Герцог невысок — Алек, далеко не атлет, уже сравнялся с ним ростом, — у герцога тонкие и мелкие черты лица, у герцога узкая и худая фигура, но в его осанке столько власти, достоинства и внутренней силы, что Алеку кажется, будто герцог на три головы выше его. Да так оно и есть.

У герцога опыт, ум и характер — всё то, в чём так нуждается Алек и чего ему больше всего не хватает в родном отце. Он и свой элитарный итонский клуб основал потому, что знает: на отца ему рассчитывать не приходится, братьев у него нет, а те цели, которые он перед собой ставит, в одиночку ему не потянуть. И он с юных лет создаёт свою команду и подбирает себе союзников. Отец Алека, как и большинство людей, занимает то место, для которого был рождён. Герцог Девонширский — то, которое выбрал сам: он ходячий пример любимого высказывания лорда Кейма, председателя правления колледжа: «Будущее можно унаследовать, а можно создать». Рядом с герцогом Алек подпитывается силой.

Все знают, как преданно и беззаветно герцог Девонширский любил свою покойную жену, и после её смерти — а прошло уже почти пять лет — он не то что не женился, а даже не завёл себе любовницу. Уж Алек бы знал — подобные факты в их кругу не скроешь. Такой примерный семьянин наверняка пришёл бы в ужас, узнай он правду об Алеке. А если, ко всему прочему, откроется, что он совратил его сына… Больше всего на свете Алек боится даже не оскорбить, а разочаровать своего кумира. Даже мысль об этом настолько невыносима, что просто несопоставима с жизнью, и Алек побыстрее ссылает её на задворки сознания, пока она не начала свою разрушительную подрывную деятельность. Сейчас он особенно остро чувствует неправильность ситуации, но ничего ни с ситуацией, ни тем более с собой поделать не может. Всё будет хорошо, запускает он в голове непрерывную мантру. Он до мельчайших подробностей продумал тактику их с Робином отношений. Герцог ничего не заметит. Всё будет хорошо.

— Как Клер?

— Ты всё ещё её помнишь?

Алек невольно улыбается.

— Такую красавицу разве забудешь?

И теперь уже улыбается герцог.

Клер встречает его тихим ржанием, и у Алека сжимается в груди — надо же, столько лет прошло, а помнит! Он треплет высокую крепкую холку и угощает подругу детства предусмотрительно захваченной с собой морковкой. Лошадь жуёт, а Алек прижимается щекой к буйной шелковистой гриве и закрывает глаза — сейчас ему хочется не «горячей плоти», а простого дружеского тепла.

Для Алека конные прогулки с герцогом — такая же неизменная часть визитов в Четсуорт-Хаус, как для его матери — пятичасовое чаепитие с герцогиней. Герцог Девонширский — страстный любитель лошадей и завсегдатай всех мало-мальски значимых дерби. Именно он учит Алека ездить верхом.

…Алеку тринадцать, а на дворе каникулы, июль и плюс тридцать. Они с герцогом впервые покидают тренировочный манеж и отправляются на настоящую верховую прогулку. Под Алеком — его любимица, трёхлетняя вороная Клер, и Алек впервые ловит себя на том, до чего же сладостно чувствовать чужую, горячую и упругую, плоть между ног. От этого ощущения непроизвольно сжимаются бёдра и вздымается что-то внутри, отчего хочется двигаться яростней и быстрей, и он, чтобы унять охватившее его волнение, пришпоривает лошадь, пускаясь в карьер. Сзади стучат копыта лошади герцога, в ушах свистит ветер, а в висках бурлит кровь. Алек полной грудью с шумом вдыхает и выдыхает воздух, а ноздри расширяются и трепещут, словно это не Клер, а он сам мчится сейчас вперёд, едва касаясь земли. Герцог, опытный наездник, неумолимо сокращает расстояние, и Алека переполняют страх и восторг, возбуждение и азарт. И он, ещё не очень уверенно держась в седле, хлещет Клер что есть мочи, в надежде то ли убежать от себя самого, то ли догнать нечто такое, названия чему и сам не смог бы дать. Мысли выветриваются, остаются одни только чувства и два противоположных желания: убежать от погони, чего бы это ни стоило, и дать себя нагнать, тоже любой ценой. Узкие бриджи становятся ещё уже, лицо пылает, и когда герцог его наконец догоняет, Алек дерзко смотрит ему в глаза и не отводит взгляд. Глаза у герцога голубые, холодные, внимательно-проницательные, с искорками насмешки в подусталых углах, и Алека не покидает ощущение, что герцог видит его насквозь и знает о нём нечто такое, чего он и сам ещё о себе не знает. Алек не выдерживает и первым отводит глаза.

— Не делай так больше. — Герцог перехватывает поводья. — Это опасно.

Они поворачивают, восторг испаряется, и Алека захлёстывает разочарование. Как будто его лишили приза, ради которого это всё затевалось.

Осенью Алека отправляют в Итон. Над Алеком тут же берёт шефство сам мистер Стюарт. Мистер Стюарт, несмотря на свой возраст — тридцать пять лет, самый молодой глава итонского Дома, да к тому же самого главного из них, — прекрасно знает жизнь и ещё лучше — итонские нравы.

— Если возникнут проблемы… — мистер Стюарт делает выразительную паузу — уж он-то знает, какого рода проблемы могут возникнуть у хорошеньких мальчиков в частной школе для мальчиков. — Особенно со старшими парнями… — Рука мистера Стюарта ложится на плечо Алека. Алек её отводит.

— Не волнуйтесь, сэр. Не возникнут.

Алек пока плохо знает итонские нравы и ещё хуже — жизнь, но он уже прекрасно чувствует, на кого в ней можно положиться.

У кабинета мистера Стюарта его поджидает капитан Дома.

— Ховард?

Алек повинуется и подходит. Капитан обнимает его за плечи и тихо отрывисто говорит:

— Запомни главное правило этого Дома — ты всегда имеешь право сказать «нет». — Голова капитана склоняется к уху Алека, и капитан понижает голос: — Даже мистеру Стюарту. — Губы капитана теперь почти касаются мочки уха Алека, и он переходит на шёпот: — Особенно мистеру Стюарту.

Алек усмехается, но капитанскую руку не сбрасывает.

— Уже.

Капитан смеётся.

— Молодец. Впрочем, я в тебе и не сомневался.

Капитан выпрямляется и довольно ерошит ему волосы на затылке.

— Заходи как-нибудь в гости. Поболтаем.

Алек заходит — он уже достаточно прожил в Итоне, чтобы понять: «главное правило Дома» на капитана Дома не распространяется.

В Итоне хорошо. Итон любит Алека — Алек дружит с капитаном Дома, — а Алек отвечает ему взаимностью. В Итоне мало спят по ночам, и лошади между ног находится отличная замена. Алек по-прежнему обожает кататься верхом, но теперь он участвует в запретных «бегах», приз в конце которых гарантирован.

Три года и два капитана спустя Алек и сам становится капитаном.

Алек вздрагивает, когда на плечо ему опускается рука. Даже не глядя, он знает, кому она принадлежит, но глаза всё же открывает.

— Всё в порядке?

Алек не уверен, но отвечает «да». От руки он не отстраняется, но герцог сам её убирает.

— Пойдём. Чай уже подан.

Чай плавно перетекает в ужин — герцог с Алеком после долгой разлуки никак не могут наговориться, даже забывают переодеться к ужину.

— Вы с отцом так похожи! — доверительно говорит Робину старая тётя Эстер, заглянувшая на чай по случаю его приезда. — Просто одно лицо. На твоём месте, Робин, — лицо тётушки приобретает плутовато-ехидное выражение, с которым она обычно отвешивает свои легендарные шуточки, — я бы поостереглась знакомить своих девушек с отцом: вдовец-красавец в расцвете сил, как ни крути, надёжнее его будущего наследника.

Внутри у Робина всё обмирает. Он украдкой бросает взгляд на отца с Алеком, но эти двое настолько увлечены друг другом, что слов тёти Эстер даже не слышат. И Робин, вместо того чтобы расслабиться, неизвестно отчего напрягается ещё больше.