— Значит, мне просто нужно было убить тебя, не дав шанса все исправить? — Минсок отвернулся к окну, скрещивая руки на груди.
— А у других был этот шанс? Хоть кому-нибудь кроме меня ты давал второй шанс? Если бы я не был твоим братом, я бы удостоился такой чести?
Минсок чуть повернул голову, чтобы бросить обеспокоенный взгляд на Чондэ. Дело было не в том, что сейчас так просто были раскрыты мотивы, которые Минсок тщательно пытался скрыть. Дело было в том, что его за это укорял человек, который по идее выигрывал от такого самодурства.
— Я понимаю, Минсок, — выдохнув, Чондэ сцепил пальцы в замок, и взглядом психиатра посмотрел на брата, — прекрасно понимаю, что ради близкого человека, готов делать исключения и идти на поводу у своих эмоций. Понимаю, что отказаться от такого человека сложно, хочется сделать для него как лучше, хочется…
Молодой человек осекся и торопливо поправил мокрые волосы, спадающие на лицо.
— Но иногда нужно просто остановиться, Минсок, — тихо проговорил он, упирая расфокусированный взгляд в телефон на столе, — просто перестать. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Ты просто оказываешь мне медвежью услугу. Думаешь, что так будет лучше для меня, но что если так будет лучше только для тебя? Что если мне это не нужно? Что если бы для меня было лучше закончить все еще тогда? Поставить во всем эту жирную точку и раствориться. Потому что я просто не хочу, чтобы все было так…
Минсок болезненно прикрыл глаза, потирая пальцами переносицу. Он уже перестал понимать, что происходит. Не понимал, что творится в его голове и в голове Чондэ. Все это было слишком сложно и не было единственно верного решения. Не было такого варианта развития событий, в котором все были бы счастливы. И так было всегда. Если кому-то было хорошо, кто-то другой обязательно должен был страдать. Эта неприятная черта человеческого мира слишком напрягала Минсока, путала его. Слишком обременительно думать о том, кто и что получит, если ситуация обернется так, а не иначе. Слишком тяжело принимать последствия и чувствовать уколы совести за то, что не смог осчастливить всех.
— Неужели ты не можешь просто попытаться? — еле слышно выдавил Минсок. — Хотя бы ради меня.
— Я уже пытался! — неожиданно взорвался криком Чондэ. — Я пытался и не раз, но к чему это привело?! Сколько еще неудачных попыток мне нужно вытерпеть, прежде чем ты поймешь, что это просто не для меня?!
Молодой человек качнулся и подскочил с дивана, уверенно и быстро двигаясь к брату, чтобы посмотреть ему в глаза, которые он старательно прятал. Признавать свои ошибки он не любил еще больше Чондэ. Однако у Чондэ на это хватило храбрости, а вот Минсок упрямо продолжал гнуть свое, искренне надеясь, что спустя какое-то время его правота станет видна.
— Ты никогда не думал о том, что быть частью этого мира, жить, быть счастливым, просто не всем дано? Я устал от всего этого дерьма! От безуспешных попыток поступать правильно, от постоянной борьбы за хотя бы маленький кусочек личного счастья! Эта жизнь не дается мне легко! Она требует от меня слишком много сил, а все что я получаю взамен, это прицельные удары в челюсть!
Чондэ с силой пнул ногой по кофейному столику, заставляя Минсока неприятно поморщиться от глухого удара и крика отчаяния, который последовал за ним.
— Я просто устал, — еле выдавил Чондэ, напрягаясь всем телом. — И больше не хочу ничего из этого…
— Может тебе уже пора перестать драматизировать? — Минсок бросил на Чондэ оценивающий взгляд. — Я как будто тебя заставляю начинать все заново в концлагере. Сейчас совершенно другое время, нет ни отца, ни его женщин… никого, кто бы мог мешать тебе жить. Самое лучшее время начать все с самого начала. Ты полностью свободен. Ты можешь быть тем, кем хочешь, а не тем, кем должен. Любой твой каприз, понимаешь? Единственное, что сейчас тебе может помешать, это ты сам…
Чондэ раздраженно дернул головой, показывая тем самым, что даже слушать об этом не хочет. Это просто только на словах, а в жизни будет еще сотня препятствий, об которые он разобьется. И ради чего?
— Просто начни, только попытайся, — настоятельным родительским тоном, почти упрашивая, попросил Минсок, — это не должно быть сложно. Не после всего. Заведешь новых знакомых, выберешься наконец из своего кокона одиночества. Найдешь девушку, не на один раз, а для серьезных отношений, или… хм, парня.
— Не хочу, — отрезал Чондэ.
— Ладно, мы можем начать с чего-то простого. Будем постепенно приучать тебя к ответственности, научим заботится о ком-то. Как насчет собаки? Лабрадор, например? Или кота?
— Я же сказал, — сквозь зубы процедил Чондэ, сжимая руки в кулак, — не хочу. Ни абстрактных девушек или парней, ни обременительных домашних животных. Мне не нужен кто-то, просто чтобы был, — молодой человек повернулся и посмотрел в глаза брату, — мне нужен конкретно Чжан Исин, и больше никто.
Уголки губ Минсока дрогнули. Ему абсолютно не нравилось, что эти двое говорят одно и то же. Будто сговорились. Этого им не надо, этого они не хотят. Будь добр, Ким Минсок, подай нам то, не знаем что.
— Сдался тебе Исин, — хмыкнул молодой человек, закатывая глаза, — тебя на нем просто заклинило. Отпусти и забудь. Найдешь кого-нибудь лучше.
— Нет! — прокричал не своим голосом Чондэ. — Не найду!
Минсок опустил голову, тяжело выдыхая, и неосознанно начал теребить мочку уха. Неужели со всеми младшими братьями так сложно?
— Перестань вести себя как маленький ребенок, — медленно и вкрадчиво произнес он. — Если ты перестанешь капризничать и упрямиться, жить сразу станет проще. Не хочешь отношений, ладно. Принуждать не буду. Попробуй что-нибудь другое. Сходи до магазина, прогуляйся, проветрись…
— Я хочу устроиться на работу, — уверенно оборвал его Чондэ.
— О? — Минсок удивленно вскинул бровь, глядя на напряженные плечи брата. — Здравая мысль. И куда?
— В кафе, — коротко ответил Чондэ, вскидывая голову вверх, — в какое-нибудь миленькое кафе. Например, хм, в твое. Там же как раз, какое совпадение, нужны работники, разве нет?
Минсок сделал глубокий вдох и продолжительно выдохнул через рот, чтобы сдержать раздражение, а потом упер руки в бока и опустил взгляд, подбирая нужные слова.
— Ты издеваешься, да? — как можно спокойнее проговорил он. — Ты издеваешься! Ты не будешь работать там. Ты не будешь приходить туда, гулять где-то поблизости, смотреть в сторону того кафе и даже думать о нем забудешь, ясно?
— Но почему? — искренне удивился Чондэ, поворачиваясь к брату. — Вам ведь лишние руки не помешают.
— Нет, — коротко ответил Минсок. — Нет и это окончательный ответ. Ты не будешь там работать. Даже в своих самых откровенных мечтах держись от него подальше!
— Почему?
— Да потому что! — вскрикнул молодой человек. — Ты прекрасно знаешь почему! Найди себе другое кафе.
— Что за монополия на кафешки! — в сердцах топнул ногой Чондэ. — Как будто мир рухнет, если мы снова будем работать вместе!
— Даже если бы я был достаточно безрассуден, чтобы позволить этому случиться, во-первых, с меня хватит быть твоим начальником, мне там одного шалопая достаточно, во-вторых, ты будешь держаться от Исина так далеко, как только возможно.
— А что случится, если я не буду? — скривив губы, поинтересовался юноша, бросая взгляд полный вызова на брата. — Что произойдет? Он ведь даже не помнит обо мне. Я просто приду и скажу: «Привет, я Ким Чондэ и очень хочу здесь работать». И все. Я не собираюсь делать ничего из ряда вон. Не собираюсь ломать ему жизнь откровениями или еще чем-нибудь таким.
— Конечно нет, ты ведь это уже сделал, — резонно заметил Минсок, выразительно двинув бровями.
— Что может произойти, Минсок? — спокойно поинтересовался Чондэ, пропуская выпад. — Если ты боишься, что он попадет в мою плохую компанию и я его испорчу, то этого не будет. Мы просто начнем все с самого начала. С нуля. Как два незнакомых человека. И будь что будет. Почему я не могу этого сделать?
