— Просто поинтересовался, — пожал плечами Минсок, — если единичный случай, то со всеми бывает, а вот если хроническое, то…

— Может быть стоит начать волноваться? Ты так мягко пытаешься намекнуть, что у меня крыша едет?

— Я так мягко пытаюсь намекнуть, — Минсок наклонился вперед, чтобы оказаться ближе к Исину, и понизил голос, — что за тебя волнуюсь.

— Мне приятно, — Исин слабо улыбнулся, заглядывая в пристальные кошачьи глаза, — но не надо доводить это до абсурда, хорошо?

— Как скажешь, — Ким оттолкнулся от столешницы и рывком отодвинулся назад.

— Кстати, раз уж мы заговорили о Лухане… — Исин постарался резко сменить тему разговора с неприятной, на ту, что можно обсудить в светской беседе, и развернулся вполоборота, оглядывая кафе, — он где и как вообще?

— Он, — Минсок сделал паузу, — полагаю, сейчас где-то на пути к дому. Я отправил его спать. Очень вежливо, если тебе будет интересно.

— Вот как, — задумчиво протянул Исин, — значит, я очень вовремя зашел, да?

— Можно и так сказать…

— Не слышу уверенности в твоем голосе, — Чжан повернулся, чтобы внимательно посмотреть на Минсока, — у тебя были какие-то планы, которые я нарушил?

— Да нет, в общем-то не было. Хорошо, что ты пришел. Это избавило меня от лишних телодвижений. Хотя, в любом случае, у меня все было под контролем.

— Как и всегда, — Исин мягко улыбнулся. — За это я тебя и люблю.

Он снова отвернулся, устремляя затуманенный взгляд сквозь стекло, однако взгляд застрял на полпути, так и не коснувшись улицы. Неуловимая мысль тенью мелькнула в голове. Опять дежавю. Как будто о чем-то подобном он когда-то думал. Как будто похожая мысль уже проскальзывала в его голове однажды.

— За твою надежность, — голос прозвучал очень глухо, будто звуки были полыми, — за то, что могу положится на тебя. И иногда мне кажется, что только ты достоин моего доверия.

— Только я? — Минсок вскинул бровь.

— По крайней мере, ты ни разу не обманул моих ожиданий и не предал моего доверия, — Исин перевел отсутствующий взгляд на Кима, пугающе глядя своими карими глазами сквозь него, — иногда мне кажется, что ты идеальный во всех отношениях.

— Думаю, Лухан с тобой будет в корне не согласен…

— Это его право, — Исин развел руками, взгляд его резко стал осмысленным, — но правда в том, что в каком-то смысле, у него, как оказалось, чуть больше привилегий в отношениях с тобой чем у меня.

— О чем это ты? — Минсок слегка напрягся, боясь даже предположить, о чем идет речь. Тон Чжана нагнетал атмосферу напряженности, которая появляется после фразы «ты ничего не хочешь мне рассказать?».

— О твоем брате, разумеется. Интересно, когда ты собирался мне о нем рассказать? Или я просто не заслужил этого знания? — Исин недовольно вздернул вверх подбородок, его слова звучали сдержанно холодно.

— Я собирался рассказать и даже познакомить вас, при удобном случае. Просто такого случая не подвернулось…

— Мне, — уточнил Чжан, — он подвернулся Лухану.

— То была вынужденная мера. Я бы не стал говорить ему, не будь на то веских оснований. Просто у него слишком бурная фантазия, потому мне пришлось прояснить ситуацию, пока он не нафантазировал лишнего, — Минсок нервно пробежался пальцами по столешнице. — Не понимаю, почему ты так все драматизируешь. В конце концов, пусть это будет звучать грубо, но я имею право на личную жизнь, и не обязан отчитываться тебе о каждом человеке в моей жизни. Это ведь тебя не касается.

— Не касается? — Исин обескураженно ахнул, но тут же замер, осознав, что реакция была слишком бурной. — Да, в смысле… это не мое дело, но знаешь, вчера я попал в очень неловкую ситуацию, когда обнаружил в твоей квартире незнакомого человека. Твоего брата, о существовании которого не был в курсе только я. Так что я просто подумал, что стоило бы сказать об этом хотя бы для того, чтобы не возникло таких ситуаций. Я идиотом себя чувствовал.

— Да, — поспешно согласился Минсок, — да, ты прав. Мне стоило сказать тебе об этом. Просто все так… навалилось разом, и я совершенно об этом забыл.

Исин смотрел на Кима, чувствуя, как сознание щекочет подозрение, что слова не соответствуют действительности. Не «забыл», а «не собирался говорить». Нужно быть точнее в своих формулировках. На подсознательном уровне Исин четко понимал, что Минсок по какой-то причине просто не хотел рассказывать ему о своем брате, вот только никаких веских оснований для этого придумать Чжану не выходило.

— Слушай, — Исин чуть наклонился вперед, упираясь в столешницу, — мы ведь не сталкивались с твоим братом раньше, так? Просто есть ощущение, что мне очень знакомо его лицо, и я подумал, вдруг мы когда-то пересекались. В детстве или может быть…

— Не знаю даже, — неуверенно произнес Минсок, — могу сказать точно, что я вас не знакомил. Может быть это было без меня? Мир, знаешь ли, не так огромен, как тебе кажется.

— Да, — Чжан неопределенно качнул головой, — да, наверно не с тобой было. Если бы ты нас знакомил, я бы запомнил… Мне это просто покоя не дает. Я уверен, что уже его где-то видел, только никак не выходит вспомнить при каких обстоятельствах. Боже, так раздражает.

Исин обреченно уткнулся лбом в руки, покоившиеся на столе. Это действительно раздражало. Он, конечно, не отличался крепкой памятью, но все же. Он постоянно наталкивался на невидимую стену. Вот, казалось на языке крутится, почти-почти вспомнил, ухватил это воспоминание за хвост, ан нет, опять ускользнуло. Исин каждый раз втыкался лбом в стену, упуская нужное ему событие. Или череду событий. При этом, с каждой новой такой попыткой, он только сильнее убеждался, что с Чондэ они уже были знакомы.

— Ладно, — он хлопнул ладонью по столешнице, — оставим светские беседы на потом. Пойду приведу себя в порядок и приступлю к работе.

— Ага, — кивнул Минсок, облокачиваясь на стойку.

Он с погрешностью в несколько секунд проводил Исина серьезным взглядом в служебное помещение, пытаясь понять для себя, стоит ли нервничать, или же можно расслабиться. Он обещал себе не вмешиваться, потому что был сыт всем этим по горло. Не он заварил эту кашу, и не ему принимать последствия не его решений. Сколько уже можно сглаживать углы и брать удары, предназначенные брату, на себя? С Минсока хватит. Если он продолжит в том же духе, это никогда не прекратится. Чондэ будет продолжать, прекрасно понимая, что последствия, как и всегда, минуют его. Не в этот раз. Настал момент, когда ему предстояло самому разобраться с тем, что он наворотил, вот только…

Важно было то, что у Исина на пальце не было кольца, и это немного щекотало сознание тем фактом, что из плотины, которая сдерживала воспоминания, был вырван кусок, из-за которого она, потеряв свою целостность и устойчивость, может в любой момент рухнуть. И это случится не плавно. Воспоминания не будут пробиваться по чуть-чуть, как должны, потихоньку вставая на свои места. Они обрушатся огромным потоком, в котором Чжан Исин может просто потонуть. Огромный болезненный пласт воспоминаний просто поглотит его. Он еще тогда был на грани нервного срыва, не был в состоянии совладать с событиями, которые разворачивались стремительно. Что же с ним случится, если они обрушатся на него разом? Выстоит ли он? Его не стоит недооценивать, он сильный, но…

Минсок боялся, что понадеявшись на его силу, может взвалить на его плечи непосильную ношу, с которой тот просто не справится. И все рухнет. Все будет сложно. Сложнее чем сейчас. И станет еще сложнее, если Чондэ вдруг вздумает вторгнуться в это хрупкое равновесие. Ким Минсок предчувствовал бурю, которая была разрушительна для всех, и просто не мог не переживать из-за того, что где-то там, несколькими шагами ранее, он выбрал неверный маршрут. Фигуры на доске в невыгодных позициях. Одно неверное движение и мат.

***

Чондэ зацепил кончиками пальцев балконную дверь и с усилием отодвинул ее в сторону, стараясь удержать в руках два стакана и бутылку. Открыть дверь полностью так и не вышло, и он с усилием проскользнул на узкий балкон в небольшую щель.