Старик снова начал карабкаться вверх. Одолев подъем, он упал и полежал немного с мачтой на плече. Потом постарался встать на ноги, но это было нелегко, и он так и остался сидеть, глядя на дорогу. Пробежала кошка, направляясь по своим делам, и старик долго смотрел ей вслед; потом стал глядеть на пустую дорогу.

Наконец он сбросил мачту наземь и встал. Подняв мачту, он снова взвалил ее на плечо и пошел вверх по дороге. По пути к своей хижине ему пять раз пришлось отдыхать.

Войдя в дом, он прислонил мачту к стене. В темноте он нашел бутылку с водой и напился. Потом лег на кровать. Он натянул одеяло на плечи, прикрыл им спину и ноги и заснул, уткнувшись лицом в газеты и вытянув руки ладонями вверх.

Он спал, когда утром в хижину заглянул мальчик. Ветер дул так сильно, что лодки не вышли в море, и мальчик проспал, а потом пришел в хижину старика, как приходил каждое утро. Мальчик убедился в том, что старик дышит, но потом увидел его руки и заплакал. Он тихонько вышел из хижины, чтобы принести кофе, и всю дорогу плакал.

Вокруг лодки собралось множество рыбаков, и все они рассматривали то, что было к ней привязано; один из рыбаков, закатав штаны, стоял в воде и мерил скелет веревкой.

Мальчик не стал к ним спускаться; он уже побывал внизу, и один из рыбаков пообещал ему присмотреть за лодкой.

– Как он себя чувствует? – крикнул мальчику один из рыбаков.

– Спит, – отозвался мальчик. Ему было все равно, что они видят, как он плачет. – Не надо его тревожить.

– От носа до хвоста в ней было восемнадцать футов! – крикнул ему рыбак, который мерил рыбу.

– Не меньше, – сказал мальчик.

Он вошел на Террасу и попросил банку кофе:

– Дайте мне горячего кофе и побольше молока и сахару.

– Возьми что-нибудь еще.

– Не надо. Потом я погляжу, что ему можно будет есть.

– Ох, и рыба! – сказал хозяин. – Прямо-таки небывалая рыба. Но и ты поймал вчера две хорошие рыбы.

– Ну ее совсем, мою рыбу! – сказал мальчик и снова заплакал.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил его хозяин.

– Не надо, – ответил мальчик. – Скажи им, чтобы они не надоедали Сантьяго. Я еще приду.

– Передай ему, что я очень сожалею.

– Спасибо, – сказал мальчик.

Мальчик отнес в хижину банку с горячим кофе и посидел около старика, покуда тот не проснулся. Один раз мальчику показалось, что он просыпается, но старик снова забылся в тяжелом сне, и мальчик пошел к соседям через дорогу, чтобы взять у них взаймы немного дров и разогреть кофе.

Наконец старик проснулся.

– Лежи, не вставай, – сказал ему мальчик. – Вот выпей! – Он налил ему кофе в стакан.

Старик взял у него стакан и выпил кофе.

– Они одолели меня, Манолин, – сказал он. – Они меня победили.

– Но сама-то она ведь не смогла тебя одолеть! Рыба ведь тебя не победила!

– Нет. Что верно, то верно. Это уж потом случилось.

– Педрико обещал присмотреть за лодкой и за снастью. Что ты собираешься делать с головой?

– Пусть Педрико разрубит ее на приманку для сетей.

– А меч?

– Возьми его себе на память, если хочешь.

– Хочу, – сказал мальчик. – Теперь давай поговорим о том, что нам делать дальше.

– Меня искали?

– Конечно. И береговая охрана, и самолеты.

– Океан велик, а лодка совсем маленькая, ее и не заметишь, – сказал старик. Он почувствовал, как приятно, когда есть с кем поговорить, кроме самого себя и моря. – Я скучал по тебе, – сказал он. – Ты что-нибудь поймал?

– Одну рыбу в первый день. Одну во второй и две в третий.

– Прекрасно!

– Теперь мы опять будем рыбачить вместе.

– Нет. Я – несчастливый. Мне больше не везет.

– Да наплевать на это везенье! – сказал мальчик. – Я тебе принесу счастье.

– А что скажут твои родные?

– Не важно. Я ведь поймал вчера две рыбы. Но теперь мы будем рыбачить с тобой вместе, потому что мне еще многому надо научиться.

– Придется достать хорошую острогу и всегда брать ее с собой. Лезвие можно сделать из рессоры старого «Форда». Заточим его в Гуанабакоа. Оно должно быть острое, но без закалки, чтобы не сломалось. Мой нож, он весь сломался.

– Я достану тебе новый нож и заточу рессору. Сколько дней еще будет дуть сильный brisa[7]?

– Может быть, три. А может быть, и больше.

– К тому времени все будет в порядке, – сказал мальчик. – А ты пока что подлечи свои руки.

– Я знаю, что с ними делать. Ночью я выплюнул какую-то странную жидкость, и мне показалось, будто в груди у меня что-то разорвалось.

– Подлечи и это тоже, – сказал мальчик. – Ложись, старик, я принесу тебе чистую рубаху. И чего-нибудь поесть.

– Захвати какую-нибудь газету за те дни, что меня не было, – попросил старик.

– Ты должен поскорее поправиться, потому что я еще многому должен у тебя научиться, а ты можешь научить меня всему на свете. Тебе было очень больно?

– Очень, – сказал старик.

– Я принесу еду и газеты. Отдохни, старик. Я возьму в аптеке какое-нибудь снадобье для твоих рук.

– Не забудь сказать Педрико, чтобы он взял себе голову рыбы.

– Не забуду.

Когда мальчик вышел из хижины и стал спускаться вниз по старой каменистой дороге, он снова заплакал.

В этот день на Террасу приехала группа туристов, и, глядя на то, как восточный ветер вздувает высокие валы у входа в бухту, одна из приезжих заметила среди пустых пивных жестянок и дохлых медуз длинный белый позвоночник с огромным хвостом на конце, который вздымался и раскачивался на волнах прибоя.

– Что это такое? – спросила она официанта, показывая на длинный позвоночник огромной рыбы, сейчас уже просто мусор, который скоро унесет отливом.

– Tiburon, – сказал официант. – Акулы. – Он хотел объяснить ей все, что произошло.

– Вот не знала, что у акул бывают такие красивые, изящно выгнутые хвосты!

– Да, и я не знал, – согласился ее спутник.

Наверху, в своей хижине, старик опять спал. Он снова спал лицом вниз, и его сторожил мальчик. Старику снились львы.

В отличие от большинства книг здесь нет ни одного вымышленного героя или события. Если кто-либо из читателей сочтет, что я не уделил любви подобающего места, то этот читатель или читательница вольны наделить героев мой повести теми чувствами, которые сами испытывали бы на их месте. Автор стремился создать абсолютно правдивую книгу, чтобы выяснить, может ли такое правдивое изображение событий одного месяца, а также страны, в которой они происходили, соперничать с творческим вымыслом.

Дорогой мистер Дж. Ф.[8]

Оповестите всех, что вы вымышленный характер, и не ваша вина в том, что писатель наградил вас такой речью. Мы все знаем, как изящно выражаются хорошо воспитанные люди, но всегда найдутся такие, которые – ужас как! – боятся вульгарности. Вы знаете, как следует поступить с теми, кто назовет вас Старик. И помните, я не списывал Старика с вас. Это полностью вымышленный персонаж. В любом случае эта книга посвящается вам, и нам очень вас не хватает.

Э. Х.

Мы сидели вблизи соляного источника, в укрытии, которое охотники из племени вандеробо сварганили из сучьев и веток, и тут впервые затарахтел мотор грузовика. Пока он был вдали, никто не понимал, что это такое. На какое-то время шум стих, и у нас появилась надежда, что мы ослышались, или то просто ветер шумел. Но звук стал опять нарастать, и теперь сомнений не было, мотор почти ревел – все ближе и ближе, пока, захлебываясь перебоями в двигателе, с громкими выхлопами, грузовик не проехал прямо за нашим укрытием к дороге. Один из двух охотников – тот, что любил во все вносить драматизм, театрально поднялся.