– Давайте найдем его. Кажется, там должны быть столики на четверых.

Пока мы разговаривали, к нам подошел Бенджамин.

– Это мистер Бенджамин Даркин, главный управляющий нашей, как мы это называем, мастерской в Грэйт Стэнтоне.

– Только не говорите, что вы – Мэллори, делающие карты.

– Да, они самые, – ответила бабушка М.

– Для меня огромная честь познакомиться с вами. Я Биллингтон… Реймонд Билллингтон.

– Для меня это тоже большая честь, сэр, – сказал Бенджамин.

– Что хорошего в подобных мероприятиях, – вставила я, – так это то, что здесь люди, даже никогда не встречавшиеся, знают друг друга.

– И имеют возможность познакомиться, что гораздо важнее, чем просто знать о существовании друг друга, – добавил Реймонд Биллингтон.

Мы все вместе прошли в зал, где подавали закуски. Мы с бабушкой М заняли столик на четверых, а мужчины отправились делать заказ.

Это была чрезвычайно приятная встреча. Мы все живо интересовались предметом докладов и за столом принялись обсуждать услышанное, жестикулируя, обмениваясь взглядами, приводя аргументы, соглашаясь, споря, излагая собственные мысли. Разговор вели мужчины, потому что они лучше разбирались в картографии, но мы с бабушкой М тоже были достаточно подкованы и не отмалчивались.

Никому не хотелось уходить.

Реймонду Биллингтону так понравился наш разговор, что он предложил сходить на следующее собрание вместе, чтобы продолжить его. Там было запланировано нечто вроде форума, во время которого ему предстояло сидеть на сцене, и он сказал, что может достать нам билеты на передний ряд.

Его ждал собственный брогам, ибо у Биллингтонов в Лондоне имелась контора, и Реймонд рассказал, что живет совсем недалеко, в Найтсбридже.

Он довез нас до нашей гостиницы, и мы расстались, условившись встретиться вновь.

Бабушка М была очарована им.

– Какой милый молодой человек, – прокомментировала она, и это значило очень многое, потому что, как правило, она была склонна к критике, в особенности в адрес молодежи.

Бенджамин сказал, что несколько ошеломлен знакомством с представителем семьи Биллингтонов.

– Вы же знаете, какая у них репутация, миссис Мэллори.

– Да, их знают и уважают, но Мэллори, разумеется, гораздо дольше в деле.

– Да, миссис Мэллори. Они начали всего сто лет назад.

– Меньше, – поправила его бабушка М. – Самое большее, восемьдесят. Однако нужно отдать им должное, у них очень хорошая репутация в мире карт.

– Мне этот юноша понравился, – повторила бабушка М позже.

Мне тоже. Он помог мне довольно надолго позабыть о Филиппе.

В течение трех последующих дней получилось так, что, куда бы мы ни шли, нас неизменно сопровождал мистер Реймонд Биллингтон.

Он свозил нас в свое родовое поместье неподалеку от Странда и провел по нему интересную утреннюю экскурсию. Он представил нас своему отцу и младшему брату Джеймсу, который только-только начинал вливаться в семейное дело. Они оказались очень приятными людьми и, как заметила бабушка М, именно такими, какими можно было представить семейство Биллингтонов.

Бабушка М сказала, что Реймонду нужно приехать в Грэйт Стэнтон, и мы покажем ему, как работает наша мастерская.

Всех нас его выступление на форуме впечатлило не меньше, чем прямые и глубокие ответы, которые он давал на задаваемые из зала вопросы.

Все мы немного расстроились, когда конференция подошла к концу. Это были интересные и насыщенные три дня.

Он спросил разрешения сопроводить нас на бал, которым должны были завершиться мероприятия, и, разумеется, разрешение было с удовольствием дано.

С моей стороны было бы ложной скромностью не признать, что столь пристальное внимание, которым окружил нас мистер Реймонд Биллингтон, было вызвано в первую очередь интересом к моей персоне. И было бы откровенной ложью утверждать, что мне это не доставляло удовольствия.

Он нравился мне. Я находила его куда более интересным, чем Чарльз Фентон и Джеральд Гальтон. Он был обаятелен, утончен, умен. Да что там говорить, он обладал всеми положительными качествами, которыми должен обладать молодой человек.

Он прекрасно танцевал и был уверенным партнером. Я ощущала полную гармонию с ним.

Он сказал:

– Замечательная была конференция. Лучшая из всех, на которых я бывал.

– Они ведь каждый год проводятся, да? Для меня это первый опыт. Быть может, мы встретимся в следующем году.

– О… Надеюсь, что раньше.

Я рассмеялась.

– Да, год – это довольно долго.

– Ваша бабушка пригласила меня осмотреть ваше предприятие в Грэйт Стэнтоне.

– Она очень увлечена ведением дел, но, разумеется, управляет работой мистер Даркин. Он настоящий специалист.

– Вы тоже очень неплохо осведомлены.

– Что вы! Я просто интересуюсь. Все говорят, что я романтик. Я смотрю на синие моря и вижу песчаные берега, пальмы, аборигенов в каноэ.

– Это неотъемлемая часть.

– Но вас-то больше привлекают секстанты и прочие инструменты, которыми измеряют расстояния… и все остальное. Для меня это слишком скучно. А вот мой брат такой же, как вы.

Я замолчала. В разговор вторгся Филипп, а вместе с ним и грусть.

– Брат? А где он?

– Мы не знаем. И очень волнуемся. В прошлом октябре он уплыл в экспедицию.

– И вы с тех пор о нем не слышали?

– Лишь одно письмо дошло до нас.

– Это уже неплохо. С такими отдаленными районами довольно трудно поддерживать связь.

– Да, наверное.

Какое-то время мы танцевали молча. Наконец он произнес:

– Вы загрустили.

– Я думаю о нем.

– Вы должны мне рассказать о нем побольше.

– Ну, вы знаете, как это бывает. Двое детей… Оставшиеся без родителей. Наша мать умерла, а отец оставил нас и женился на другой женщине. Сейчас у него другая семья в Голландии. Нас вырастила бабушка.

– Она очаровательная, но, боюсь, иногда может становиться грозной.

– Да уж. Мы с Филиппом были очень близки.

– Расскажите об этом… О вашем детстве. Я хочу знать о вас все.

– Это не особенно интересно и можно описать в двух словах.

– Я думаю, мне это покажется в высшей степени интересным.

Его рука крепче сжалась на моей талии.

Я сказала:

– Музыка сейчас закончится.

– Увы, да.

Мы вернулись к бабушке М и Бенджамину.

– Может быть, сходим поужинать вместе? – предложил Реймонд.

Он очень тонко ухаживал за нами. Мы заняли один из лучших столиков в зале, и они с Бенджамином пошли к буфету за едой.

– Славная была конференция, – сказала бабушка М. – Никогда не получала больше удовольствия, и все благодаря этому очаровательному молодому человеку. Ты, Анналиса, когда-нибудь думала о том, как самые мелкие и, казалось бы, незначительные события определяют всю нашу жизнь? Если бы мы тогда не опоздали, мы бы могли не познакомиться с ним.

– Он всего лишь уступил нам место. Вряд ли это могло как-то сильно повлиять на нашу жизнь.

– Но знакомство с ним могло. – На лице ее появилась удовлетворенная, даже довольная улыбка. Я догадывалась, о чем она думает. Рядом с нами оказался молодой человек, который, кажется, неравнодушен ко мне. Ее беспокоило то, что у меня почти нет возможности знакомиться с новыми людьми, и, думаю, она осознавала, что Фентоны и Гальтоны мне не пара.

А я сама? Что чувствовала я? Он мне нравился. Даже очень. Но что я буду чувствовать, когда мне придется с ним попрощаться навсегда? Грусть… Да, мне станет грустно. Возможно, немного тоскливо.

То ли это чувство, которое называют любовью? В нем не было ничего неистового. У меня ни разу не захватило дух. Меня не посетило всепоглощающее чувство, что это тот единственный, без которого я уже не смогу жить. Мне было просто приятно… Очень приятно.

Мужчины вернулись с семгой, молодой картошкой и горошком. Офицант принес заказанное Реймондом шампанское.

И так мы проводили последний день конференции, смеясь, шутя, вспоминая доклады, делясь мыслями о том о сем.