В наши дни через Троицкие ворота машины не едут: они стали пешеходными, через них стремятся в Кремль люди со всей земли.
Они идут и по мосту, переброшенному между берегами Неглинки, к воротам Кутафьей башни.
Как утверждали, название Кутафьей башни происходит от слова «кутафья», что значит неуклюжая, неказистая. Но у слова «кут» есть, как свидетельствует словарь Даля, еще одно значение – угол, отсюда – закуток. Башня стояла в стороне от Кремля, поэтому прозвали ее Кутафьей. А неуклюжей, неказистой вряд ли она казалась.
В древности перед проездными башнями Кремля устроили дополнительные укрепления – предмостные башни; они стояли у реки или перед рвом, заполненным водой. Со временем рвы засыпали землей. Неглинку, как мы знаем, спрятали в трубу. Сохранился один мост и одна предмостная башня – Кутафья.
Над ней нет шатра, свод разобрали, так и стоит она ничем не прикрытая.
– А была когда-то похожей на другие кремлевские башни, – утверждает Алексей Васильевич Воробьев, показывая мне свои рисунки. На них Кутафья башня изображена с крышей, двурогими кремлевскими зубцами, гораздо выше, чем сейчас, с решетками по бокам. Они обрушивались перед врагом, попадавшим в нее, как в каменный мешок, ловушку…
Кутафья башня в свое время походила на Троицкую башню, до того как ее надстроили в XVII веке. Средневековый Сигизмундов план подтверждает это открытие Воробьева.
– У обеих башен, – рассказывает он, – одинаковый характер кладки. В Троицкой башне мы нашли бойницы для подошвенного боя, через них стреляли, стоя на земле, у подошвы башни.
Такие бойницы найдены и у Кутафьей башни, они частично сокрыты наросшим за века «культурным» слоем земли. Главный вывод Воробьева такой: строилась Кутафья башня одновременно со всеми башнями Кремля в XV веке, а не в XVI, как считалось прежде. Это еще одно из открытий, не последнее на нашем пути…
Идем дальше по стене по часовой стрелке, и с одной стороны видим панораму Москвы, а с другой – стену Арсенала, врезавшегося в тело Средней Арсенальной башни. За ее впадины в форме арок звали ее Граненой. Стоит она как раз посреди Арсенала, поодаль от берега невидимой Неглинки. Поэтому в XVII веке, когда другие башни обветшали, эта была, как отмечалось в старинных описях, «вся цела».
В двадцатые годы ХIХ века констатировалось, что на ней «растет трава», но и тогда все здесь сравнительно хорошо сохранялось. «Стройная и серьезная она глядит оконным проемом своей дозорной вышки, как страж недремлющим оком», – замечает о Средней Арсенальной башне известный нам историк, живший до 1918 года в Кремле. Это «око» напоминает окно Набатной башни, стоящей вблизи Спасской башни. Бартенев высказал мысль, что Средняя Арсенальная служила Набатной при Троицкой; очевидно, так оно и было.
Во времена Ивана Калиты и Дмитрия Донского, когда Кремль был меньше, как раз на месте Средней Арсенальной находился угол крепости. В XV веке стену удлинили в восточном направлении. Над ее зубцами выглядывают два этажа окон Арсенала. Для окон, чтобы через них беспрепятственно проходил свет, срезали часть стены Кремля, опустили зубцы на несколько метров. К такому выводу пришел ведущий меня второй час по стенам и башням Алексей Васильевич Воробьев.
Доказательства этому видны на теле Угловой Арсенальной башни в зарубках на камнях. Следы прошлой кладки говорят, что стена примыкала к башне гораздо выше.
Перед Арсеналом, у Троицкой башни, зубцы вдруг резко опускаются лесенкой для того, чтобы раскрыть окна Арсенала.
Возле него высится многогранник замечательной Угловой Арсенальной башни. Звалась она до появления в Кремле здания Арсенала Собакиной, потому что рядом находился двор, принадлежавший боярину Даниле Собаке.
Когда в 1812 году в заминированном Кремле прогремел по приказу Наполеона взрыв, половина Арсенала взлетела в воздух, а башня эта, хотя и находилась рядом, устояла, лишь покрылась трещинами.
Прочнее башни нет. У Угловой Арсенальной башни, как сказано выше, восемнадцать граней, они сливаются в один округлый мощный столп. Он защищал не только две стены, но и источник воды, поэтому сделана башня вдвойне неприступною. Как пишет Сергей Петрович Бартенев, «гениальный зодчий заключил родник необыкновенно обильный водою, сохранивший свою мощь и до наших дней».
В конце ХIХ века исследователи пытались выяснить, откуда здесь вода. Сутки откачивали ее насосами и не осушили – значит, подземный ключ неистощим. По каменному желобу вода из родника стекает в Неглинку, что под землей.
Одним из «чудес древнего Кремля» называют родник, и, чтобы увидеть его, открываем железную дверь в башню. Делаем шаг вперед – и летний зной, солнечный свет сменяются тьмой, вечной прохладой и дыханием живой воды. Она дает о себе знать, едва переступаем порог. Однако на стенах влаги нет. И это позволило в ХIХ веке разместить внутри башни архив. Бумаги от такого соседства не страдали.
Прежде чем спуститься вглубь, останавливаемся у окна – бойницы. Воробьев обращает мое внимание на неимоверную толщу кладки – метра на четыре. Оконный проем выложен в форме раструба. Широкий край таков, что я могу стать в раструб, не рискуя удариться головой о верхний косяк. Но чем ближе к прорези бойницы, тем уже и меньше проем. Такие бойницы в стакане башни видишь на восьми ярусах. Прежде пол каждого яруса покрывали доски, лежавшие на толстых бревнах. Дерево заменили бетон и железо. Лестницы, перекрытия сделаны из долговечных материалов.
А к источнику, как и прежде, ведет та лестница, что Петр Антонио Солярио сделал в толще камня. Она круто уходит вниз и позволяет опускаться по одному не сгибаясь. Отсчитав примерно ступеней сорок, вместе с неутомимым Алексеем Васильевичем осторожно спускаюсь я до самого основания башни.
Луч фонаря высвечивает из мрака под ногами кирпичную трубу, растущую из-под земли. Большие кирпичи, великолепная кладка, которая не позволяла плохо работать нашим современникам, когда они реставрировали эту трубу в земле. В диаметре она метров пять.
Что все это?
Над головой свод, точно мы оказались в подземном храме. В центре свода круглый проем. А сбоку узкая щель, предназначенная для верхнего света. Когда луч еще раз скользит по низу трубы, вижу на дне ее голубоватую воду, тихую и спокойную, спящую в подземном колодце под охраной самой мощной башни Московского Кремля.
Это и есть тайник, древний московский источник, заключенный в кирпичную трубу. Сколько ему лет – никто сказать не может. Не исключено, что он ровесник Москвы, не исключено, что поил людей и тогда, когда люди не знали Кремля.
Реставраторы вмонтировали в трубу стальную лестницу. Так что можно опуститься в колодец. У меня в руке банка, чтобы зачерпнуть воду из такого источника. Несколько метров вниз, и вот касаюсь холодной воды, уношу с собой полную банку.
На свету вижу – вода прозрачная, без запаха. Не удержавшись – пробую. Вода вкусная, прохладная, какой бывает, когда пьешь из родника.
Поднимаемся в шатер, сооруженный над многогранником Петра Антонио. Он высок, как колокольня, и светел – через проемы в толще кладки льются лучи солнца. На пути вверх видим два других свода, не считая подземного. Так что источник под тройной защитой кирпичных крыш.
Есть у Угловой Арсенальной башни еще одна тайна. Чтобы увидеть ее, надо снова пройти по лестнице, что ведет к ключу. А потом на полпути Алексей Васильевич сворачивает в сторону, и мы оказываемся в узком боковом проходе. Еще один поворот – снова коридор в толще кладки. Он-то и выводит нас к тому заветному месту, которое манило поколения исследователей Кремля.
Луч фонаря осветил возникший из мрака сводчатый зал. Ни окон, ни щели, напоминающих о существовании света. Даже громкий звук не доходит сюда, под стену Кремля! Не нужен ни свет, ни звук этому тайнику, сделанному для того, чтобы прятать.
В середине подземного зала стою во весь рост, рукой достаю свод. Значит, высота в этом месте достигает двух метров. А по краям свод спускается к полу. Не то чтобы стоять, даже сидеть в углу трудно. Кирпичный пол срезает круглую каменную трубу пополам.
