Совпадение или же им судьбой уготовано было встретиться? Может быть, так просто должно было случиться. Может быть, Исину просто чудится, потому что от этой песни в груди разливалась холодная морская вода, ее было слишком много, и она вытекала через глаза.

А потом Исин вдруг не выдержал. Он подскочил на ноги и задумчиво замер. Он так и не успел решить, зачем он это сделал. Хотел ли он войти в комнату или был полон решимости уйти отсюда. Он не знал. Или забыл.

Ребенок больше не плакал, и песня подошла к концу. Голос женщины звучал все тише и тише, пока совсем не пропал. И вдруг все пространство сжалось, начало трескаться и сворачиваться, растворяясь в белом тумане. Таком же, через который пролетел Исин, пока падал сюда. И на мгновение показалось, что путешествие закончилось. Он увидел то, что должен был увидеть, и теперь он вернется назад. Одного он только не мог понять, почему Чондэ сказал, что это разочарует Исина. Разве это может разочаровать в человеке? Это было очень грустно, но никак не разочаровывающе.

Исин уже приготовился к тому, что вернется в Зал Суда, однако вместо этого он снова оказался в комнате, только на этот раз освещенной. Туман медленно рассеиваясь, отступал от середины комнаты к самым краям, облизывая стены, и исчезал в углах, подобно прячущемуся пауку.

Молодой человек не успел оглядеться или понять, где он оказался, как прямо перед ним, вскрикнув, на пол упала женщина, прикрывая обеими руками щеку. Чжан испуганно отскочил назад, поворачивая голову, чтобы понять, почему женщина так внезапно рухнула прямо у его ног. Причиной, несомненно, оказался мужчина. Тот самый, Исин узнал его, хоть и видел всего один раз, при тусклом свете одинокой свечи. Исину было достаточно и этого.

Мужчина явно был в приступе гнева. У него были абсолютно дикие глаза. Он сжимал руки в кулак, направляясь в сторону женщины. Исин растерянно начал оглядываться. Он, пусть и с опозданием, стал понимать, что происходит. И это ему ой как не нравилось. Осознав, что нет под рукой ничего, чем бы он мог воспользоваться, молодой человек, нерешительно переступив с ноги на ногу, кинулся на мужчину, желая не дать ему подойти к женщине, но неожиданно для себя, вместо того, чтобы оттолкнуть его, он пробежал насквозь. И пока он соображал, что же только что произошло, мужчина подошел к лежавшей на полу женщине, хватая ее за волосы.

— Ты должна быть благодарна, понимаешь? — злобно зашипел он сквозь зубы. — Да где ты была, если бы не я? Сдохла бы в какой-нибудь канаве! Ты и твое отродье. Вы должны быть благодарны мне, за то, что у вас есть!

Исин вздрогнул, услышав женский крик у себя за спиной, вскинул голову, отрывая взгляд от рук и замер. Прямо перед ним стоял ребенок, глядя сквозь щель приоткрытой двери на происходящее. Сколько ребенку было лет, определить Исин не мог, но точно знал, что ребенок еще достаточно маленький, чтоб в полной мере осознать, что именно происходит в комнате, и недостаточно для того, чтобы не запомнить этого.

— Эй, — Исин подлетел к двери, усаживаясь прямо напротив ребенка, — не смотри на это, слышишь меня?

Мальчик не слышал. Он смотрел сквозь Чжана, и его черные как ночь глаза не выражали ничего. Лицо его было похоже на застывшую маску. Ни страха, ни непонимания, ни каких-либо других эмоций. Это выглядело пугающе. Разве можно было оставаться равнодушным, наблюдая что-то подобное?

— Не смотри, — повторил Чжан, гипнотизируя мальчишку. — Закрой дверь. Закрой. Чертову. Дверь.

Ребенок не двигался. Исин слышал звуки ударов, слышал тихие всхлипы женщины и полные злости крики мужчины, и абсолютно не понимал, как можно смотреть на все это с таким спокойствием. Ведь даже он, взрослый человек, который всякое видал, боялся повернуть голову. Он не мог смотреть на это, осознавая, что бессилен помочь, поэтому предпочитал не замечать. Как и все люди.

Исин хотел сказать что-то еще, но снова появился белый туман, пожирая пространство вокруг вместе со звуками. Последними в нем растворились черные как ночь глаза. И снова пустота. Клубы дыма окружали Исина. Время шло, но туман почему-то не рассеивался как в прошлые разы. Он шумел. Еле слышно. Звук был мягким и почти неуловимым, похожий на тот, когда гладишь что-то шерстяное. Если не прислушиваться, это было похоже на тишину. И сквозь нее прорывались голоса. Не дожидаясь, пока туман рассеется, Исин пошел на них.

— Ты такой же никчемный, как и твоя мать! — кричал мужской голос. — Может быть, поэтому она бросила тебя?

— Не говори так о ней! Она любила меня и никогда бы не бросила! — слышался в ответ звонкий детский голос.

— Да? — усмехнулся мужчина. — Тогда где же она?

— Уверен, что это твоих рук дело, — почти что прорычал ребенок. — На этот раз ты точно ее убил…

Послышался звонкий хлопок. Исин вздрогнул от неожиданности. Это точно была пощечина.

— Не смей так разговаривать со мной, мелкий засранец, — голос мужчины понизился и стал звучать угрожающе, — я даю тебе крышу над головой, кормлю и одеваю тебя, а вместо того, чтобы поблагодарить меня за это, ты ноешь о том, что тебя бросила твоя шлюха-мать. Тебе стоит хорошенько пересмотреть свои взгляды на жизнь…

Исин озадачено моргнул. Два раза. Он не думал, что был в состоянии судить о том, что происходит по куску диалога, но понимал, что ничего хорошего. Определенно, в той стороне было что-то не очень радужное. Поэтому он, кивнув каким-то своим мыслям, пошел в противоположную сторону, откуда слышались задорные детские крики. В той стороне явно веселились дети, а если они веселились, значит, это было какое-то радужное воспоминание, наполненное счастьем. Иначе ведь не может быть, так?

Молодой человек ускорил шаг, вырываясь из белой дымки облаков прямо на улицу, однако уже на подходе он заподозрил что-то неладное.

— Не трогай меня, — послышался тихий голос.

— Иначе что? — задиристо послышалось в ответ. — Позовешь свою мамочку? Ах да, ты не можешь, она ведь тебя бросила!

И около пяти детей залились глупым злорадным смехом. Исин поджал губы. Он никогда еще так не ошибался. Разве мог он знать, что и это воспоминание может быть неприятным? Кажется, он забыл, что дети бывают очень жестокими. В чем-то даже хуже взрослых, потому что не в состоянии осознать смысла и разрушительности своих действий. Они не понимают, что такое боль. Не в этом возрасте.

Мальчишка, на которого было обращено все внимание толпы детишек, лишь смерил их презрительным, вполне осознанным для ребенка его возраста, взглядом, и отвернулся, будто теряя интерес. В этом мальчике Исин безошибочно смог распознать Чондэ. По его самодостаточности и пугающе черным глазам, абсолютно пустым и уставшим, будто этот мир уже успел утомить маленького ребенка лет семи.

— Мама! Мама! — начал верещать мальчишка, корча рожи, чтобы подразнить Чондэ. — Где же ты? Почему ты меня бросила? Мама! Ты такой никчемный, что даже собственной матери не был нужен!

— Смотри, чтобы твоя с тобой так не поступила! — Чондэ вскинул голову, прожигая мальчишку полным ненависти взглядом. — Будь я на ее месте, я бы тебя еще в колыбельке придушил.

Исин, который все это время презрительно смотрел на кучку детишек, раздраженно поджимая губы, повернулся к Чондэ, удивленно смотря на него, будто бы не верил, что он мог сказать подобное.

— Они, конечно, козлы, но это было уже слишком, — проговорил Чжан, будто бы его услышат.

— Уверен, твои родители тебя даже не планировали, но раз уж родился, не топить же тебя в реке…

— Ах ты!.. — пискнул мальчишка, багровее от злости.

— Спроси у них, как домой придешь, — хмыкнул Чондэ и, выпрямившись, направился прочь, оставляя удивленных и растерянных детей позади.

— А ну стоять! Да я тебя…

Но Чондэ не собирался слушать. Ему было в целом плевать. Эти мальчишки идиоты, если считали, что его мать хороший повод для шуток и издевательств. Они думали, что если с ними ничего подобного не произошло, значит они лучше. Чувствовали превосходство над ним. Они были идиотами. Чондэ ненавидел детей. Чондэ ненавидел всех, но детей в особенности. Потому что они повторяют все, что говорят их родители, и если родителям хватает ума делать это тихо и за спиной, то их дети кричат об этом на всю улицу, даже не осознавая смысл слов.