Г о с п о ж а А л в и н г. Ничего подобного. Скорее уж у него какой-то пасторский изгиб рта, по-моему.
М а н д е р с. И это верно, у многих моих собратьев такой же.
Г о с п о ж а А л в и н г. Но убери, пожалуйста, трубку, мальчик мой. Я не хочу, чтобы здесь курили.
О с в а л ь д (послушно откладывает трубку). Конечно. Я лишь хотел попробовать, я ведь однажды курил ее в детстве.
Г о с п о ж а А л в и н г. Ты?
О с в а л ь д. Да. Я был совсем еще кроха. И помню, как-то вечером зашел к отцу, а он был такой веселый, радостный…
Г о с п о ж а А л в и н г. Не выдумывай, ничего ты из тех лет не помнишь.
О с в а л ь д. Нет, помню – он взял меня на колени и дал покурить трубку. «Затягивайся получше, парень!» – говорил он. И я пыхтел изо всех сил, пока не побледнел, и с меня градом покатил пот. А он знай хохотал от всего сердца…
М а н д е р с. Очень странная история.
Г о с п о ж а А л в и н г. Дорогой пастор, Освальду просто привиделось.
О с в а л ь д. Нет, мама, ничего мне не привиделось. Разве ты не помнишь, что потом сама прибежала и унесла меня в детскую. Мне стало плохо, и ты расплакалась у меня на глазах. Отец часто устраивал такие проказы?
М а н д е р с. В молодости он был большой жизнелюб…
О с в а л ь д. Однако сколько успел за свою короткую жизнь, сделал так много доброго и полезного.
М а н д е р с. Воистину, дорогой мой Освальд Алвинг, вы унаследовали фамилию достойного и деятельного человека. Я верю, что вы продолжите его путь.
О с в а л ь д. Иначе и быть не может.
М а н д е р с. Вы поступили благородно, приехав на торжества.
О с в а л ь д. Это самое малое, что я могу сделать для отца.
Г о с п о ж а А л в и н г. Но как прекрасно он поступил, приехав ко мне так надолго!
М а н д е р с. Да, я слышал, вы останетесь на всю зиму?
О с в а л ь д. Не знаю, сколько я пробуду дома, господин пастор. Но как же хорошо вернуться!
Г о с п о ж а А л в и н г (сияя). Ведь правда же, да?!
М а н д е р с (глядя на Освальда с состраданием). Вы рано вышли в большой мир, мой дорогой Освальд.
О с в а л ь д. Да, рано. Иногда я думаю, не слишком ли рано.
Г о с п о ж а А л в и н г. Вот уж нет. Смышленому мальчику это лишь на пользу, особенно если он один в семье. Негоже ему засиживаться подле мамы с папой и расти изнеженным баловнем.
М а н д е р с. Это весьма спорный вопрос, госпожа Алвинг. Отчий дом был и остается самым правильным местом для ребенка.
О с в а л ь д. Тут я не могу не согласиться с пастором.
М а н д е р с. Взгляните хотя бы на вашего сына. Думаю, мы вполне можем поговорить об этом при нем. Он дожил до двадцати шести или даже двадцати семи лет, так и не узнав, как по-настоящему живут семьей.
О с в а л ь д. Прошу прощения, господин пастор, тут вы ошибаетесь.
М а н д е р с. Вот как? А я полагал, вы вращались исключительно среди художников.
О с в а л ь д. Так и есть.
М а н д е р с. В основном среди молодых художников.
О с в а л ь д. Ну да.
М а н д е р с. И я полагал, большинству из них не по карману создать семью и жить своим домом.
О с в а л ь д. У многих из них действительно нет средств на свадьбу, господин пастор.
М а н д е р с. Как я и говорил.
О с в а л ь д. Но это не мешает им жить своим домом. И многие так живут, и это приличные и приятные дома.
Госпожа Алвинг напряженно следит за ходом разговора, кивает, но ничего не говорит.
М а н д е р с. Но я веду речь не о холостяцком пристанище. Под домом я понимаю семейный очаг, где глава семьи живет с женой и чадами.
О с в а л ь д. Конечно. Или со своими детьми и их матерью.
М а н д е р с (опешив, всплеснув руками). Боже милостивый…
О с в а л ь д. Что такое?
М а н д е р с. Живет – с матерью своих детей?!
О с в а л ь д. Вы бы предпочли, чтобы он бросил мать своих детей?
М а н д е р с. Так вы говорите о незаконном сожительстве? Об этих диких невенчанных браках?
О с в а л ь д. Никакой дикости я в подобных союзах не заметил.
М а н д е р с. Но как вообще могут мало-мальски прилично воспитанные юноша и барышня не испытывать неловкости, живя невенчанными на глазах у всего честного народа?
О с в а л ь д. А что прикажете им делать? Начинающий художник без средств и бедная девушка… Свадьба стоит огромных денег. Что им делать?
М а н д е р с. Что делать?! Я вам скажу, господин Алвинг, что им делать. Держаться подальше друг от друга, вот что им надо было делать с самого начала!
О с в а л ь д. Такими речами вы вряд ли достучитесь до молодых, страстных, влюбленных людей.
Г о с п о ж а А л в и н г. Не достучитесь!
М а н д е р с (назидательно). И как только власти допускают подобное?! Чтобы такое творилось открыто! (Госпоже Алвинг.) Как видите, я небезосновательно тревожился о вашем сыне. В кругу, где неприкрытый разврат стал обычным и почти признанным…
О с в а л ь д. Я хотел бы сказать вам вот что, господин пастор. По воскресеньям я часто бываю в двух-трех таких неправильных домах…
М а н д е р с. Еще и по воскресеньям!!
О с в а л ь д. Разумеется, как раз в этот день положено отдыхать и радоваться. И хочу вам сказать, что я сроду не слыхал в этих домах непристойностей и уж тем более не видел ничего, что можно бы назвать развратом. Но знаете, где и когда я сталкиваюсь в артистическом мире с грязным пороком?
М а н д е р с. Слава Богу, не знаю.
О с в а л ь д. Тогда позволю себе вам рассказать. О разврате мне доводилось слышать, когда какой-нибудь примерный семьянин, безупречный муж и отец, приезжал в наши края погулять по-холостяцки, в свое удовольствие – и, желая выказать уважение художникам, наведывался в наши бедные лачуги. Вот эти заезжие господа знают толк во всем на свете и обыкновенно рассказывают нам такое о разных вещах и местах, чего мы и помыслить не могли.
М а н д е р с. Что-что? Вы утверждаете, что наши добропорядочные сограждане?..
О с в а л ь д. Вам никогда не доводилось по возвращении слышать от этих беспримерно добропорядочных господ, что за границей повальный разврат?
М а н д е р с. Еще бы. Конечно.
Г о с п о ж а А л в и н г. И я слышала такое.
О с в а л ь д. Им спокойно можно верить на слово. Они знают, о чем говорят. (Хватается за голову.) О-о…тамошняя прекрасная благословенная свободная жизнь… а они поливают ее помоями…
Г о с п о ж а А л в и н г. Не переживай так сильно, Освальд. Тебе это вредно.
О с в а л ь д. Да, мама, ты права. От этих разговоров пользы нет. Опять усталость навалилась. Пойду прогуляюсь перед обедом. Прошу прощения, господин пастор. Вы к себе этого примерить не можете, а я не смог сдержаться, простите.
Уходит направо во вторую дверь.
Г о с п о ж а А л в и н г. Бедный мальчик!
М а н д е р с. Да уж, можно и так сказать. Плохо дело, вон до чего дошло.
Госпожа Алвинг молча и вопросительно смотрит на него.
М а н д е р с (расхаживая по комнате). Он назвал себя блудным сыном. Увы… увы…
Госпожа Алвинг по-прежнему не сводит с него глаз.
М а н д е р с. И что вы на это скажете?
Г о с п о ж а А л в и н г. Скажу, что Освальд прав в каждом слове.
М а н д е р с (останавливаясь). Прав? Прав?! С такими-то принципами?
Г о с п о ж а А л в и н г. Я тут в своем одиночестве пришла к тем же мыслям, дорогой пастор. Но духу не хватало додумать их до конца. А теперь мой мальчик скажет все за меня.
