Чувствуя головокружение, она сосредоточила внимание на его большой руке, упирающейся в дверь. Его кожа имела лёгкий смуглый оттенок, и относилась к тому типу, который легко приобретает загар летом. На одной из костяшек пальцев виднелись царапины и ссадина. Кэтлин догадалась, что они остались после того, как он помог поднять каретное колеса. Ногти были короткими и безупречно чистыми, но по бокам двух пальцев остались слабые тени от чернильных пятен.

– Прошу прощения, милорд, – ответил камердинер. С преувеличенным почтением, за которым скрывался намёк на сарказм, он добавил: – Никогда раньше не замечал за вами стыдливости.

– Теперь я аристократ, – сообщил ему Девон. – А мы предпочитаем не выставлять напоказ свои достоинства.

Он прижимался к ней так тесно, что вибрация от его голоса отдавалась во всём теле Кэтлин. Её окружала живая мощная мужская энергетика. Ощущения были незнакомыми и пугающими... и ошеломляюще приятными. Движение его грудной клетки, и жар, исходящий от тела, заставили пускаться в пляс маленькие язычки пламени внизу её живота.

– Возникла небольшая путаница с размещением вашего багажа, – тем временем объяснял Саттон. – Я велел лакею занести его в дом, но миссис Чёрч не разрешила отнести ваши вещи в хозяйскую спальню, поскольку в ней временно поселилась леди Трени.

– Неужели? А миссис Чёрч не просветила тебя, почему леди Трени оккупировала мою комнату?

– Водопроводчики прокладывают трубы под полом её комнаты. Мне сообщили, что леди Трени осталась не в восторге от сложившейся ситуации. Один из лакеев рассказал, что слышал, как она поклялась свершить над вами физическую расправу.

– Какая жалость! – В голосе Девона послышались едва различимые весёлые нотки. Его подбородок слегка задел её макушку, когда он ухмыльнулся. – Мне так жаль, что из-за меня ей приходится терпеть неудобства.

– Не просто неудобства, милорд. Леди Трени освободила хозяйскую спальню сразу же после смерти предыдущего графа и с тех пор не провела там ни единой ночи. До вчерашней. Со слов одного слуги...

Кэтлин застыла.

– Мне необязательно знать почему, – перебил его Девон. – Это личное дело леди Трени, и совершенно нас не касается.

– Да, сэр, – согласился камердинер. – Самое главное, лакей перенёс ваш багаж в одну из комнат на верхнем этаже, но, кажется, никто не знает, в какую именно.

– И никто не догадался спросить об этом у него самого? – сухо предложил Девон.

– В настоящее время мужчину нигде не могут найти. Леди Пандора и леди Кассандра завербовали его помогать им в поиске их пропавшего поросёнка.

Тело Девона напряглось.

– Ты сказал «поросёнка»?

– Да, милорд. Это новый домашний питомец.

Рука Девона осторожно соскользнула с губ Кэтлин, кончики его пальцев едва ощутимо коснулись её подбородка.

– Существует какая-то особая причина, почему мы держим скот... – Кэтлин повернулась, чтобы взглянуть на него, как раз, когда он наклонил голову. Его губы случайно наткнулись на её висок, из-за чего чувства Кэтлин пришли в смятение. На ощупь губы Девона были такими твёрдыми и гладкими, его горячее дыхание щекотало её кожу... Она начала дрожать. – ... в доме? – закончил он сиплым голосом. Девон протянул руку и схватился за край металлической дверной пластины, чтобы не дать двери снова захлопнуться.

– Мне нет нужды указывать на то, что такие вопросы не поднимаются в большинстве благоустроенных домов, – чопорно заметил Саттон. – Могу я передать вам полотенца через дверь?

– Нет, оставь их с той стороны. Я заберу их, когда буду готов.

– На полу? – Саттон, казалось, пришёл в ужас от подобного предложения. – Милорд, позвольте мне положить их на стул.

Из спальни донеслись звуки передвигаемых предметов, а затем глухой стук лёгкого предмета мебели.

Сквозь отяжелевшие веки, Кэтлин увидела, что Девон так крепко вцепился в дверь, что кончик его большого пальца побелел. У него были жилистые запястья и руки. Он был таким тёплым, его грудь и плечи надёжно её поддерживали. Единственное место, где их тела соприкасались лишь слегка, оставалось в районе её поясницы. Там в неё упиралось что-то жёсткое и негибкое. Она пошевелилась, подыскивая более удобную позу. Девон резко втянул носом воздух, протянул руку вниз и схватил за правое бедро, чтобы удержать на месте.

И тогда она поняла, что же в неё утыкается.

Кэтлин напряглась, едва сдерживая рвущийся из горла стон. Томительный жар угас, тело сковало льдом, волнительная дрожь переросла в нервный озноб. Она приготовилась к боли. К атаке.

Брак научил её тому, что мужчины забываются в пылу страсти. Теряют контроль над собой и превращаются в грубых животных.

В отчаянии она пыталась прикинуть, насколько сильную угрозу может представлять Девон, как далеко может зайти. Если он попытается ей навредить, она закричит. Кэтлин станет сопротивляться, и неважно, какими последствиями это обернётся для неё и её репутации.

Он положил одну руку на талию Кэтлин, чьё прикосновение она ощутила даже через корсет, и принялся выводить ею неспешные круги, будто успокаивая испуганную лошадь.

Сквозь стучащую в висках кровь, Кэтлин расслышала, как камердинер спросил, отправлять ли багаж в хозяйскую спальню. Девон ответил, что примет решение немного позже, а сейчас пусть ему принесут какую-нибудь одежду и поторопятся. Камердинер подчинился.

– Он ушёл, – через несколько мгновений проговорил Девон. Он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул, дотянулся до металлической планки с другой стороны двери и вывел из строя механизм защёлки, согнув рычажок так, чтобы он не блокировал дверь. – Хоть никто и не поинтересовался моим мнением насчёт поросёнка, – сказал он, – я против всякого домашнего питомца, который со временем будет весить больше, чем я.

Подготовившись к нападению, Кэтлин растерянно моргнула. Он вёл себя совсем не как обезумевшее от вожделения животное. Она перевела дух.

В ответ на её ледяное молчание, Девон поднёс руку к подбородку Кэтлин и мягко подтолкнул, заставляя посмотреть ему в лицо. Не в силах избежать его спокойного, оценивающего взгляда, она поняла, что не стоит бояться, что Девон попытается взять её силой.

– Вам лучше отвернуться, – предложил он, – если не хотите увидеть Рэвенела во всей красе. Я собираюсь забрать полотенца.

Кэтлин кивнула, крепко зажмурившись, когда он вышел из ванной.

Она подождала, пока хаос в голове немного уляжется. Но её нервные окончания всё ещё хранили в памяти ощущения от прикосновения его возбуждённого тела.

Однажды, не так давно, она вместе с лордом и леди Бервик и их дочерьми посетили Национальный Музей. По пути к выставке экспонатов южных морей легендарного мореплавателя капитана Джеймса Кука, они прошли мимо галереи итальянской скульптуры, где у самого входа стояла пара обнажённых мужских статуй. Один из накладных фиговых листков, которые по замыслу дирекции музея должны были прикрывать гениталии скульптур, упал на пол и разлетелся на куски. Леди Бервик, шокированная этим, по её мнению, преступным зрелищем, быстро увела Кэтлин и своих дочерей подальше от оскорбительной мраморной плоти... но уже после того, как они успели разглядеть, что же именно предполагалось прикрывать фиговым листком.

Кэтлин была одновременно шокирована и заинтригована видом статуи, её восхитила изящная работа скульптора, благодаря которой холодный мрамор выглядел словно живая плоть: испещрённая прожилками, уязвимая, всюду гладкая, кроме небольшого участка волос в области паха. Скромный, неприметный отросток, казалось, не стоил всего того шума, который из-за него подняла леди Бервик.

Однако в первую брачную ночь Кэтлин мельком увидела и даже неким образом ощутила данную часть тела Тео, и это дало ей понять, что живой мужчина наделён гораздо более внушительным достоинством, чем та мраморная скульптура в музее.

А после того, как Девон только что прижимался к ней...

Как бы ей хотелось на него взглянуть.

Кэтлин тут же отчитала себя за подобные мысли. Но всё равно... не смогла подавить любопытство. Ничего же не случится, если она глянет на него одним глазком? Другого шанса увидеть мужчину таким, каким его сотворил Бог, ей больше не предоставится. Не теряя времени даром, пока она не успела отговорить себя от этой затеи, Кэтлин подошла к двери и осторожно выглянула из-за неё.