– Гвоздь, это оружие, по-твоему? – фыркнула Шаль.

– Если умеешь убивать, в безвыходной ситуации сойдут и подручные средства.

Она достала из кармана широких штанов ложку и протянула мне. Я недоуменно уставилась на железную ложку. У нее была красивая пузатая ручка из полированной древесины, но вряд ли она помогла бы в схватке.

– Держи скорее. – раздраженно поторопила она.

– Эм, думаю… я останусь при своем гвозде. Вряд ли Рыжий предложит нам перекусить супа.

Шальна вздохнула, как прежде это делала я сотни раз за наше короткое знакомство. Она пару секунд пыхтела над ручкой от ложки, и потом протянула мне короткий стилет с деревянной рукоятью. Той самой, которая только что была на суповой ложке.

– Ух ты! – шепотом воскликнула я.

– Никто не хочет, чтобы его шмонали и лупили констебли.

– Спасибо. – я с интересом рассматривала хитроумный клинок. – Возьми мой гвоздь. – я протянула свое незамысловатый клинок девушке – Спрячь в поясе. Вдруг Рыжий отберет твою ложку. Будет запасное, чтобы уж наверняка все закончить.

Она согласно кивнула и закопошилась, всовывая длинный ржавый гвоздь с заостренным концом внутрь кожаного пояса. В следующий миг мы уже рывком открывали двери в кабинет Рыжего.

– Я уже устал вас ждать. – вяло проговорил главарь, лишь мы вошли. Двери, щелкнув замком, тихо затворились, и я услышала, что за нашей спиной стоят минимум три человека. И судя по теплому дыханию, падавшему мне на плечи, это были высокие мужчины.

Рыжий сидел в раскидистом кресле, привалившись на один бок. Его кожаная черная куртка висела на спинке кресла, рубашка была расстегнута до груди, обнажая редкую волосатость. Быстрый взгляд на его лицо едва ли не заставил меня скривиться. Лицо было серым, со вздернутыми вверх бровями. Кривая линия губ и мощный, выступающий вперед подбородок. Бесцветные глаза, расположенные далеко от кривого носа с широкими боковыми крыльями, смотрели цепко, продолжая беспощадно слезиться.

Рыжий презрительно скривился, приветствуя нас. Он кивнул указательным пальцем на нас, и крепкие руки схватили нас за руки, загибая их за спину. Шаль поморщилась и сцепила зубы, лишь бы не издать ни звука боли, который порадует ее врага. Мои мышцы были более гибкими, и мой захватчик не причинил мне боли. Я взглянула через плечо на стоявших позади. Их было пятеро – это все, что я успела мельком заметить.

– Приятно видеть, что взрослый мужик так боится двух слабых девиц, что устроил засаду с пятью оболтусами, лишь бы не сойтись с женщинами в честном бою.

– Да никто вас не боится. – он сделал паузу, чтобы сплюнуть на пол – Ни для кого не секрет, что продажные шлюхи всегда водятся с врагами. В данном конкретном случае это констебли.

– Я бы удосужилась выслушать тебя, если бы ты не сидел в присутствии дам. Я вижу два стула у твоего стола. Мы могли бы присесть в них и поговорить спокойно.

Рыжий ничего не ответил, но выражение его перекошенного лица было слишком красноречивым, чтобы не понять его мнение о нас.

– Твоя мать не учила тебя манерам? Хотя, что это я? Она же наверняка отшвырнула тебя в сторону и сбежала в слезах прочь, едва увидев тебя.

– Рыжий встал резким рывком, оттолкнув стул назад в ничем неповинную стену. Словно собирался наброситься на меня с кулаками, главарь подался вперед. Но быстро спохватился и лишь оскалился в ухмылке.

– Шлюха действительно бросила своего сына. – сказал он с гордостью.

–Ты думаешь, здесь есть чем гордиться? Да ты, видно, совсем умалишенный.

– Скажешь мне это, когда я раздеру на тебе всю одежду и воспитаю тебя своим кнутом так, что ты будешь молить о пощаде.

– Я наигранно прыснула смехом.

– Надеюсь, речь идет о настоящем кнуте. Иначе, как гвоздиком твой член не назовешь. Мы с Шаль следили за тобой, мы видели все.

Рыжий покраснел и подошел еще на шаг ближе к нам. Мне только и нужно было, чтобы он подошел ближе, на расстояние вытянутой руки. Тогда Шаль сможет полоснуть его своим стилетом или ткнуть ржавым гвоздем. Но этот урод, очевидно, понимал мой план, и зассал подходить ближе.

– Эту стерву разденьте догола и отдайте парням на потеху, – Рыжий указал пальцем на Шальну, – убейте, когда закончите. А эту дрянь, – он ткнул указательным пальцем в меня, – избейте до смерти и бросьте труп в море. На ней могут потренироваться девки. Больше ни для чего не сгодиться: она еще ребенок, будет визжать и рыдать, и испортит все удовольствие.

–Прямо тут избить? – подал голос мужчина, стоявший справа позади меня.

– Конечно нет, идиот! Кто потом будет отмывать кровь? – гаркнул Рыжий – Норф, покажешь своему брату-недоноску, где лучше смывается кровь. Пусть девки не ленятся вытрясти из нее все дерьмо.

– Но…

– Что еще? – главарь сжал кулаки так, что костяшки на них побелели. Он начинал закипать яростью.

– Мы с братом родились одинаковыми. Если он недоносок, выходит, недоносок и я?

Рыжий вскипел словно пустой чайник на большом огне. Едва ли не шел пар из ушей и носа. Забыв напрочь об осторожности, он стремительно подошел к говорившему справа от меня человеку, и с силой впечатал свой кулак ему в живот. Тот ойкнул, хрюкнул, и согнулся пополам.

Вот теперь наступил и мой момент нанести свой удар. Тянуть уже было некуда. Шальна находилась слишком далеко от него. Я вновь ощутила неизбежность всего, что должно случиться. Мне казалось, что мой разум отключился, и я делаю все лишь благодаря мышечной памяти.

Рывком высвободилась от сдерживавших меня рук. Подсечка, толчок, короткий рывок вперед и на одно колено, небольшой замах и сильный удар от плеча. Я даже не помнила, когда достала клинок из-за пояса.

Стилет вошел в горло Рыжего по мой кулак. Я вскочила на ноги, крутанулась и отошла, пятясь назад к столу мертвого главаря банды. Пять головорезов недоуменно пялились то на труп, то на меня. Двое из них были близнецами.

– Ваш главарь мертв, – изрекла я многозначительным тоном, и лишь набрала в грудь пусть девки больше воздуха чтобы выдать пламенную речь об отрубленной голове змеи, как снаружи донеслись шум и возня. Все вокруг словно заходило ходуном. А через миг в кабинет ворвались констебли. Страшно крича и ругаясь, они приказали всем лечь на пол, но места оказалось слишком мало, и я продолжала стоять. Шальна подавала мне знаки чтобы я не сопротивлялась страже Ульбретта, но я стояла, как столб, не находя в себе ни физических, ни моральных сил чтобы пошевелиться.

Констебли, одетые в яркие желто-красные камзолы с множеством застежек и ремешков из телячьей кожи, рассыпались по комнатушке, заковывая всех присутствующих в наручники. На плече каждого констебля висело ружье. Грубые кожаные сапоги с широкими каблуками, начищенные до блеска, громыхали по нестройному дощатому полу кабинета мертвого главаря.

– А с этим что делать? – спросил бородатый констебль, пиная мертвеца носком сапога.

Меня встряхнули, развернули к столу и надели жесткие наручники весом чуть ли не как вся моя рука.

– Что уже ты с ним поделаешь? Подох, да и все. – рявкнул второй.

– Кто из вас, бродяг, пришил этого говнюка? – раздался за спиной властный голос.

– Сержант! – поприветствовали говорившего констебли.

– Продолжайте. Итак, я не стану повторять вопрос. –уже более недовольным голосом спросил прибывший сержант.

– Это девка. – визгнул один из тех, кто стоял возле Шальны.

– Да, это была я. – ответила Шаль.

– Нет, сержант, у этой кровь на руке. – встрял другой констебль, показывая сержанту мою руку. Все это время я стола к ним спиной.

– А ну-ка. – властная и тяжелая рука взяла меня за плечо и мягко развернула к присутствующим лицом. – Ты гляди, почти как парень. – он сбросил капюшон с моей головы одним быстрым движением – И стрижка, как у мужика. Шлюха, что ли?

Я отрицательно мотнула головой. Сержант, молодой и привлекательный мужчина с острым взглядом небесно-голубых глаз и серебристыми волосами осмотрел мои руки, задрав рукава до локтя. Потом осмотрел шею, расстегну рубашку и куртку до груди, но не оголяя больше, чем требовалось, чтобы увидеть, что знаков принадлежности к гильдии у меня нет. Его движения были быстрыми, шустрыми и приятными. Длинные пальцы почти не касались тела. Мужчина был одет во все черное – брюки, рубашку с острыми крыльями воротника, жилет и плащ. На его запястье, мизинце и на шее я заметила кольцо и кожаные ремешки с серебряными бусинами, на которых был выгравирован рисунок. Увы, рисунка я не смогла рассмотреть.