– Сколько у меня времени в запасе?

– Нам пора отсюда уезжать. Если получится, возвращайтесь завтра к вечеру. Действуйте по ситуации. Мне кажется, настал решительный момент. Вы убьете куду.

– Знаете, что мне это напоминает? – сказал я. – Еще мальчишками мы услышали о реке, в которой никогда не ловили рыбу, она текла в черничных зарослях между Стердженом и Пидженом.

– И что случилось?

– Вот послушайте. Трудно передать, чего нам стоило туда добраться, пришли мы к вечеру и увидели глубокий омут и текущую дальше ровной полосой реку. Вода была такая холодная, что руки сразу леденели, а когда я бросил в нее окурок, выскочила большая форель, а за ней другие, они хватали и выплевывали его, пока он не распался.

– Форель была крупная?

– Невероятно. Другой такой я больше не видел.

– Боже! И что было дальше? – спросил Старик.

– Я закинул удочку, было уже темно, над нами летала сова, холод был зверский, и я поймал трех рыб одну за другой, они клевали, как только наживка касалась воды.

– И вы их вытащили?

– Всех трех.

– А не заливаете?

– Клянусь Богом!

– Да верю я. Расскажете остальное, когда вернетесь. Так форели были крупные?

– Как я сказал, крупнее не бывает.

– Вот ведь как! – сказал Старик. – И куду вы убьете. Поторапливайтесь!

В палатке я рассказал жене последние новости.

– Не может быть!

– Говорю – как есть.

– Тогда живей! – заторопилась она. – Не болтай! Собирайся.

Я взял плащ, запасные ботинки, носки, халат, пузырек с хинином, средство от москитов, записную книжку, карандаш, обоймы с патронами, фотоаппарат, набор для оказания первой помощи, нож, спички, запасную рубашку и нижнее белье, книгу, две свечи, деньги, флягу…

– Что еще?

– Мыло взял? Возьми расческу и полотенце. Носовые платки положил?

– Да.

Моло сложил все в рюкзак, я тем временем разыскал свой полевой бинокль, М’Кола взял большой полевой бинокль Старика, а Кейти принес ящик с провизией.

– Возьмите больше пива, – сказал Старик. – Можете оставить его в машине. Виски мало, но для вас бутылка осталась.

– А как же вы?

– Не беспокойтесь. В другом лагере виски есть. Мы послали туда две бутылки с мистером К.

– Мне хватит одной фляжки, – сказал я. – Давайте разольем бутылку.

– Тогда возьмите больше пива. У нас большой запас.

– А это еще что такое? – спросил я, указывая на Гаррика, который залезал в машину.

– Он говорит, что вы с М’Колой не сможете объясниться с местными. Вам нужен переводчик.

– Этот комедиант меня достал.

– Но вам так или иначе потребуется человек, чтобы переводить на суахили с местных наречий.

– Ладно. Только скажите ему, чтобы не разыгрывал представлений и держал язык на замке.

– Мы проводим вас до вершины холма, – сказал Старик. Вандеробо вскочил на подножку, и машина тронулась. – За дедом заедем в деревню.

Все из лагеря вышли нас проводить.

– Соли у нас достаточно?

– Да.

Мы стояли у машины на дороге, дожидаясь, пока Гаррик выведет деда из хижины. День был в разгаре, но небо затянули тучи, а я смотрел на жену, такую очаровательную, спокойную и изящную в защитном костюме и сапожках и надетой набекрень широкополой шляпе, а потом переводил взгляд на Старика, высокого, грузного, в выцветшей вельветовой безрукавке, ставшей почти белой от стирки и солнца.

– До свидания! Будь хорошей девочкой!

– Не беспокойся за меня. Жаль, что я не могу поехать с тобой.

– Здесь работа для одного, – сказал Старик. – Нужно сделать это грязное дело быстро и поскорее убраться. У них и так большой груз.

Вышел дед и сел на заднее сиденье с М’Колой, на проводнике была моя старая безрукавка защитного цвета, в которой я охотился на перепелов.

– М’Кола надел вашу куртку, – сказал Старик.

– Ему нравится таскать в охотничьей куртке разные вещи, – ответил я.

М’Кола понял, что мы говорим о нем. Я совсем забыл про нечищеное ружье, но теперь вспомнил и попросил Старика: «Спросите, откуда у него новая куртка?» М’Кола заулыбался и что-то ответил.

– Говорит, что она его собственная.

Я тоже улыбнулся, и он потряс своей лысой головой, и нам обоим стало ясно, что история с ружьем забыта.

– Где этот болван Гаррик? – спросил я.

Наконец пришел и он со своим одеялом и тоже сел сзади рядом с М’Колой и дедом. Вандеробо уселся впереди, между мной и Камау.

– У тебя очень симпатичный сосед, – сказала Мама. – Смотри, тоже будь молодцом.

Я поцеловал ее на прощание, и мы шепотом обменялись несколькими словами.

– Ну вот, пошли нежности, – сказал Старик. – Хоть глаза закрывай.

– До свидания, старый ворчун.

– До свидания, чертов тореадор.

– До свидания, милая.

– До свидания и удачной охоты.

– У нас много бензина – мы оставим кое-что вам, – крикнул вслед Старик.

Я помахал рукой, и мы, миновав деревню, спустились вниз по холму и поехали узкой дорогой по сухой, поросшей редким кустарником равнине, разделявшей два высоких голубых холма.

Когда мы съезжали вниз, я оглянулся и увидел две фигурки – одну высокую и тучную, а другую – маленькую и изящную, они в одинаковых широкополых шляпах возвращались в лагерь. Потом я перевел взгляд на расстилавшуюся впереди сухую равнину.

Дорога была просто убогим проселком, а вид равнины вызывал уныние. В пути мы видели несколько худых газелей Гранта, мелькнувших белыми пятнами на фоне выжженной рыжей травы и серых деревьев. При виде этой бескрайней равнины, где никогда не водится много дичи, мое возбуждение угасло, и вся затея стала казаться какой-то романтической фантазией. От вандеробо жутко пахло, и я стал рассматривать растянутые, а потом аккуратно закрученные мочки его ушей и все его странное, с тонкими губами лицо, совсем не негритянское. Увидев, что я изучаю его лицо, вандеробо дружески улыбнулся и почесал грудь. Я оглянулся. М’Кола спал. Гаррик сидел очень прямо, изображая бдительность, а дед следил за дорогой.

Собственно, дороги как таковой уже давно не было, а была протоптанная скотом тропа, но мы уже подъехали к краю равнины. Теперь равнина осталась позади, а впереди показались высокие деревья, и мы оказались в красивейшем уголке Африки, такого я здесь еще не видел. Трава была такая зеленая и ровная, как молодая поросль на недавно скошенном лугу, под могучими, высокими деревьями не было подлеска, а только гладкий зеленый дерн, как в оленьем парке, и мы ехали в тени, перемежавшейся иногда солнечными пятнами, по еле заметной тропе, которую указывал вандеробо. У меня не укладывалось в голове, как это мы вдруг перенеслись в эту дивную страну. Такое может присниться лишь в прекрасном сне, и, чтобы убедиться, что я не сплю, я протянул руку и дотронулся до уха вандеробо. От неожиданности он подскочил, а Камау захихикал. В эту минуту М’Кола слегка подтолкнул меня локтем и показал туда, где на открытом месте между деревьями меньше чем в двадцати метрах от машины, стоял, подняв голову и ощетинившись, огромный дикий кабан с загнутыми кверху длинными крепкими клыками, настороженно глядя на нас горящими глазами. Я сделал знак Камау остановиться, так мы и сидели, глядя со зверем друг на друга. Я поднял ружье и прицелился ему в грудь. Он смотрел на нас и не двигался. Я знаком велел Камау ехать, мы объехали кабана, но он по-прежнему не двигался и не выказывал никакого страха.

Я видел, что Камау взволнован, а М’Кола одобрительно кивал головой. Никто из нас никогда не видел дикого кабана, который не бросился бы бежать от людей во всю прыть, задрав хвост. Это была заповедная страна, укромный уголок среди огромной Африки, где не ступала нога охотника. Я был готов разбить лагерь хоть тут же.

Это было чудесное место, но мы продолжали ехать все дальше между огромными деревьями по мягко колыхающейся траве. Но вот впереди справа показался высокий частокол масайской деревни. Это была большая деревня, и из нее посыпались длинноногие, смуглые, ловко двигающиеся мужчины, все они были примерно одного возраста, с волосами, заплетенными в тяжелые косички, болтавшиеся при беге за спиной. Они подбежали к машине и окружили ее, смеясь, улыбаясь и непрерывно болтая. У этих рослых, белозубых людей волосы были покрашены в красновато-коричневый цвет и челками спадали на лоб. В руках у этих веселых красавцев были копья, они нисколько не походили на угрюмых и высокомерных северных масаев и хотели знать, куда мы едем. Вандеробо очевидно сказал, что мы охотимся на куду и очень спешим. Масаи плотно окружили машину, и мы не могли двигаться. Один из них что-то сказал, трое или четверо его поддержали, и Камау объяснил мне, что сегодня они видели на тропе двух самцов куду.