Г о с п о ж а   А л в и н г.   Я уверена, никакой беды пока не случилось.

М а н д е р с.   Пока, спаси и сохрани, нет. Но вот эти вот… отношения… исключительно неприличны.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Для Освальда это минутный порыв, уж поверьте мне.

М а н д е р с.   Да, да. Повторюсь, я в этих делах не разбираюсь… но по чести говоря…

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Ее нужно отослать из дома. Немедленно. Это ясно как день.

М а н д е р с.   Да, да, разумеется, само собой.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Но куда? Мы ведь не можем…

М а н д е р с.   Что значит «куда»? В отчий дом, разумеется, к отцу.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   К кому, вы сказали?

М а н д е р с.   К ее… Ах да… Энгстранд не отец ей… Нет, Бог мой, это никак невозможно. Вероятно, вы все-таки ошибаетесь, сударыня.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Как ни прискорбно, но и в этом я не ошибаюсь. Юханне пришлось признаться мне – так что Алвинг не смог отвертеться. Но что с этим можно было поделать? Только тихо замять дело…

М а н д е р с.   Да-да, ничего другого не оставалось.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Девица тотчас попросила расчет и получила более чем внушительную сумму, чтобы и впредь помалкивать. Все остальное она сладила сама. Перебралась в город, возобновила давнее знакомство с плотником Энгстрандом, ненароком намекнула, что она при деньгах, наплела про какого-то иностранца, будто его яхта стояла у нас летом на рейде. И мигом обвенчалась с Энгстрандом. Да вы сами их и венчали.

М а н д е р с.   Но разве я мог заподозрить? Я хорошо помню, как Энгстранд пришел сговориться о венчании. Он горько раскаивался, что они с невестой нагреховодничали, и жестоко корил себя за легкомыслие.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Разумеется, ему пришлось взять вину на себя.

М а н д е р с.   Как это все-таки бесчестно с его стороны! Так поступить со мной! Скажу по правде, не ожидал я этакого от Якоба Энгстранда, не ожидал. Немедленно призову его к ответу по всей строгости, пусть не сомневается. Ради денег! Да в таком союзе есть что-то развратное даже… И какую сумму получила девица на устройство дел?

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Тысячу двести крон.

М а н д е р с.   Подумать только, ради жалких двенадцати сотен позволить связать себя узами брака с падшей женщиной!

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Что же вы скажете обо мне, позволившей связать себя узами брака с падшим мужчиной?

М а н д е р с.   Господи, помилуй нас! Что вы такое говорите? Падший мужчина!..

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Неужто вы думаете, что Алвинг, когда я шла с ним к алтарю, был чище Юханны, которую повел под венец Энгстранд?!

М а н д е р с.   Эти случаи различны как земля и небо…

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Разница куда как невелика. Разве что в цене – жалкие двенадцать сотенных и целое состояние.

М а н д е р с.   Зачем вы равняете несопоставимые вещи? Вы вняли голосу сердца и советам близких.

Г о с п о ж а   А л в и н г   (не глядя на него). Я думала, вы понимаете, что в тот раз голос моего сердца взял неверную ноту…

М а н д е р с   (отстраненно). Если б я это понимал, не стал бы ежедневно бывать в доме вашего мужа.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Одно ясно – к себе самой я тогда не прислушалась.

М а н д е р с.   Зато прислушались, как и заповедано, к своим самым близким людям – матушке и тетушкам.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Верно. Они втроем и решили за меня эту арифметическую задачку. Удивительно, как легко у них сошелся ответ, что не принять такое великолепное предложение будет чистым безумием. Видела бы матушка, чем обернулось то великолепие…

М а н д е р с.   Вину за результат никто нести не может. Но, по крайней мере, ваше супружество состоялось в полном соответствии с законом и принятым порядком.

Г о с п о ж а   А л в и н г   (от окна). Вот именно – закон и порядок. Я часто думаю, не в них ли причина всех бед в мире.

М а н д е р с.   Госпожа Алвинг, грех так говорить.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Да, с этим ничего не поделаешь; подстраиваться под уложения, принимать в расчет соображения я больше не стану. Не могу! Работать и заработать свободу, вот что я должна.

М а н д е р с.   Что вы имеете в виду?

Г о с п о ж а   А л в и н г   (барабаня пальцами по подоконнику). Зря я все годы покрывала Алвинга. Но мне казалось, иначе нельзя – и не ради себя, понятное дело. Я слишком трусила.

М а н д е р с.   Трусила?

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Чем бы кончилась молва о его похождениях? Все бы стали его жалеть: бедный муж, конечно, он в своем праве: жена из дому сбегает, загуляешь тут.

М а н д е р с.   Для таких суждений есть некоторые основания.

Г о с п о ж а   А л в и н г   (пристально глядя на него). А надо было по-другому, не трусить, а призвать к себе Освальда и сказать: видишь ли, сынок, твой отец был пропащий человек…

М а н д е р с.   Но Боже милостивый…

Г о с п о ж а   А л в и н г.   …и рассказать ему все, что рассказала вам, от и до.

М а н д е р с.   В этом я против вас, сударыня.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Да, знаю. Знаю! Во мне самой все возмущается при этой мысли. (Отходит от окна.) Вот до чего я труслива.

М а н д е р с.   То, что вы именуете трусостью, есть ваш долг и прямая обязанность. Или вы забыли, что ребенку надлежит любить и почитать отца своего и мать свою?

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Давайте не будем рассуждать абстрактно. Давайте поставим вопрос так: должен ли Освальд любить и почитать камергера Алвинга?

М а н д е р с.   Неужто ваше материнское сердце не отговорит вас от этого шага – опорочить идеалы сына?

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Да, но как же истина?

М а н д е р с.   Да, но как же идеалы?

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Идеалы, идеалы… Ах, не будь я так труслива!

М а н д е р с.   Не замахивайтесь на идеалы, сударыня, – они жестоки и мстительны. К тому же речь об Освальде. У него идеалов почти нет, к сожалению. Но как раз в отце он видит идеал, насколько я понял.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Так и есть.

М а н д е р с.   И это отношение вы сами привили Освальду и сами питали его своими письмами.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Да, под гнетом обстоятельств и так понимая свой долг, я врала своему мальчику, обманывала год за годом. О, как труслива я была… и как малодушна!

М а н д е р с.   Вашими стараниями он всерьез поверил в счастливую иллюзию, госпожа Алвинг. Не стоит ее обесценивать.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Хм… Теперь непонятно, так ли это хорошо. Но никаких интрижек с Региной я точно не потерплю. Не хватало только, чтобы он сделал несчастной бедную девушку.

М а н д е р с.   Только не это, Боже милосердный! Это было бы чудовищно.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Будь я уверена, что у него серьезное чувство и оно принесет ему счастье…

М а н д е р с.   И? Каким образом?..

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Но оно не сулит ему счастья, Регина, к сожалению, не такова…

М а н д е р с.   И что? О чем вы?

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Не будь я так труслива, так малодушна, я бы сказала ему: женись на ней или живите, как хотите, но чтобы никакой лжи.

М а н д е р с.   Господи, спаси и помилуй! Законный венчанный брак! Это же чудовищно! Это неслыханно!

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Неслыханно, говорите? Положа руку на сердце, пастор Мандерс, – вы правда думаете, в этой стране мало семей, где супруги в таком же близком родстве?

М а н д е р с.   Я вас не понимаю.

Г о с п о ж а   А л в и н г.   Да все вы прекрасно понимаете.

М а н д е р с.   Видимо, вы полагаете, что, возможно, бывают случаи, когда… Да, как ни прискорбно, семейная жизнь не всегда настолько чиста, как следовало бы. А уж то, на что вы намекаете, никогда не бывает известно доподлинно. Здесь же как раз наоборот… И при этом вы, мать, хотите позволить своему…