшно, холодно и очень хочется есть; что она пропадет там одна.

Запахло болотом, мятой осокой, лиственной óпалью. По поверхности воды побежали, мигнули, исчезли и снова показались поодаль болотные огоньки. Женщина всхлипнула и обессиленно осела в грязь.

Стив потянулся к ней, за ней — и провалился в холодную топь по пояс. Дыхание перехватило от холода, Стив охнул, неловко взмахнул руками и сразу же попал пальцами по ветке, склонившейся над водой. Он судорожно вцепился в неё и замер, помня, что в болотной трясине нельзя барахтаться, так ещё быстрее затянет.

Только вот под ногами было что-то плотное, кажется, корень. Стив ухватился за ветку ольхи и выбрался на тропинку. В одной футболке и промокших насквозь тонких домашних брюках ему тут же стало холодно. Вокруг звенели комары. Вдалеке ухала сова.

Женщина была тут, за ольховым стволом. В ярком и обманчивом лунном свете она казалась совсем темной, только поблескивали белки. Она не звала на помощь, не стонала, лишь негромко всхлипывала.

— Сейчас, — сказал Стив, подошел к ней и опустился на колени. — Нога застряла?

— Да, — выдавила она.

— Сейчас помогу.

Он мимолетно порадовался, что она понимает английский, нащупал вывернутое колено и сунул руку в ледяную темную воду, скользя пальцами вдоль лодыжки. Голенище сапога было стиснуто двумя то ли ветками, то ли корнями. Стив лег на живот и попытался обеими руками развести корни. Женщина шевельнула ногой и застонала. Стив напряг все силы. В воде хлюпнуло, щелкнуло, один из корней сломался.

Стив осторожно помог женщине подняться, но у нее подкашивались ноги. Колено на ощупь было опухшим и горячим.

— Все будет хорошо, — пообещал Стив, подхватывая ее на руки. — Все будет в порядке.

— Сумка, — всхлипнула женщина.

Стив присел на корточки с ней на руках, кое-как собрал тетради, запихал их в сумку и вручил женщине. А потом встал и повернулся. Кругом было болото и лунные тени, но Стив чувствовал тепло дома и пошел к нему, закрыв глаза. Это было глупо — закрывать глаза в темноте на болоте, но Стиву казалось, что так правильно.