— Твоя мать шлюха!

Будто бы ты знаешь, что это означает.

— Она бросила тебя, потому что не любила.

Будто твоя тебя любит.

— Ты ненормальный! Сумасшедший! Весь в свою мать!

— И слава богу. Не хотелось бы быть таким же тупицей, как и ты.

— У отродья вроде тебя нет будущего! Ты сдохнешь в какой-нибудь канаве!

А это он откуда услышал? Неужели от моего отца? Или все же от своего? Может быть, все отцы так говорят? Впрочем, какая разница…

Исин заметил, как мальчишка подбирает с земли камень размером примерно с собственный кулак и, размахнувшись, с силой кидает его в Чондэ. Чжан инстинктивно встал между летящим камнем и его конечной целью, но снова бесполезно. Камень пролетел его насквозь и попал точно в голову Чондэ.

— Эй ты! Мелкий засранец! Ты в своем уме? — закричал Исин на ребенка, который не имел даже понятия о его существовании. — Так ведь и убить можно!

Чжан развернулся, чтобы посмотреть, как дела у Чондэ. Тот держался за голову, болезненно морщась и кривя губы, но не проронил ни звука. От виска вниз стекала тоненькая струйка крови, которую мальчик быстро стер, будто бы это ничего не значило, и, выпрямившись, пошел дальше как ни в чем не бывало.

— Ты из стали, что ли? — озадачено произнес Исин, провожая Чондэ, уходящего в туман, взглядом.

И снова воспоминание, словно шарик, сдулось, исчезая среди белого дыма. Молодой человек задумчиво повертел головой, выбирая следующее направление. Наверно, было без разницы куда идти. Если везде Исина ждало только одно, не имело значения, куда именно идти. И он побрел наугад.

Это определенно превращалось в очень печальную историю. Исин не был уверен, хочет ли он знать продолжение. Он уже понял в общих чертах, что именно происходило с Чондэ в детстве. Оно было полно печали и разрушений, и наверняка очень сильно разбило и изуродовало личность. Главное, что где-то между детством и встречей с Исином, Чондэ сделал правильные выводы и…

Нет, Исин не врал, когда говорил, что его отношение к Чондэ не изменится, просто… Ему было жалко этого ребенка. Ребенка, который вырос в замечательного человека и перевернул Исину мир. И этот ребенок просто не заслужил этого, ведь так? Почему он не мог быть счастлив? Почему ему нужно было через все это проходить? Исин считал это несправедливым. Это была та несправедливость, с которой он ничего не мог поделать. Чжан Исин ненавидел такое. Он чувствовал, как его душу выворачивает наизнанку. Он злился, негодовал, хотел что-нибудь сделать, но у него не было над этим власти. Иногда даже при всем желании мы не можем ничего изменить. Мы лишь маленькие песчинки в огромном мире, и что бы там ни говорили, просто взять и поменять что-то неподвластное нам, мы не можем. Способны лишь систематически, упорно пытаться изменить что-то по кусочкам, по частичкам, но где гарантия того, что когда дело сдвинется с мертвой точки не будет уже слишком поздно? Этот мир устроен так, чтобы мы чувствовали свое бессилие.

Туман снова стал рассеиваться, сквозь него проглядывали стены комнаты, и Исин вздохнул. Кажется, он примерно знал, что ему следует ожидать. Или нет…

В этот раз все было тихо. Исин было подумал, что он опять здесь один, но оглядевшись заметил ребенка, сидящего в углу. Пусть это было не менее жестоко, однако Чжан Исину очень хотелось бы знать в этот момент, что в углу сидит какой-то другой ребенок. Не Ким Чондэ. Что это не он, забившись в угол, прижимается щекой к стене, и смотрит невидящим взглядом перед собой, а по щекам его бегут слезы. Пожалуйста, пусть сейчас это будет кто-нибудь другой. Какой-нибудь другой ребенок, которому не купили куклу или не дали сходить с друзьями погулять. Пусть это будет не Ким Чондэ, страдающий от окружающих, которые самоутверждаются за его счет.

Только это был Ким Чондэ. И Исин тяжело вздохнул, опуская голову. Он чувствовал боль от того, что не мог помочь пройти через это. Он бы хотел быть рядом. Он бы хотел защитить Чондэ, не дать всему этому случиться в его жизни, но только он не мог. Даже просто взять за руку, посмотреть в глаза и пообещать, что все будет хорошо.

Исин подошел к мальчику и сел рядом. Он долго молчал, кусая губы. Как бы он хотел прервать этот кинопоказ.

— Не плачь, Ким Чондэ, — тихо проговорил молодой человек, — этот мир не стоит того, чтобы ты из-за него плакал. Я знаю, это больно и несправедливо, слишком много для маленького мальчика и кажется, будто это никогда не кончится, но, к сожалению или к счастью, все заканчивается. Так ты меня учил. Всему приходит конец. Однажды. И все это тоже однажды закончится. Нужно это просто пережить. Стиснуть зубы и пройти через это. Впереди тебя ждет блистательное будущее. Ты станешь замечательным человеком. Настолько замечательным, что все эти люди вокруг тебя даже не способны это вообразить. У всех бывают тяжелые дни. У тебя, пожалуй, чуть больше, чем у других. Твой путь будет длинным и тернистым. Но ты справишься. Ты сможешь его преодолеть. Ты сильный, Чондэ. Я знаю. И я люблю тебя. Так что… подрастай поскорее, чтобы мы могли снова встретиться. И…

Исин замолчал, потому что ком подступил к горлу. Его голос, пропитанный слезами, глухо булькал в тишине комнаты, и это звучало отвратительно. Исин шмыгнул носом, запрокидывая голову вверх, чтобы не дать слезам пролиться.

— Не плачь, Ким Чондэ, пожалуйста, только не плачь… впереди тебя ожидает нечто ужасное, так что прибереги слезы на потом.

Молодой человек не знал, зачем он все это говорит. Чондэ не услышит его. Не узнает о его существовании еще много лет. И будет продолжать жить, не зная о том, насколько потрясающим человеком он станет для одного глупого непослушного ребенка, который вечно был недоволен всем, что делает этот замечательный человек.

— Не важно, каким жестоким к тебе будет этот мир, потому что у тебя всегда есть люди, которые будут любить тебя в сто раз сильнее, чем кого-либо еще. Они всегда будут рядом с тобой, даже когда тебе будет казаться, что у тебя никого нет. И им не будет важно, что было в твоем прошлом, не будет важно, любишь ты их или нет. Они просто будут любить тебя. Так сильно, как только способно любить их глупое сердце. Безрассудно и слепо. И ты должен понимать, что это дорогого стоит. Нет. Это бесценно.

Исин заметил, как туман начинает просачиваться, окутывая пространство. Ему пора было идти дальше.

— Все будет хорошо, Ким Чондэ, — Исин оперся на руку, наклоняясь над мальчиком, — ночи самые тяжелые, нужно просто продержаться и все снова будет хорошо. Я люблю тебя и буду любить, неважно, что я увижу дальше. Обещаю…

И он невесомо коснулся губами лба мальчика, после чего поспешно встал, не замечая, как Чондэ тяжело вздохнул, прикрывая глаза, и на губах у него появилась слабая улыбка, будто бы он слышал все, что говорит Исин. Будто бы он почувствовал этот поцелуй.

Исин продолжал пробираться через туман, внимательно вслушиваясь в голоса воспоминаний.

— Почему он так смотрит на меня? — говорил женский голос.

— Не обращай внимания, — вторил другой, но уже мужской.

Молодой человек на мгновение нерешительно замер. Он не имел ни малейшего понятия, может ли он просто пройти насквозь, не останавливаясь. Что если он не сможет выбраться, пока не посмотрит все, но ведь попытаться стоило?

— Ему стоило отправить тебя вслед за твоей никчемной матерью! Он бы мог просто бросить тебя где-нибудь умирать. Скажи спасибо, что ему не хватило духу так с тобой поступить!

— Да вы шутите, да? — Исин прикрыл глаза, болезненно потирая переносицу. — Как вас вообще земля таких носит? Говорить такое ребенку…

— С какой стати я должен вставать посреди ночи и идти его успокаивать? Это ведь ты его рожала, а не я! — кричал до боли знакомый голос. Исин сделал глубокий вдох через рот.

— Не смей так разговаривать с ней, мелкий ублюдок!

— Не смей скидывать на меня заботу о своем отпрыске, которого ты где-то нагулял! — послышался полный яда ответ Чондэ. — Я не подписывался подтирать задницу еще одной твоей ошибке…