Его визави смотрел на портсигар с легким недоумением, но было видно, что он старается понять.
- Андронов?.. - Он словно пробовал это слово на вкус. - Алексей Иванович? Востроносые солдатики с рыжими глазами...
- Да это я по матери Андронов, по новому паспорту, - весело сказал Андронов. - Пришлось в свое время и паспорт менять, и фамилию - были кое-какие проблемы с московской милицией, уже здесь. А вообще, по отцу я Гусев, всегда был Гусевым. Гусев Алексей Иваныч. Вы, вот, свою записную книжку как память бережете, а я - портсигар. С гражданской!
- Вы не очень обидитесь, если я скажу, что у вас манеры провинциального актера? - бесцветным голосом осведомился Иван Сергеевич. - Демонстрация раритетов времен гражданской войны... Декламация художественных текстов графа нашего красного, советского, Алексея Николаевича... Нет, чтобы просто сказать: следил, мол, я за вами, Иван, в вещичках ваших копался... - Он посторонился, давая дорогу спускавшейся сверху пожилой тучной женщине в переливчатом пурпурном нарядном платье. - Понял, мол, что к чему и решил познакомиться поближе. Я книгу эту тоже, разумеется, читал, еще в детстве. Только помню, конечно же, не так хорошо, как вы. Не так дословно. Мне, знаете ли, другие ближе к сердцу, согласны?
- Согласен, - с удовольствием подтвердил Андронов-Гусев.
- Интересная вещица, - продолжал Иван Сергеевич, забирая с подоконника портсигар. - Пронесли, значит, через Дверь... Гусев Алексей Иванович... Кажется, несколько республик учредил, у Махно повоевал и у Буденного... А потом - прямиком на Марс, с инженером Лосем.
- Да, с Мстиславом Сергеичем, - улыбаясь, кивнул Гусев. - Значит, на самом деле читали "Аэлиту"...
- И вы, я вижу, тоже обо мне кое-что знаете.
- Это уж я здесь, - сказал Гусев. - Горы книжек проглотил.
- Может быть, продолжим разговор в более подходящей обстановке?
- Тогда у вас. У меня занято. Я там ваших разместил, они меня расшифровали.
- Ага... - Иван Сергеевич призадумался. - Не очень поцарапали ребят?
- До свадьбы заживет! - махнул рукой Гусев. - И пистолетик ихний вам отдам, мне он ни к чему.
- Давай на "ты", товарищ Гусев, - предложил Иван Сергеевич. - Одного ведь поля ягоды.
- Давай, - тут же согласился Гусев. - А ты с собой сюда ключ от стартера, случаем, не прихватил? Или какую-нибудь детальку от фазоциклета?
- От фазоциклера. Недублированного. Нет, не прихватил.
- А я вот портсигар свой взял...
- Мне сюда ляпник надо было бы прихватить, с ядовитой ляпой, - помрачнев, сказал Иван Жилин, бортинженер космического фотонного грузовика "Тахмасиб", а позже - агент Совета Безопасности, однажды направленный для выполнения задания в Страну Дураков.
7.
Они пили коньяк, нашедшийся в сумке Жилина, закусывали яблоками и вели разговор. Бутылка "Дагестана" стояла на тумбочке, Жилин расположился на кровати, а Гусев рядом, на стуле. Дверь на лоджию была открыта настежь, потому что Гусев вовсю дымил - на посиделках со спиртным ему всегда хотелось много курить.
Как выяснилось, Жилин прошел через Дверь позже Гусева, но гораздо быстрее определился со своим местом в этой новой жизни.
У Гусева все было совсем по-другому. Бывшего красного конника, участника межпланетного перелета, организатора заварухи на Марсе и основателя "Общества для переброски боевого отряда на планету Марс в целях спасения остатков его трудящегося населения" приметили тут совершенно случайно. Бродил себе по рынку, выбирал апельсины-мандарины, и вдруг - "трах-бах!", разборки, "конкретные пацаны" с оружием, крики, мат-перемат, переполох, драка... Как человек в прошлом военный и бесшабашный, Гусев не смог не вмешаться. Тем более, что и его, пробегая, зацепили кулаком по ребрам. Врезал одному, другому, завладел пистолетом и ну месить дальше - всех, кто под руку попадался. А когда нагрянула милиция, бросился вместе с новыми сотоварищами к машинам. Погрузились, помчались куда-то по улицам Москвы, целой колонной. Лишь потом разобрался, что к чему и кто есть кто, перезнакомился... И был принят в одну из местных группировок - им тогда было несть числа - как эффективная боевая единица. Много всякого было в те страшненькие годы переползания к капитализму, лилась кровь, менялись хозяева, но Гусев всегда приходился ко двору. И, умудренный опытом, на первые роли не рвался. Это была его стихия, именно таких встрясок не хватало ему в прежней жизни, когда гражданская отгремела, революцию на Марсе совершить не удалось и закончились вояжи по Америке и Европе, где он рассказывал про драки с марсианами, про пауков и про кометы... Пресной стала жизнь бок о бок с преданной, но уже приевшейся Машей, душа рвалась в бой, ниспровергать и разрушать, душить и давить врагов... Знание о Двери пришло как бы само собой, словно свалилось с небес, и он шагнул за порог без особых раздумий. И оказался в том самом мире, за который воевал, в настоящем, а не книжном мире. И разве мог он помыслить в своих двадцатых, что будущее окажется совсем не таким, каким рисовалось?..
Шли годы, он все время был при деле и жил очень даже безбедно. И ничуть не сомневался в том, что может в любой момент, если постарается, отыскать Дверь и вернуться к себе. Но возвращаться не собирался. Как-то унизительно было бы вновь очутиться в книге, в придуманном писателем мире, развоплотиться, обернувшись тем же самым набором букв, черных знаков на белой бумаге. Не желал он возвращаться.
С годами Гусев остепенился, драк уже не искал - да и прошло время драк. Новые хозяева делали большие деньги, в основном, без кровопролития, и не с мелких базарных торговцев сшибали копейки, а промышляли сбытом наркотиков. Сильные были наркотики, не чета листьям марсианской хавры. Сфера влияния росла, сбыт шел по всей России, цепочки тянулись во все стороны, в города большие и малые. Здешнее захолустье тоже, казалось бы, надежно контролировалось хозяевами Гусева - и вот на тебе! Появились некие конкуренты, начали забрасывать свою продукцию в заповедные угодья, уводить покупателей. И кто, оказывается, на этих конкурентов работает? Иван Жилин, который жизнь собственную, книжную, намеревался посвятить искоренению наркотика "слег" в Стране Дураков! А вместо этого шагнул в Дверь и принялся отнюдь не книжный, а настоящий, подлинный мир заваливать наркотой...
Что он сказал ему, Гусеву, чуть ли не в самом начале разговора, после первой порции коньяка? "Я, Алексей, дело бы здесь для себя без труда нашел, я же прирожденный технарь. Бортинженер космического корабля как-никак, хоть и бывший. Но я вполне сознательно поставил себе задачу, - когда осмотрелся, пригляделся и понял, что тут творится. Это не они меня отыскали, это я их отыскал..."
- Эх, Ваня, - задумчиво сказал Гусев, медленно жуя яблоко. - А мы ведь с тобой, наверное, тут единственные, кто два разных Марса видел. Я - равнину оранжевую, с кактусами, ящерицами и пауками, ты - пустыню с летающими пиявками... А здешний Марс, настоящий, совсем другой: ни марсиан, ни пиявок.
Он перестал жевать и посмотрел на Жилина. Тот полулежал, облокотившись на подушку, и глаза у него были туманные и невеселые.
- Мне вот что иногда в голову приходит, Ваня, - продолжал Гусев. - Не угодил ли я из одной книги в другую? Может, Дверь - это переход между книгами, а не выход в реальность? И я по-прежнему чья-то выдумка...
- Не исключено, - вяло произнес Жилин. - Все сущее - выдумка то ли Господа Бога, то ли кого-то еще. Или чего-то еще. Иллюзия, Алексей, все сущее - сплошная иллюзия. Ум есть эманация тела, а тело есть выдумка ума... Только нам не дано узнать, так ли это на самом деле или нет, поэтому мой тебе совет: не задумывайся.
- Не получается. Я только здесь по-настоящему и думать-то начал. Раньше все было ясно, а теперь... - Гусев помотал головой. - И еще я про Дверь все никак понять не могу. Что это за штука такая, кто ее выдумал?.. Все ли могут ее открыть, и много ли таких, как мы с тобой, здесь болтается?..
