— Чжан Исин, — тверже и властнее сказал Чондэ, теряя терпение, — подойди. Я хочу сказать тебе кое-что важное. Очень. Важное.

Исину приходилось бороться с самим собой. Его гордость, осторожность и сила воли пали почти сразу от любопытства и слепой надежды. Он поднялся, очень нехотя, все еще сомневаясь, и, глядя себе под ноги, пошел к Чондэ, избегая смотреть на него. Если все, что сказала Смерть правда, Исин самый жалкий и ничтожный человек, раз позволяет собой так вертеть. Ему это определенно не нравилось. Гордость скулила. Но что он мог поделать, когда так крепко был привязан к Чондэ?

— Говори, — буркнул Исин, останавливаясь перед молодым человеком. Он тут же начал с интересом теребить пальцами края футболки, чтобы занять себя, отвлечь. Чтобы слышать Чондэ очень невнимательно. Или же наоборот. Чтобы отвлечь себя от всего остального и только слушать.

— Сядь, — слабо попросил Чондэ, мазнув пальцами по воздуху, — пожалуйста.

Исин помедлил, прежде чем плюхнуться на пол перед молодым человеком, и тут же опустил голову, разглядывая свои руки. Какое-то время они молчали. Исин потому что принципиально не хотел ничего говорить, да и сказать ему, в сущности, было нечего, а Чондэ по какой-то другой причине.

— Послушай, — подал голос молодой человек, тяжело вздыхая, — мне правда жаль, что все так вышло. Ты, наверно, очень разочарован во мне.

— Так это правда? — как можно безразличнее спросил Исин. — Все, что он сказал?

— Да. Отчасти. Возможно, — сбивчиво заговорил Чондэ. — Но ведь я с самого начала не претендовал на звание классного парня. Я говорил тебе, что я вовсе НЕ хороший человек, а ты почему-то пропускал это мимо ушей.

— Значит, — Чжан глубоко вдохнул и резко выдохнул, чтобы избавиться от раздражения, — это я виноват?

— Нет, конечно же нет, — как можно мягче произнес Чондэ. — Все случилось, как случилось и никто в этом не виноват.

Исин вскинул голову и долго, очень пронзительно, смотрел на молодого человека, пытаясь что-то для себя понять. Под этим взглядом, немного суровым из-за напряженного лица и сдвинутых бровей, Чондэ чувствовал себя неуютно.

— Что-то не так? — поинтересовался он, чувствуя странное волнение.

— Нет, — мотнул головой Исин и вновь опустил голову, — просто… мне вдруг стало интересно, действительно ли ты не чувствуешь вины…

— Вины за что?

— Да хоть за что-нибудь! — вскрикнул Чжан, вскидывая голову к потолку, словно пытался проглотить слезы. — Господи, я… уже ничего не понимаю.

— Мне жаль, — эхом отозвался Чондэ. — Я правда не хотел, чтобы все закончилось так.

— Неужели? — горько усмехнулся Исин, в попытке задеть. — А выглядело так, будто бы специально к этому шел.

— Послушай, Малыш Син…

— Не называй меня так! — оборвал его Чжан. — Я уже давно не ребенок.

— Ты всегда для меня будешь ребенком… — мягко улыбнулся Чондэ.

Эта фраза, произнесенная вроде бы без злого умысла, отчего-то сильно задела Исина. Как будто его ни во что не ставили. Он был для них всего лишь несмышленым ребенком, с которым не считаются. Чондэ никогда не воспринимал его серьезно. Как человека, как личность. Никогда не смотрел на него иначе. Это… обидно.

— Я знаю, было бы лучше, если бы ты злился на меня, если бы ненавидел, — продолжал Чондэ, — но Исин, я не хочу так. Не сейчас, когда у меня уже не будет возможности ничего изменить. Я просто хочу… чтобы ты простил меня, и мы разошлись с тобой как старые друзья. Без сожалений и затаенной обиды. Воспоминания сотрутся, но эмоции… эмоции останутся. И я не хочу, чтобы это была злоба.

— Лучше, чтобы это было сожаление и боль, так? Потому что…

— Не сожалей ни о чем, слышишь меня? — Чондэ не дал ему договорить. — Я всего лишь эпизод в твоей жизни. Всего лишь отрезок времени. Короткое приключение. Испытание. Просто сделай выводы и иди дальше. Все это в прошлом, которое скоро снова будет стерто.

— Я не хочу забывать, — прошипел Исин, злобно стискивая зубы. — Хочу помнить о тебе и обо всем, что ты натворил.

— Ты забудешь, — тихо произнес Чондэ, продолжительно выдыхая, потому что приступы боли стали сильнее, — снова забудешь, потому что не должен помнить обо мне, об этой стороне…

— Я не дам себе забыть, — уверенно заявил Чжан, — хорошие или плохие, эти воспоминания теперь часть меня. Они часть моей личности. И ты тоже ее часть. Я не позволю забрать им это у меня. Я хочу помнить. Я не могу забыть снова…

— Ничто не забывается навечно, Чжан Исин, — Чондэ нервно облизал пересохшие губы, — не полностью. Что-то обязательно остается. Следы, по которым ты сможешь вернуться назад. Отыскать меня. Просто научись их видеть…

— Я не буду тебя искать, — обиженно буркнул Исин.

— Как жаль… а я так надеялся, — голова Чондэ дернулась и безвольно опустилась, упираясь подбородком в плечо, — хотел верить, что однажды, может быть в следующей или в следующей после следующей жизни, хоть когда-нибудь… мы встретимся. И все начнем с самого начала. Я буду другим. Буду хорошим человеком. Таким, который будет достоин твоей любви. Только ты не меняйся, чтобы я мог тебя найти, хорошо?

Исин ничего не ответил. Не потому, что не знал, хочет ли повторить эту историю, а потому что не хотел давать обещаний, которые не сможет исполнить. Он ведь не Чондэ. Ему это просто не по силам. Он не такой.

— Исин, я умираю, — жалобный, дрожащий от слез голос Чондэ вывел молодого человека из раздумий, — по-настоящему, понимаешь? Мне так больно… а ты не можешь даже кивнуть головой, чтобы вселить в меня надежду на то, что однажды, когда-нибудь у нас все будет хорошо. И я смогу все исправить. Сделать все правильно. Почему? Я нарушил ради тебя столько запретов, я столько раз был на грани смерти из-за тебя! Я умираю сейчас из-за тебя, а ты не можешь даже кивнуть мне в ответ!

Крик Чондэ раскатом грома пронесся по залу. Смерть почти кинулась к Исину, чтобы защитить его от опасности, но вовремя остановилась и отступила назад в тень. Чондэ был не в том состоянии, чтобы причинить кому-то кроме себя вред. Он был уже почти мертв. Болезнь разрывала его сердце. Оставались считанные минуты.

— Неужели я не заслужил?

Чондэ сжал пальцы в кулак, больно впиваясь ногтями в ладонь. По его щекам текли слезы. Ему было больно. Невыносимо больно. Он больше не мог терпеть и инстинктивно пытался вывернуться, найти такую позу, в которой боль бы ощущалась меньше, но тело парализовало ниже пояса.

— Неужели я настолько ужасный человек, что ты не можешь мне даже кивнуть в ответ? — проскулил Чондэ, выгибаясь в спине. — Я не жду благодарности, не прошу принять смерть вместо меня, не прошу выполнять обещания, просто кивнуть… соврать. Это не должно быть сложно.

Исин хотел едко заметить, что это вовсе не сложно для кого-то вроде Чондэ, но вместо этого ответил лишь короткое:

— Хорошо.

Чондэ обмяк. Его обессиленное тело тряпичной куклой валялось в кресле, он еле дышал. Он выгрызал каждую минуту из лап смерти, отчаянно сопротивлялся, потому что ему еще было что сказать. Что-то очень важное.

— Чжан Исин, — еле выдохнул он, разглядывая потолок, — я хочу тебя попросить об одолжении. О последнем, небольшом одолжении.

— Попроси, — спокойно согласился Исин.

— Обязательно, но прежде, пожалуйста, подойди поближе, мне сложно говорить…

Чжан Исин встал на колени и подполз к самым ногам Чондэ, будто собирался исповедаться.

— Нет, — мотнул головой молодой человек, — еще ближе. Мне нужно очень близко. Наклонись ко мне.

Исину пришлось встать на ноги, чтобы оказаться над Чондэ. Он уцепился руками за спинку кресла и нагнулся вперед, оказываясь с юношей лицом к лицу. Чондэ, увидев страх и отблески отвращения в глазах Исина, смущенно повел головой в сторону. Он не имел понятия, как сейчас выглядит со стороны, но понимал, что ужасно.

— Есть кое-что, что я должен тебе сказать, — он с усилием положил свою руку Исину на затылок, заставляя опуститься еще ниже, почти уткнуться в плечо, потому что так лица не было видно, — так что не перебивай меня. Не имеет значения, что ты думаешь по этому поводу, я просто должен это сказать, пока могу.