— Имеет смысл заново допросить служанку. Кстати, что вы знаете о ней? — спросил Рене Жоффруа.
— Хм… Нареканий со стороны супруги в её адрес не было. Ребекка поступила на службу к Флоренс ещё до рождения девочки. Она довольно исполнительная, хотя и несколько грубовата. Но мы прощаем ей это, — ответил тот.
— Она всегда была при Аурелии? — спросил Оливье.
— Нет, только после смерти Роже. Флоренс приставила её к дочери. Просто девочка иногда вела себя странно и становилась несколько буйной. Лекарь заявил, что это всё её нервная природа — так реагирует на смерть дорогого ей человека. Мы надеялись, что со временем всё пройдёт. Ребекка могла чисто физически сдерживать Аурелию, когда на неё находили приступы гнева, — пояснил, несколько смутившись, граф де Брионн.
— Приступы гнева? — переспросил Рене.
— Да. Тогда Аурелия часто крушила всё вокруг себя, а иногда наносила себе увечья; раздирала лицо, рвала одежду, могла удариться о стену, и всё это делала от злости. Моё присутствие ей не давало покоя…
— И как часто происходили эти приступы? — спросил месье Жаме.
— К счастью, они не были постоянны. Были довольно редки. В основном когда я прилюдно оказывал Флоренс знаки внимания. Или при девочке.
— А как они начинались? Что происходило перед самим действием? — допытывался лекарь.
— Право, я не знаю… Обычно их свидетелями были моя супруга, либо Ребекка. Я, как правило, наблюдал лишь их последствия, — печально ответил граф.
— Вы показывали девочку лекарю? Каково было её лечение? — продолжил месье Жаме.
— Конечно, показывали! Месье Катель — врачеватель при нашем замке, осмотрел Аурелию после первого инцидента. Он пытался расспросить, что её расстроило, но она молчала. Просто сидела молча, обхватив голову руками, и раскачивалась. Её отпаивали в основном снотворным и успокоительным зельем. Мы старались скрывать её поведение. После нескольких таких приступов девочка более не выезжала с нами в гости.
В это время я услышала шаги — кто-то шёл по коридору к кабинету Оливье. Я быстро проскользнула в библиотеку, и прикрыла двери, оставив небольшую щелку, дабы посмотреть, кто присоединился к мужчинам, обсуждающим смерть Аурелии.
Пришедший оказался нашим егерем. Грегуару Жаккару было лет пятьдесят на вид. Он был высок, с обветренным морщинистым лицом грубых черт, серыми проницательными глазами, шапкой седых, жёстких волос и густой бородой, не совсем аккуратно постриженной. По телосложению он был поджарым, и довольно сильным. По слухам, он мог согнуть подкову одной левой. Его я видела всего пару раз, и то мельком — встречала в лесу, когда мы с супругом совершали неспешные прогулки. Егерь был необщительным человеком, и его редко можно было увидеть в замке. Но по словам Оливье месье Жаккар был ответственен, пунктуален и предан своему делу.
Дождавшись пока он скроется за дверью кабинета, я снова подкралась к оставленной приоткрытой двери. К счастью, месье Жаккар стоял в той части комнаты, откуда коридор не был виден.
— Месье, я внимательно осмотрел берег ещё раз, как вы просили. Я обнаружил следы — кто-то приезжал на лошади. Причём это было скорее всего вчера вечером или даже ночью — в следах копыт достаточно воды. Это было до дождя, — прозвучал его хрипловатый голос.
— Кроме следов коня есть иные? — спросил мой супруг.
— Да. Судя по размеру, женские следы. Очевидно, что возле озера вчера была дама. Она с чем-то тяжёлым подошла к кромке воды, а вернулась к коню уже налегке. Это я определил по глубине следа.
— Где именно эти следы были? — уточнил Оливье
— Недалеко от поломанного кустарника, но не там же.
— Месье Жаккар, вы можете сказать, куда потом поскакала всадница? — спросил Рене.
— Конечно — цепочка следов ведёт к городку Ла Фер, — кивнул лесник.
— Ничего не понимаю, — удивился граф де Брионн, — Врагов-женщин у меня нет! Кому понадобилось следовать за нами сюда, в Прованс, да ещё и убивать мою падчерицу?!
— Месье Жаме, девочку могла убить женщина? — спросил Оливье.
— Естественно, могла. Если она достаточна сильна. В принципе, учитывая удавку, то особой силы и не нужно — ей достаточно было оглушить ребёнка и начать топить, — подумав, ответил лекарь, — А принимая во внимание строение тела Аурелии, то она попросту не могла дать сильный отпор.
— Я отправлю людей в город. Эта всадница должна была вернуться ночью, либо под утро. Возможно, что с открытием ворот её могли видеть, и смогут даже сказать имя этой загадочной дамы, — решительно заявил мой супруг.
Поняв, что он сейчас направится в сторону коридора, я быстро заскочила в библиотеку, на всякий случай зайдя в глубь залы, и спрятавшись за высокий шкаф. Я прислушалась, но никто не вошёл вслед за мной. Я взяла наугад книгу с полки — «Житие святых Прованса», и села с ней в кресло, которое стояло в дальнем углу возле окна.
Но мысли мои были не о этих добрых и смиренных людях. Я всё продолжала думать об услышанном. Вопросов у меня было море…
Как таинственной женщине удалось выманить девочку из замка, да и вообще пробраться мимо стражников? Почему никто из слуг не остановил незнакомку? И сам смысл убийства Аурелии? Месть её родителям? Но тогда этот человек, наверное, просчитался — что бы ни говорила Эммильена, а у меня складывалось впечатление, что Флоренс явно не особо горюет о внезапной кончине дочери.
Учитывая всё рассказанное графом де Брионном, если это, конечно, правда, то мне на ум пришла страшная мысль — данная чета явно тяготилась Аурелией. Хотя, скорее, тогда бы девочку просто отправили на веки вечные в монастырь, а не держали бы в замке.
Вспомнив про сестру графа, я решила вернуться в спальню. Не заметив никого в коридоре, я быстро выскользнула, и так же незамеченно смогла подняться наверх.
Когда я вернулась в свою спальню, Эммильена ещё пребывала в объятьях Морфея. Положив книгу на стол, я сбросила халат и снова легла на кровать. Прикрыв глаза, я пыталась осмыслить полученную информацию, но к удивлению, веки мои стали тяжёлыми и вскоре я уснула.
Проснувшись, я не обнаружила моего строгого стража — вместо Эммильены в кресле сидела Мод и что-то штопала.
— Мадам дель Альваро ушла к себе, — ответила она на мой вопрос о сестре Оливье, — Оставались бы вы сегодня в постели, — добавила она, видя, что я подошла к туалетному столику.
— Мод, я, конечно, была шокирована видом тела. Но это не значит, что я буду охать и ахать сутки напролёт. Помоги одеться и причеши меня, — несколько холодно ответила я.
Вскоре облачившись в довольно тёмное платье без особых украшений и просто уложив локоны в высокую, но довольно скромную причёску, я спустилась вниз.
От проходившего мимо слуги мадам де Брионн я узнала, что она до сих пор пребывала у себя в комнате.
Несколько странно было то, что я испытала некое облегчение; девочку было жалко, а вот её мать явно не вызывала у меня особо тёплых чувств.
Решив переключить своё внимание на нечто иное, я отправилась на кухню, хоть данное место, чаще из-за своих специфических запахов, и вызывало у меня тошноту. Учитывая моё положение, туда спускалась, в основном, Эммильена, утверждавшая списки блюд с поваром. И каждый раз после этого она громко комментировала своё действо, подчёркивая собственную незаменимость в замке. Поэтому сегодня я решила прервать данный порядок вещей.
Однако, подойдя к кухне, я стала свидетельницей странного разговора.
— Вот те крест, это всё происки Дамы в Сером, — беспокойно твердила посудомойка Марселина, стоя возле очага.
Её собеседницей была Бернадетта — пухлая прачка, сидевшая у стола на лавке, держа в руках миску с бобовой похлёбкой. Помимо них в кухне был повар и двое поварят. Месье Кампо внимательно наблюдал, как десятилетние Кловис и Киприан резали груши и яблоки для пирогов.
— Да зачем же Даме в Сером эта пришлая девочка? Она же не де Ла Фер, а Дама забирает души только из этого рода, — подивилась Бернадетта, с недоверием взглянув на Марселину.
