Литмир - Электронная Библиотека
A
A

     То, что она увидела, повергло её в шок. От неожиданности Маша едва не уронила все чашки на пол: вместо Вовы с Таней перед нею стояли, жмурясь от яркого света, Настасья и Антон!

     – Ой, выключи, пожалуйста! – недовольно проворчала Настя.

     Антон ничего не сказал и выглядел несколько смущенным.

     – Это… вы… как его… вы и вправду что ли? – Маша никак не могла сформулировать предложение.

     – Ну, допустим, да, – ответила Настя несколько прокурорским тоном. – И что с того? С кем хочу – с тем и целуюсь. Я свободная девушка. А вообще нужно предупреждать о своем появлении заранее!

     – Вот засранка! А ведь я всегда вас подозревала! – Малиновская поставила чашки на стол, потом ещё раз внимательно посмотрела на них и, словно старая бабушка, покачала головой и добавила: – А ещё отмазывалась! Меня не проведешь!

     Потом она выключила свет, потопталась на месте и, немного ошарашенная, пошла обратно в комнату.

     – Я знала! – бурчала Маша по дороге. – Я всегда это знала!

     Настасья и Антон переглянулись и тихо засмеялись – всё разрешилось само собой, и теперь нет необходимости ничего и ни от кого скрывать.

     – Марусь! – окликнула Настасья подругу, пока та ещё не свернула из коридора в комнату.

     Малиновская обернулась. Два так хорошо знакомых ей силуэта выделялись темными контурами на фоне окна, подсвечиваемые луной.

     – Только ты не подумай ничего такого. Я сама поняла это лишь неделю назад. В смысле… – Настя вздохнула. – Я не врала. Ни Жене, ни тебе. Никогда. Я любила его. Честно. Когда-то…Но он всё уничтожил. Все, что между нами было. И стало так пусто внутри. И ему, – Настя с нежностью посмотрела на Антона, – удалось заполнить эту пустоту. Я знаю: когда ты сам – тонешь, очень сложно вытащить с собою ещё кого-то. Но лишь после битвы я по-настоящему поняла, насколько мне дорог этот человек. Смертельная опасность потерять его расставила в моей голове все по своим местам. Все паззлы вдруг сложились в единое целое, понимаешь?

     – Мне-то чего объяснять? – дружелюбно проворчала Малиновская. – Нужно быть честным лишь перед собой. Остальное – не так уж и важно. Я ни в чём не обвиняю тебя и ни на что не сержусь. Я просто шокирована, честно говоря, но… я рада за вас. Правда.

     Они какое-то время стояли, глядя друг на друга, а потом Настасья робко улыбнулась и, бросившись к ней, заключила подругу в свои крепкие объятия.

     Уэн Винг – как прозвали их дварфы – Великие Сёстры. И ничто не способно разрушить величайшую из магий – магию Дружбы. Ни война, ни боль, ни даже любовь…

     * * *

     Когда ветреный апрель перевалил за середину, а ужасы и страхи прошедшей войны начали превращаться в воспоминания, преисполненные унынием и грустью, случилось так, что в душе Марии поселилась некая тревога и непокой, и стало казаться ей, будто должна она осуществить некий тайный замысел. Мысли об этом заполнили все её думы, и ничто не могло отвлечь её. Как будто нечто, давно хранившееся в памяти, вдруг поднялось из сокровенных глубин, требуя немедленного осуществления. Тогда она задумала великое Дело, и решила воплотить всё то, о чем видела лишь странные, неясные грёзы и сны, в хрупкое подобие реальности.

     Маша явилась в Карнимирию в сопровождении нескольких друзей и, пока каждый из них занимался собственными делами, искала нужное Место. Лишь остановившись пред замковыми вратами, она поняла, что выбор сделан и больше нет нужды в поисках.

     Тогда по её просьбе Вячеслав поднял из земли по обеим сторонам дороги, что вела в Нифльхейм, два высоких зелёных холма, и каждый, кто направлялся в замок, не мог не миновать их склонов, обязательно проходя между ними.

     Мария же, встав между холмами и раскинув руки в стороны, собрала воедино все свои силы и все своё могущество, явив миру задуманное. Она воплотила в жизнь все величие, всю небывалую мощь Зелёной Магии, и на вершине каждой из возвышенностей проросли удивительные светящиеся и трепещущие на ветру зеленеющие ростки. С каждой минутой они возносились все выше и выше, пока не превратились в два Древа невиданной красоты. И в них Мария вложила всю свою любовь и скорбь, и Древа пронизаны были её памятью о двух величайших Бессмертных – Флавиусе и Сильфиде.

     Подобных этим чудесным растениям не было нигде в обоих мирах. Они стали столпами, живыми монументами о погибших друзьях. Кора на Древе Флавиуса была золотого цвета, а упругие и толстые ветви рассыпались алым багрянцем ажурных листьев, и даже во мраке кромешной ночи они слабо светились, освещая путь всем, кто бродил под луной тропами прекрасной долины. На соседнем холме раскинуло мерцающую крону Древо Сильфиды: стройное и гибкое, серебристо-серая кора его тускло переливалась, словно усыпанная драгоценными каменьями, а длинные тонкие листья были цвета горных сапфиров.

     Каждый, кому воочию довелось узреть столь великое диво, соглашался с тем, что подобного ему ещё доселе видеть никогда не приходилось.

     Когда через несколько часов Древа достигли предела полного роста, вознесшись ввысь на много десятков метров, Малиновская почувствовала радость и облегчение: она поняла, что, наконец, создала именно то, что было в её сердце лишь неясной мечтой. И она поняла также, что более никогда в жизни не совершить ей подобного, ибо поистине великие творения можно создать лишь единожды. Два Древа стали величайшим из воплощений трудов её души.

     С тех самых пор каждый, входящий в долину Карнимирии, видел по обеим сторонам ленты древней Дороги два огромных Древа: огненно-алое – слева, и серебристо-синее – справа, а сразу за ними возвышались Центральные Врата и твердыня древней крепости…

     Вечером того же дня Малиновская отдыхала в одной из гостиных верхнего яруса замка в полном одиночестве: она очень утомилась, и ей не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать. Устроившись за письменным столом, она лениво перебирала мысли и воспоминания. Мягкое кресло приятно обволакивало тело, навевая легкую сонливость. Смотря в окно, она издалека любовалась плодами собственных трудов: из комнаты были видны несколько крайних ветвей Древа Сильфиды, и мягкий серебристый полусвет наполнял собою всё вокруг, загадочно поблескивая на стенах и тканях, на полированной поверхности стола.

     Внезапно раздался негромкий стук в дверь. Маша слегка удивилась, подумав, что это, должно быть, кто-нибудь из дварфов. Любой из Авалона просто вошёл бы сразу, безо всякого стука, не став заморачиваться такими пустяками.

     – Войдите! – крикнула она, и двери, тут же распахнувшись, пропустили в комнату троих дварфов. Впереди, неся на вытянутых руках какой-то не слишком объемный сверток, шёл Монфрод. Двое его сопровождающих выглядели несколько взволнованно. Мария поспешно встала, поправляя волосы и приветствуя гостей.

     Дварфы низко поклонились, и в это время Малиновская успела разглядеть в руках Монфрода черную шёлковую подушку, покрытую сверху ромбовидным шелковым же платком. Маша кивком головы дала понять, что она их внимательно слушает.

     – Моя Госпожа, – произнёс Монфрод, и видно было, что он заметно нервничает. – Чтобы хоть немного улучшить ваше настроение и скрасить печаль, позвольте преподнести вам подарок. Он долго ковался в наших подгорных кузницах именно для вас, и лишь несколько дней назад мы завершили сей нелегкий труд. Примите же, Миррен Лилит, этот дар, ибо лишь силами и жертвой жизни вашего зверя был изгнан Огненный Князь, – и дварф сдернул с подушки платок.

     На черном шёлке покоилась вещь изумительной красоты: прекрасное золотое ожерелье было богато украшено инкрустированными в него огромными переливающимися изумрудами, а самую середину его венчала медвежья морда в виде подвески, отлитая из чистого золота.

     Мария некоторое время зачарованно смотрела на драгоценность, не в силах отвести взгляд от такой красоты. Она подумала, что это, должно быть, безумно дорогое украшение, но также знала, что не имеет права отказаться, иначе своим отказом она нанесла бы смертельное оскорбление создателям этого творения, и потому, низко поклонившись, сказала так:

126
{"b":"559241","o":1}