Исин осекся. Он был растерян. Он был в тупике. Так много всего, что он не понимал. Ему хотелось плакать. Хотелось бежать отсюда со всех ног. Почему они делают это с ним? Почему они не оставят его в покое?

— Он умирает, Чжан Исин, — спокойно произнесла Смерть, видя, как юноша застыл, со слезами на глазах глядя на свои дрожащие руки.

— Почему? — жалобно спросил Исин, вскидывая голову.

Смерть грубо схватила его за плечи и развернула от себя, поворачивая лицом к Чондэ. Тот еле дышал. Каждый его прерывистый вдох дрожью отдавался во всем теле.

— Я не знаю, — с издевкой и насмешкой произнесла Смерть. — Волчанка, наверно.

Исин смотрел на Чондэ. Просто смотрел. И в голове как-то не укладывалось, что он умирает. Будто бы это слово просто нельзя было применить к нему. Чондэ НЕ МОЖЕТ умереть. Исин видел его смерть не один раз и просто перестал верить в ее правдивость. Чондэ был как мальчик, который кричал: «Волки!». В один прекрасный момент уже нельзя воспринимать смерть всерьез. И сейчас Исин не воспринимал. Он думал, что будет как в прошлый раз. Его просто разыгрывают. Чондэ вечно с ним так поступает. Исин постоянно верит ему, а потом оказывается обманутым. Это очередная его жестокая шутка.

— Он умирает, — шептала Смерть на ухо, — по-настоящему умирает. В этот раз ему не удастся выкрутиться.

— Нет, — слабо вторил Исин, чувствуя, как железная перчатка смыкается на его шее, не давая возможность повернуть голову.

— Да, Чжан Исин, — продолжала Смерть. — Он больше не вернется к тебе. Никогда. Это наказание за непослушание. Ваша расплата. Ничего бы этого не случилось, если бы вы слушали меня. Не было бы ни боли, ни страданий…

Голос Смерти звучал глубоко, он гипнотизировал, пробирался в самое сознание. Исин хотел прогнать его из своей головы, но не мог. Не мог ему сопротивляться.

— Это все его бунтарский нрав. Он испортил тебя. Отравил твою душу. Он плохая компания для тебя. Ты поддался, пошел у него на поводу. Ты действительно думаешь, что важен ему? Именно ты? Он просто любит нарушать правила. Запретный плод всегда сладок. Ты не был бы ему нужен, если бы с самого начала был в зоне его досягаемости. Дело не в тебе, а в том, кем ты должен стать. Он тянулся к тебе, потому что было нельзя. Потому что знал, что ни к чему хорошему это не приведет. По правде… он просто любит страдать и драматизировать. Ты думал, что он глубоко несчастный человек, ведь так?

Смерть скользнула рукой в железной перчатке по животу Исина, прижимая его к себе, и только сильнее сжала пальцы на его шее. Исин чувствовал себя беспомощным. Он поджимал дрожащие губы, наблюдая за безразличным лицом Чондэ, и сладкий голос Смерти, эхом отбивающийся в голове, просто не оставлял шансов считать сказанное ложью. Как Змей Искуситель.

— Он просто мазохист, — Смерть по-змеиному растягивала слова. — Есть два пути для тех, кто постоянно сталкиваются с болью. Отрицать и сопротивляться или наслаждаться ей. Он выбрал второе и не прогадал. Поначалу. Когда его высмеивали, когда били, когда издевались над ним, это имело смысл, но когда это закончилось… он был опустошен. Ему не хватало боли, понимаешь? Он с таким упорством делал все наперекор мне, ожидая, что я отшлепаю его по заднице, но все тщетно… Я никогда не давал ему то, чего он хочет. И он стал изыскивать другие пути, чтобы его не терзала вечная скука. Ты ведь и сам видел. Пьянки, женщины, но все это было не то. Саморазрушение, душевная боль — вот, чего он хотел. И он нашел это. Сначала Том, затем ты. Только так он чувствовал себя живым. Только через боль. Только через страдания. Это подтверждало ему, что он все еще жив.

— Нет, — слабо запротестовал Исин, — ты врешь.

— Посмотри на него! — вскрикнула Смерть, дернув рукой, которой сжимала шею, и Исин качнулся как тряпичная кукла, снова переводя опущенный взгляд на Чондэ. — Посмотри внимательно! Разве так выглядит человек, который умирает в адских муках? Ты видишь это? Он ведь наслаждается. Ему доставляет удовольствие все это.

Исин дрожал. Странное чувство охватило его, похожее на страх где-то на границе осознания того, что все это время он не был в безопасности. Ни на секунду. На губах Чондэ была слабая блаженная улыбка, от которой мурашки бежали по телу.

— Это не так, — прошептал Исин, не веря своим словам.

— Не так? Ты говоришь так, потому что хочешь быть для него значимым? Хочешь отчаянно в это верить? Что нужен ему не потому, что ему скучно. Или же… тебя так впечатлили его романтичные, полные драматизма слова об искуплении? Искупление… — Смерть усмехнулась. — Какое хорошее оправдание он нашел всему этому дерьму. Как будто он действительно переживает из-за содеянного. Как будто понимает, что поступил неправильно и чувствует за это вину. Ты видел много, Чжан Исин, но не видел еще больше. Он. Не. Изменился. Ему чуждо сострадание. Как и раньше. Он насыщается собственной болью и питает силы в человеческом страхе. Это заставляет его чувствовать свое превосходство. Жертвы насилия в будущем либо становятся спасителями, всеми силами стараясь не допустить, чтобы случившееся с ними повторилось с кем-то еще, либо сами становятся насильниками. И он. Никогда. Не был. Спасителем.

— Хва… — начал было Исин, но не успел закончить, потому что его слабый голосок перебил властный оклик Чондэ.

— Прекращай! Не видишь разве, что пугаешь его?

— Я? Пугаю? — удивленно выдохнула Смерть и усмехнулась. — Что ж, так тому и быть.

Она вскинула руки вверх, освобождая Исина от захвата, и покорно сделала шаг назад. Исин облегченно выдохнул и тут же повалился на пол, хватаясь за горло, на котором, кажется, был покрасневший след от чужих пальцев.

— Ты слишком груб с ним.

— Разве? — задумчиво произнесла Смерть. — Возможно. Я просто не умею как ты.

— Не умеешь как я что?

— Обманывать.

Чондэ сдавленно засмеялся, но тут же его смех превратился в отвратительный кашель, заставляя согнуться пополам, прижимая руки к губам. Смерть отвернулась. Ей не нужно было видеть самой, чтобы знать, что Чондэ судорожно сжимает руки в кулак, чтобы никто не заметил потеки черной крови на его ладонях.

— Так может быть… если ты у нас такой добрый самаритянин, расскажешь ему, что происходит, — предложила Смерть и голос ее напряженно дрогнул.

— Нет, — Чондэ откинулся на спинку кресла, чуть запрокидывая голову и прикрывая глаза, — не хочу попусту сотрясать воздух. В этом нет никакого смысла.

— Почему же? — наигранно озадачено осведомилась Смерть.

— Будто сам не знаешь…

— Нет, — последовал ответ.

— Потому что ты все равно сотрешь ему память, — Чондэ снова закашлялся, отворачивая голову в сторону, и прикладывая к губам руку, сжатую в кулак.

— Ты еще чувствуешь ноги? — отстраненно поинтересовалась Смерть, разглядывая черный потолок Зала.

— Нет, — тихо вторил ей Чондэ.

— Тогда советую тебе не затягивать прощания, если ты еще хочешь попрощаться…

Чондэ молча проводил взглядом фигуру Смерти, которая решила отступить в темноту, чтобы дать возможность спокойно попрощаться. Исин лежал на полу и не шевелился. Он невидящим взглядом смотрел в сторону и, кажется, уже вовсе перестал понимать, что происходит и где он находится. Он корил себя за то, что с самого начала принял все на веру. Если бы он оставил себе лазейку, хоть какую-то, пусть даже самую маленькую вероятность, что все это лишь фестиваль его бурного воображения, ему было бы куда проще существовать во всей это ситуации. Но он слишком сильно хотел, чтобы все это было реально. Слишком.

— Малыш Син, — тихо позвал Чондэ.

Исин не ответил. Он решил притвориться мертвым. Так лучше. Так безопаснее для него и его чувств.

— Исин, — снова позвал Чондэ.

Снова никакой реакции. Исин считал, что не должен давать Чондэ шанса. Если он будет зол и обижен, если будет убежден в том, что Чондэ гнусный человек, воспользовавшийся им от скуки, то будет не так больно расставаться. Пусть объяснит, когда объявится снова, но только не сейчас. Нельзя позволить ему говорить. Он снова обманет.