— Я все равно не понимаю. Документы — ладно, но деньги?

— Они же и так были твои.

— Знаешь, если уж совсем начистоту, моего там было — офицерское жалованье и рента за награды. Ну наследство, ладно.

— Джек, Эндрю в жизни не прибавил бы к тому, что тебе причитается, ни цента. Он мне по строчкам расписал, за что каждый доллар из той суммы, которую он мне организовал, со ссылками на статьи законов.

Джек хмыкнул.

— Все равно. Что я такого сделал, чтобы получить то, что у меня есть?

— Вышел за собственные ограничения? — спросил Баки. — Поверил в невозможное? Хаоситы это ценят. Это твоя собственная заслуга, и больше ничья.

Джек пожал плечами.

— Не знаю. Никогда не думал, что за это платят — так.

— Я тоже, — кивнул Баки. — Тоже думал, что придется выкарабкиваться самому. Не пришлось, и не могу сказать, что я этому не рад. Я так долго выживал в одиночку, что внезапно оказаться не одному стало слишком большим даром, чтобы от него отказываться.

Джек, подумав, кивнул.

— Мне странно, — начал он, — что Эндрю ничего с меня не потребовал. Никаких условий. Ни природоохранные проекты, ни приюты для животных — ничего. С тебя же потребовал.

— Я сам решил, — покачал головой Баки. — С Брока требовали, при условии, что он останется здесь. И со Стива. Стив волонтерит в заказниках, а Брок перечисляет деньги во всякие природоохранные фонды.

— И этого достаточно? — удивился Джек.

— Да.

Джек сел поудобнее, Трой завозился на нем и вытянулся на коленях. Джек погладил ему живот.

— Как так получилось, что ты стал братом Туу-Тикки? Она же даже не туатта.

— Ну… — протянул Баки. — Получилось. У меня было три младших сестры. Они все умерли к тому моменту, когда я сбежал из Гидры. Хлоя попала под машину, Мэри ушла в монастырь после войны и умерла от рака, Ребекка вышла замуж, у нее был сын — погиб во Вьетнаме, а она умерла от инсульта. А я привык быть старшим братом. Мне этого сильно не хватало.

— Туу-Тикки не выглядит человеком, который нуждается в опеке. Она вообще человеком не выглядит.

— Но у нас как-то получилось. В какой-то момент мы сидели, она учила меня играть на гитаре, и я предложил: «Давай ты будешь моей сестренкой?» А она согласилась. Для нас мало что изменилось, просто мы… не забываем друг друга. Помогаем, поздравляем с праздниками. Когда Брок перекинулся и стал думать, чем бы ему здесь заняться, мы собрали целый семейный совет.

— А Стив?

— Ну, с ним все было просто — пожарные, спасатели или полиция. В полицию он не захотел, пожарные Сан-Франциско каждый год фотографируются для благотворительного календаря голышом, так что туда Стив тоже не пошел. Оставалась работа спасателем.

— А спасатели не фотографируются?

— У них нет такой традиции, — улыбнулся Баки. — В общем, у меня теперь куча племянников, один на Марсе, правда, и племянница.

— Шестеро, я помню, — кивнул Джек. — А у меня, значит, куча кузенов и кузин.

— Одна кузина. Тая. Денис, Алька, Оуэн и Лерой. Алекс на Марсе, он с приемными родителями, кажется, практически не общается. Остальные живут в Сан-Франциско.

— И все приемные?

— Да. У Грена и Туу-Тикки нет своих детей.

— И что, ты к любому из них можешь завалиться среди ночи?

— А они — ко мне. Оуэн отправляет к Броку своих учеников, которые не хотят останавливаться на айкидо. Лерой преподает историческое фехтование. Тая ветеринар. Денис работает навигатором Дороги в каком-то другом мире. Алька еще учится в школе.

— Они все люди?

— Алька и Денис — альвы.

— Тоже фейри?

— Да. Денис — маг огня, а Алька еще слишком маленький, чтобы в нем проявились способности. У Лероя и Оуэна есть небольшая примесь Старшей Крови, но их никогда не инициировали. Живут как обычные люди.

Голос Баки звучал печально, хотя он улыбался.

— Ты бы тоже хотел — как обычный? — вырвалось у Джека.

— Я уже давным-давно не «обычный», — Баки покачал головой.

— Ты переживешь Стива и Брока.

— Может быть. А может, мне на голову свалится метеорит. Или я утону, когда моя яхта напорется на айсберг. Или сверну себе шею, гоняя на байке. Все эти разговоры про сотни лет жизни… я в них мало верю. Да ну их, мои заботы, — он махнул рукой. — Давай лучше о твоих.

— Как будто меня ждут не те же самые проблемы лет через пятьдесят, — скептически сказал Джек.

— Вот через пятьдесят и будем их решать, — предложил Баки. — Что в Гильбоа творится?

— Полный бедлам, — Джек охотно принял предложенную тему. — Там прошло всего несколько часов. Я, оказывается, ушел оттуда ночью, и Томасина не решилась докладывать Сайласу до утра — похоже, у нее не было распоряжений. Люсинду трясут, она ничего не знает. Сайлас лично допросил тех парней из охраны, которые сопровождали Томасину, когда она к нам заходила. Томасина в немилости, на видео ничего внятного — вот я стою перед зеркалом, и вот меня уже нет. У Сайласа в фаворе, оказывается, был мой кузен Эндрю, но недолго. — Джек ухмыльнулся. — Не поладили. Эндрю полный психопат. Роза в шоке. Во дворце переполох. Сайлас никому не верит и на всех кидается. Усилил охрану — видимо, боится, что я за ним приду. Ходят слухи, что Люсинду отправят в провинцию к каким-то родственникам. Это было бы хорошо. Пока я сидел в заключении, заключили мир с Гефом, но, если Сайлас решит, что мне помогли сбежать гефские шпионы, он снова начнет войну.

— Он разорит страну бесконечной войной, — сказал Баки.

— Это больше не моя головная боль, — отрезал Джек.

Он солгал, но объяснять Баки, как сильно иногда хочется туда, в Шайло, как хочется успокоить Люсинду, поговорить с Сайласом не как с королем, а как с отцом, Джек не собирался. Он решил, и он не вернется. А что ему через ночь снится та душная комнатушка, или нацеленный на Сайласа ствол, или то, как Джек кидается наперерез пулям и не успевает — это только его личное дело. Баки все это не касается.

Джек любил свою страну, и только здесь понял, насколько сильно. Странную, игрушечную, бесконечно воюющую, подчинившуюся королю-мистику, не существующую больше нигде во множестве обитаемых миров. Верящую в бабочек.

Но Джек все равно не вернется. Он отдал Гильбоа все, что у него было, и у него ничего не осталось. Единственным способом взойти на трон было бы убийство Сайласа, а убивать его Джек не хотел. Вдобавок для Джека слишком значимым оказалось право крови. Барнс, а не Бенджамин, на трон Гильбоа Джек, оказывается, не имел права. Может, потому переворот и не удался. Страна была против.

— Баки, я возьму твою машину? — Джек заглянул на кухню. — Съезжу за Броком.

— О, Джек, ты сокровище! — обрадовался Баки. — Я как раз пока ужин приготовлю. Тунца будешь?

— Буду. Где ключи?

— У входной двери на доске, с синим брелоком.

Зал был довольно далеко от дома, в дешевом районе, почти на окраине. Джек с удовольствием вел машину по вечерним улицам, и размышлял, не разозлится ли Брок, что за ним приехал не Баки.

Брок завораживал. Теперь, когда Джек точно знал, что тот оборотень, становилось легко подмечать в нем приметы зверя — темно-желтые глаза, способность замирать в полной неподвижности и прислушиваться, не вполне человеческий оскал, самую малость крупноватые клыки. Если не знать, не догадаешься, конечно.

И эти плечи. Подсушенная рабочая мускулатура. Джек любовался ею исподтишка. Как мужчина Брок был не в его вкусе, Джек предпочитал стройных худощавых парней, но отрицать, что Брок красив, было бы глупо. В нем не было очарования Баки или потрясающей мощи Стива, но все же Брок был хорош. Наверное, и командиром он был отменным.

Когда Джек припарковал машину у зала, уже совсем стемнело, и Брок, по обыкновению, курил у входа в окружении своих пацанов. Вывеска мигала, меняя цвет с красного на синий и обратно, бросая яркие отблески на волосы Брока.

Рамлоу швырнул окурок в урну и не спеша пошел к машине. Джек увидел удивление в его взгляде, когда Брок осознал, кто за ним приехал, и протянул руку. Белые бинты на смуглых предплечьях почти светились в темноте.