- Как видишь, не сработало, - ухмыльнулась в ответ и вздёрнула игриво бровями.

- Вижу, не доказывай мне снова, - он отвернулся в другую сторону, разглядывая остаточный снегопад и снежные шапки во дворе.

- Мне пора, - я коснулась пальцами его руки, лежавшей на руле, но он не реагировал. – В чём дело?

- Иди, - он не поворачивался, будто обиделся, но интонация всё та же спокойная. – Если не уйдёшь сама, то я вряд ли смогу тебя отпустить сегодня.

- Что это значит?

- Иди, Скавронская. Спокойной ночи, - он вяло махнул мне ладонью, всё так же уставившись в окно.

Я вышла из машины, немного обиженная и всё ещё догонявшая смысл его слов.

Не сможет отпустить меня? Сегодня? Куда?

Чёрт, Скавронская, у тебя мозги есть? Вот вроде бы взрослая девочка, выпускница, отличница, а так туго соображаешь. И не отмазывайся, что уже почти ночь, а твоя голова плохо работает. Ну, ты тупая.

Егор уехал, так и не удостоив меня взглядом. Возможно, в этом году мы виделись в последний раз, но осознание этой мысли пришло позже, когда я уже вышла из душа и легла в постель.

А наутро я поняла, какую чертовскую ошибку допустила. Я могла сказать маме, что заночую у Женьки, а сама остаться с Егором. Идиотка. Да, мы могли, наконец, перейти черту, но, твою ж налево, это могло быть фееричным завершением года! Хорошие мысли, как и ответы, приходят тогда, когда в них нет абсолютно никакой необходимости.

Но я была неправа и тогда не понимала ещё, насколько мне повезло, что я тугодум. Переспи мы тогда, что осталось бы от наших и без того непонятных отношений? Он бы получил своё и мог просто перегореть. Как бы я уверена в своём остром языке, но вдруг ему наскучит это? Всё-таки он взрослый мужчина, в чьей голове творится такая баталия, которая мне и не снится. Переспи я тогда, да даже если бы этого и не случилось, но проведя просто ночь на одних квадратных метрах с ним, мы бы сблизились, и ты, моя дорогая, этого отрицать никак не можешь.

Согласна, сблизились бы, но какой ценой? Ценой вранья и вечного дёрганья и взглядов на часы? Нет уж, спасибо.

Можно подумать, кто-то бы отказался провести ночь с Егором. Он ведь тот самый тип, на которых невозможно смотреть и не захлёбываться в слюнях. Он умный, красивый, с чувством юмора, особенно чёрного, не бедствует и ещё и стремится развиваться. Идеал же, ну!

Сколько ещё в моей жизни будет таких Егоров? Может, это плюс, что он старше? И вообще не забывай, что он как бы ведёт себя странно. То притягивает, то отталкивает. Сначала зовёт, а потом оставляет. А потом я оставляю его, и он идёт за мной. А потом он застёгивает мой пуховик, когда я начала дрожать. А потом…

А потом ты, несдержанная наивная девчонка, целуешь его.

Но он же не отпрянул! Хотя мог. Я ему закатила истерику.

И сама виновата в этом. Кто тебя просил так заводиться? Да, неприятно было общаться с Леной. И что? Позволить этой кляксе разрушить даже то непонятное, что есть между вами? Пусть он никак их не обзывает и не обозначает рамки ваших отношений, найди в этом плюс. Он тебя не ограничивает. Может, поэтому твоя маленькая истерика в публичном месте заставила его так себя вести потом? Он спокойно принял это всё и отвёз домой. Он не посадил тебя к незнакомому мужику в такси. Он не бросил тебя одну выходить и уезжать. Он пошёл за тобой. Без верхней одежды.

Наверняка он заболеет…

И это всё, о чём ты сейчас думаешь, Катерина Георгиевна?!

В таких разговорах со здравым смыслом проходило утро понедельника. 31-е число уже. С утра в квартире стояла тишина. Половина Вишневских в числе четырёх человек кое-как разместилась у нас. Не совсем всё так просто, конечно. На моём диване разлеглись близнецы, которые отдали свою комнату родителям, а те, в свою очередь, - старшим Вишневским с маленькой Олей. А старшая Оля умастилась в спальне Вари. Когда у меня был выбор, кого терпеть в своей комнате, апостолов или двоюродную сестру (или какой она там мне приходится), то я выбрала ребят, которых хотя бы поколотить смогу по закону. Разумеется, меня и такой расклад не устраивал, но это лучший вариант из худших.

Ребята не проснулись ни от моих шагов по комнате, ни по возвращению из душа. Правда, рано ещё было, так что просыпаться им как бы и не стоило. Я не хотела шуметь, садясь за компьютер и печатая на своей мощной клавиатуре, с помощью которой можно человека из комы вывести, поэтому лежала в халате поверх заправленной постели с телефоном. Что-то читала, что-то искала, пока не вспомнила, что с Костей тоже есть небольшая несостыковка. Начнём с того, что этот дебил полтора года скрывал, что я ему нравлюсь. А теперь он встречается с моей подругой, которую я же сама и подтолкнула к нему. Да уж, история, достойная мексиканской мелодрамы. Жалею ли я? Это трудный вопрос, в котором надо разобраться.

Начнём с того, что Костя – мой друг. Сейчас. А раньше он мне нравился. И мне, и Кравец. Но мы договорились не ссориться из-за парней, поэтому я добровольно сдала позицию, оставив свои зарождавшиеся чувства к этому обаятельному старосте.

Ксеня – моя подруга. Была раньше лучшей, а сейчас – что-то между боевым (школьным, в смысле) товарищем и просто подругой для досуга. Её положение сильно пошатнулось из-за Егора, нашего, уже бывшего, практиканта. Она мне дважды признавалась, что влюблена в него, наступая на собственное достоинство. Первый раз, потому что я с Егором цапалась из-за неё же, а во второй раз, потому что дурить голову Егором и дурить голову Косте одновременно она не могла. Я её пожалела, и теперь она меня выручает. Посмотрим, на сколько её хватит. Но мы отклонились.

Костя. Что вот чувствуешь при мыслях о нём?

Он тёплый. Заботливый. С чувством юмора. Умный и целеустремлённый. С ним чувствую себя защищённой, крепко стоящей на ногах. И он симпатичный.

Похоже на Егора, да?

Не совсем. Егор – это зыбучий песок. Ты думаешь, что сблизилась с ним, а он тебя просто поглощает и раздавит в конце, не даст дышать, заполнит твой рот, твоё горло, твои лёгкие, твои внутренности и выживет мозг из черепной коробки. Ты умрёшь с улыбкой на губах, радуясь повиновению и подчинению ему. Да, так было раньше, пока я не стала разговаривать об этом с Ярославом. Не знаю, кто сыграл большую роль в том, что я смогла охладить свой пыл по отношению к практиканту. Да уж, он уже не практикант, хах. Разговоры с Ярославом или встреча с Леной – и то, и другое сильно повлияли на меня, и это взаимосвязано. О Лене ещё Аня рассказывала, но суть не в том. Благодаря кому-то из них я сейчас нахожусь на том уровне отношений, до которого раньше и мысли не могла предположить, что дойду. Не скажу, что это гармоничные отношения, именно те, которых я желала. Нет, но очень похожее.

Да, особенно твоя вчерашняя истерика.

Даже в моей собственной голове не было места состраданию. Сплошные подколы, сарказм и ирония. Будто Егор сидит в голове и ухмыляется, как воришка.

Но это правда. Если бы я не воспринимала весь мир через призму сомнений и критики, через юмор и амбиции, через сарказм и иронию, в частности, то я бы сошла с ума. Нельзя быть умной и любящей всех людей вокруг. Это не инфантильность – это крайняя степень перед потерей здравого смысла. И да, я только что похвалила себя, ага.

- Я слышу, как работает твоя голова, - Пашка пробубнил сквозь сон, продирая по очереди глаза и натягивая на лицо ухмылку. – Не голова, а пчелиный улей.

- У меня голова хотя бы только в состоянии бодрствования работает, а у апостола Петра – и ночью, - я кивнула на него и усмехнулась. Петька что-то морщился, как-то неуютно ему было. Ещё бы, спать с братом, когда вам обоим уже по двадцатке есть.

- Что правда, то правда, - Пашка привстал и сел в постели, почёсывая затылок и заглаживая волосы. – Все спят ещё?

- Да. Тишина в нашем доме с этими родственничками нам может только сниться. В прямом смысле, - я улыбнулась и продолжила читать статью в интернете.

- А кто тебя вчера подвозил? – я замерла. Внутри, вместе с сердцем, всё вдруг резко ухнуло вниз с характерным звуком тупого удара.