Н о р а. Хелен, спрячь елку получше, чтобы ребята не углядели. Пусть увидят ее вечером, сразу нарядную. (Посыльному.) Сколько с меня?
П о с ы л ь н ы й. Пятьдесят эре.
Н о р а. Вот, возьми крону. Нет, нет, оставь сдачу себе.
Посыльный благодарит и уходит. Нора закрывает за ним дверь; снимает пальто, тихо и довольно посмеиваясь.
Н о р а (достает из кармана пакетик миндальных печеньиц, съедает несколько штучек; потом осторожно подходит к двери кабинета, прислушивается). Ага, он дома. (Тихонько напевая, идет к столику рядом с печкой.)
Х е л м е р (из кабинета). Это ласточка моя там щебечет?
Н о р а (распаковывая свертки). Ласточка.
Х е л м е р. Белочка моя там чем-то шуршит?
Н о р а. Угадал.
Х е л м е р. А давно белочка домой вернулась?
Н о р а. Только что. (Прячет печенье в карман и утирает рот.) Торвалд, иди сюда, посмотри, что я купила.
Х е л м е р. Не отвлекай меня! (Чуть погодя приоткрывает дверь и выглядывает в гостиную, с пером в руках.) Купила, говоришь? Эту огромную кучу? Похоже, моя маленькая свистушка опять спустила уйму денег…
Н о р а. Знаешь что, в этом году нам не грех и гульнуть немножко. Первое Рождество, когда не надо считать каждый грош.
Х е л м е р. Сорить деньгами нам все равно не по средствам, даже не думай.
Н о р а. Не сорить, Торвалд, но чуточку шикануть мы ведь можем? Правда? Самую чуточку. У тебя теперь жалованье большущее, ты будешь зарабатывать много-много-много.
Х е л м е р. С нового года. А получу новое жалованье только в конце квартала.
Н о р а. Подумаешь! Можно пока занять.
Х е л м е р. Нора! (Подходит к ней и в шутку берет ее за ухо.) У кого-то сегодня ветер в голове гуляет, да? Представь себе: я займу тысячу крон, ты профукаешь их за Рождество, а в Новый год слетит с крыши черепица – и нет меня.
Н о р а (зажимает ему рот рукой). Фу! Не говори гадости!
Х е л м е р. Ну а вдруг. И что тогда?
Н о р а. Тогда кошмар. Но мне было бы совершенно все равно, есть у меня при этом долги или нет.
Х е л м е р. А людям, у которых я занимал?
Н о р а. Ой, да какая разница?! Они мне чужие.
Х е л м е р. Нора, Нора, имя тебе женщина… Но шутки в сторону: ты мою позицию знаешь. Никаких долгов. Никогда ни у кого денег не занимать. В доме, построенном на долгах и займах, всегда есть что-то несвободное, некрасивое. Смотри, как стойко мы с тобой держались до сих пор, уж потерпим еще немножко, осталось всего ничего.
Н о р а (отходит к печи). Конечно, Торвалд, как скажешь.
Х е л м е р (идет за ней). Ну вот. Ласточка моя маленькая сразу крылышки повесила. И белочка теперь дуется, да? (Достает портмоне.) Нора, угадай, что у меня здесь?
Н о р а (стремительно оборачивается). Деньги!!
Х е л м е р. Держи-ка. (Протягивает ей несколько купюр.) Господи, а то я не понимаю, сколько трат в Рождество.
Н о р а (считает). Десять-двадцать-тридцать-сорок. О, спасибо, Торвалд. Теперь мне на все хватит.
Х е л м е р. Да уж, постарайся.
Н о р а. Конечно, еще бы, само собой. Но иди посмотри, что я купила. И так дешево! Вот, это Ивару – обновки и сабля. Бобу лошадка и труба. И куколка с кроваткой для Эмми. Совсем простенькая, да она все равно мигом сломает. Прислуге отрезы на платья и шали. Старухе Анне-Марии надо бы что-нибудь получше, конечно.
Х е л м е р. А что там в пакете?
Н о р а (вскрикивает). Нет, Торвалд, чур до вечера не смотри!
Х е л м е р. Ладно, ладно. А скажи, мотовка маленькая, себе ты что-нибудь присмотрела?
Н о р а. Мм… вот незадача… А мне ничего не надо.
Х е л м е р. Конечно, надо. Давай, придумай что-нибудь разумное. Чего бы тебе хотелось?
Н о р а. Торвалд, я правда не знаю. Хотя…
Х е л м е р. Что?
Н о р а (игриво теребит его пуговицы, не поднимая глаз). Если ты хочешь сделать мне подарок, ты мог бы… мог бы…
Х е л м е р. Ну говори же…
Н о р а (скороговоркой). Ты мог бы дать мне денег, Торвалд. На свое усмотрение… А я бы на днях сходила и купила себе что-нибудь.
Х е л м е р. Нора, но…
Н о р а. Торвалд, милый мой, добрый мой, очень, очень тебя прошу. А я заверну денежки в золоченую бумажечку и повешу на елку. Правда смешно?
Х е л м е р. А как зовут этих птичек-невеличек, которые вечно пускают деньги на ветер?
Н о р а. Мотовки, помню, помню. Но давай все-таки сделаем, как я говорю, Торвалд. У меня будет время подумать, что мне нужнее всего. Скажи, это самое разумное, правда?
Х е л м е р (улыбаясь). Было бы самое разумное при одном условии – если на деньги с елки ты и впрямь купишь себе дельный подарок. Но ведь все уйдет на хозяйство, потратится на всякую ерунду, а я потом снова раскошеливайся.
Н о р а. Ну Торвалд!
Х е л м е р. Нора, малышка моя (обнимает ее за талию), факты упрямая вещь: мотовка прелестна, но деньгам она счета не знает. Невероятно, в какую сумму встает содержание такой птички.
Н о р а. Фу, как тебе не стыдно так говорить? Я экономлю везде, где только могу.
Х е л м е р (смеется). Золотые слова – где только могу. В том и дело, что ты нигде не можешь.
Н о р а (напевая и довольно улыбаясь). Торвалд, знал бы ты, сколько расходов у нас, ласточек и белочек.
Х е л м е р. Я тебе поражаюсь, Нора. Ты копия своего отца. Готова наизнанку вывернуться, лишь бы раздобыть денег. А чуть в руки возьмешь – и нет их, утекли между пальцев быстрее воды; куда делись, ты никогда не знаешь. Ничего не попишешь, такая уж ты. У вас это в крови, по наследству, видно, передается. Да, да, да.
Н о р а. О, я не прочь унаследовать побольше папиных черт.
Х е л м е р. А я хочу, чтобы ты не менялась и оставалась всегда такой же маленькой милой ласточкой. Но послушай-ка, я вот еще что хотел спросить. У тебя сегодня такой – слова не подберу – заговорщицкий вид.
Н о р а. Неужели?
Х е л м е р. Нет, правда. Ну-ка посмотри мне в глаза.
Н о р а (смотрит на него). Так?
Х е л м е р (грозит ей пальцем). Сластена часом не гульнула в городе?
Н о р а. Нет. Как ты мог такое подумать?
Х е л м е р. Неужели сластена не заглянула в кондитерскую?
Н о р а. Нет, уверяю тебя, Торвалд, не заглядывала.
Х е л м е р. Ни ложечки варенья?
Н о р а. Да нет же.
Х е л м е р. Ни штучки или парочки миндальных печеньиц?
Н о р а. Нет, Торвалд, я же сказала…
Х е л м е р. Ну, ну, ну, я просто шучу.
Н о р а (идет к столику с подарками). Мне и в голову не придет делать тебе наперекор.
Х е л м е р. Да я знаю, знаю. К тому же ты дала мне слово. (Подходит к ней.) Ладно, радость моя, не буду выпытывать у тебя твои рождественские тайны. Как свечи на елке вечером зажгутся, так мы всё и узнаем.
Н о р а. Ты не забыл позвать доктора Ранка?
Х е л м е р. Забыл, но он разумеется празднует с нами. Днем заглянет, приглашу его. Я заказал очень хорошего вина. Нора, милая моя, как я радуюсь сегодняшнему вечеру! Ты себе не представляешь.
Н о р а. И я тоже. А уж дети в каком восторге будут!
Х е л м е р. Ох и приятное это дело, скажу тебе: получить хорошую, надежную должность, иметь солидное жалованье! Даже просто думать об этом и то большое удовольствие, правда?
Н о р а. Да, чудесно!
Х е л м е р. Помнишь прошлое Рождество? Три недели кряду ты каждый вечер запиралась и чуть не до утра мастерила цветы на елку и сюрпризики для нас. Мне кажется, так долго я никогда не скучал.
Н о р а. Мне было не до скуки.
Х е л м е р (смеясь). Но результат превзошел все ожидания.
Н о р а. Опять будешь меня дразнить, да? Ну чем я виновата, что кот пробрался в комнату и все разодрал?
