- Повторяю, - он развернул голову ко мне, ожидая, пока я посмотрю в ответ, и продолжил: - Можешь очищать своё имя перед Ксюшей, девочками – да кем угодно, но не смей это делать передо мной. Не лги мне.

- Это моя месть, Леонов, - выдаваемая за правду ложь. – Ты лгал мне полтора года, прикрывая симпатию дружбой. Так что не езди по мозгам своим «не лги». Я сама знаю, что и где говорить.

- Ты хотела со мной подружиться в самом начале, потому и сбегала с пар. Сюда же, - он обвёл взглядом помещение. – Или я по-твоему болван, который не поймёт?

В нём говорило не столько задетое мужское самолюбие, сколько актёрство. Вот, почему я не воспринимала этот разговор всерьёз. Но надо признать, что мне нравилась его игра. Леонов действительно ведёт себя нормально, как я привыкла видеть [не в последнее время].

- Да, было дело. Тут врать не буду.

- Ты соблазняла меня всё-таки, - ты и сам прекрасно знаешь, - появлялась специально перед моими глазами, когда никто другой не появлялся. А потом выступала на кафедре с энтузиазмом Ленина. Как я мог не запасть на тебя, а?

- Слишком откровенно, Леонов. Мы не друзья, повторяю, - он не перегнул палку, он показывал мне, что мыслит гораздо шире, чем одним днём.

Вся эта ситуация – фарс чистой воды. Игра не разумов и не душ.

Игра воображений.

Сейчас Костя сделал одну очень важную вещь – он вступил в игру. И не просто вступил – он задал ей правила. Правила, которые сам теперь не в состоянии нарушить. Даже если очень захочется.

- Ты всё равно никому не скажешь, - он усмехнулся и снова уставился на умывальник.

- Хорошо, не скажу, - я улыбнулась и тоже смотрела перед собой. – Но не стоит мне раскрывать карты.

- Я думал, давно уже их раскрыл, - а вот и правда, запеченная в рукаве иронии. – Тем признанием.

- Кость, я не думаю о тех словах, как и о твоих поступках. Ты взрослый человек и сам ответственен за всё. Это твоё решение и твоё бремя.

- Именно. Мои слова – это мои решения. Запомни ещё одно: мы не друзья. Я согласен. Мы перешли эту черту уже.

- К чему ты клонишь? – а вот тут мне стало интересно. Я даже посмотрела на него, сидящего рядом.

- Я не приму тебя как друга, - как-то не очень эффектно звучит. Ладно, подыграем.

- Я тебя тоже, - ведь видеть в тебе друга уже не могу. Так что отчасти это правда, а не фарс, который мы тут с тобой метаем.

- Отлично. Тогда в субботу после истории мы идём в кино, - вот, чего мне не хватало.

- У меня поход по магазинам, - но так просто я не сдамся.

- А потом пойдём по магазинам, если ты хочешь. Но сначала – свидание, - ни убавить, ни прибавить.

- Какое свидание, Леонов? – достойный фарса финал.

- Обычное свидание, Скавронская, обычное, - он встал с подоконника и подошёл к моим коленкам, которые упирались ему в бёдра. – Хватит того, что я полтора года медлил. Как я понял, тебе это явно не нравилось. Теперь – не отвертишься.

И он ухмылялся. Не гадливо. А так самоуверенно, что я не могла не засмеяться в ответ.

И ответить

положительно

лишь бы он потом меня не уложил.

Комментарий к Глава 19.

Глава небольшая, но это должна была быть вторая половина 18-й главы, так что [продолжите мысль сами].

Спасибо, что до сих пор читаете, вникаете и радуетесь продолжению.

Могу вас уверить, что скоро будут очередные перемены [к лучшему][надеюсь].

Оставляйте комментарии и жалобы [что так мало] [что за стиль] [что за чушь].

Всех благ :)

========== Глава 20. ==========

«И как тебе мои объедки?»

Спустя дни, спустя месяцы я вспоминала эти слова Кравец, и мне становилось не по себе. Словно в моё тело подселили кого-то ещё. Или моё тело отдали кому-то другому напрокат. И я ощущаю это инородное присутствие, а своё собственное мышление – вне тела. От этого становится гадливо.

И сколько бы я ни улыбалась, сколько бы ни сближалась (к моему удивлению) с Абрамовой, сколько бы ни училась дальше, замечала одну тенденцию: потеряв такую подругу, как Кравец, на самом деле я не утратила особо ничего. Мы по-прежнему общаемся и с Женей, и с Ларой, которые вместе с Олей умудряются лавировать между пассивно-агрессивной на мой счёт Ксеней и мною, спокойной и сосредоточенной на своём будущем.

Я ведь решила, куда приложу руку

назло всем

и вопреки всему.

Со мной вместе собиралась поступать и Оля, и Лара, а Женька скорее всего переедет с родителями за границу. Ах да, экономическое будущее Леонова изменилось – он захотел поступать на международные отношения. Большая часть наших одногруппников тоже хотела идти на право, как и мы с девочками. Только не уверена, что хочу крутиться среди них вновь. Мне мало этого. Я хочу больше.

И я выбрала другое направление, которое раскроет меня больше. Позволит проявить себя так, как никто не ожидал. Ресурс неисчерпаем – я же человек. Моё желание продемонстрировать себя, утереть нос всем завистникам и быть самодостаточной – это всё слишком сильно. И я не собираюсь закручивать вентиль амбиций. Они – это я.

Что до Леонова, то тут нужно рассказать немного о нём самом, Ксене и Егоре. Особенно о Егоре. Ведь я сама поставила точку [хлёсткую] в наших отношениях [которых, по сути, и не было].

С тех пор, с новогодней ночи, мы ни разу не виделись. Я только слышала его имя, вылетавшее из уст лицеистов, Светы и братьев. Ярослав тактично молчал и совершенно не сообщал мне ничего о его жизни. И я не знала соответственно, ни где он, ни что с ним. Правда, если бы с ним что-то случилось серьёзное, уверена, мне бы сообщили. Поэтому я была удивительно спокойной, будто заведомо знала, что всё в порядке у этого причудливого практикантишки. Через несколько недель от первого числа, когда я имела счастье справлять свой день Рождения, принимать гостей и подарки, высушивать тонны поздравлений от самых разных людей (желавших эти самые пожелания с добрым или не очень умыслом), я не могла долго уснуть. Ворочалась, терзалась мыслями и образами, что хотела бы увидеть Егора. Или услышать. Или получить смс: «Поздравляю». Наивная, да?

Именно тогда я впервые подумала, что меня не отпустило, как казалось раньше. Мы вовремя уехали на дачу, и я благополучно отдала свою боль, свои мысли снегу и холоду. Я ведь люблю зиму. До безумия люблю.

Как и Егора.

Враньё. Ты ведь не можешь себе лгать. Не любишь ты до безумия Егора. Ты даже не привязана к нему. Это что-то здоровое, что-то адекватное и нормальное. Он тянул тебя вверх, показал другой уровень, к которому ты теперь стремишься, который ты считаешь по праву достойным тебя. Ты растёшь из-за Егора.

Похоже на использование, правда?

Правда. Пусть между нами и не было никаких официальных отношений, это всё – баловство, не более, но ты его неплохо использовала, Кать. И не обратила внимания сама, как провернула подобное.

Заметила, кстати? Ты признала, наконец, что ваши отношения никогда не были официальными. Это игра, флирт, но никак не серьёзные отношения. И знаешь, что? Тебе ведь не больно уже от этой мысли, раз ты можешь её признать. Да, нет никаких болезненных ощущений.

Мужчина поигрался с твоими чувствами. Ты – с его амбициями. Переняла его манеру игры и в итоге поставила точку между вами.

Ученик превзошёл учителя.

Он не хотел заканчивать игру. Не тогда. Из меня ведь можно было бы выжать ещё что-то.

Ложь. Его стажировка закончилась, поэтому встречаться каждый день стало бы проблематично.

Его удивил факт, что точку поставила ты. Да и тебя саму – тоже.

Я не ожидала, что способна буду это сделать. Но сделала. Поздно сожалеть. Оставалось смириться, что я и сделала. Тогда почему меня пронизывает мысль за мыслью, воспоминание за воспоминанием? И не смей думать, что времени недостаточно прошло. Отговорка слабохарактерных пассивных людишек.

Я скучаю.

Разумеется, это понимали все, кто знал о моей связи с Егором. Т.е. очень небольшое количество людей. Остальные же видели мою поникшую голову, кислую мину на ней и считали, что я чем-то расстроена.