– Вика? – Диспетчер поперхнулся на взлете свирепых обещаний. – Слушай, мы тебя в «Казарме» видели.
– Сейчас в натуре увидите, – многообещающе проурчала восходящая звезда видеосериалов. – Это кто там, Витторио, что ли? Ты же на Чертовом Зубе пахал…
– Перевели, когда сдал тесты за третий курс, – похвастался Витторио. – А как ты, как твой…
Украдкой покосившись на заинтересовавшегося разговором Андрея, Виктория поспешила перебить болтливого диспетчера:
– Мой кораблик нормально, только что из ремонта. Витек, я на посадку собралась. Прими координаты пункта назначения.
После короткой заминки на мониторе появились цифры и символы. Вика зацепила курсором рамку с данными и перетащила в красный прямоугольник в левом верхнем углу монитора. Автопилот сообщил, что готов вести шхуну на посадку. Вика нажала «ВВОД», и корабль устремился прямым курсом на космодром в прибрежной части единственного континента северного полушария.
У каждой планеты свой статус. Такие точные копии Земли, как Добрава, Калиюга, Парнас, Эпикурея, Сольдо, свободные от собственной разумной жизни, незамедлительно подвергались колонизации. Мория, Урарту, Гефест и тьма подобных миров были богаты минеральными ресурсами, но вся их экология помещалась в герметичных пространствах городов и предприятий. Эти колонии снабжали Солнечный Союз индустриальной продукцией, но полностью зависели от завоза продовольствия. Металлурги, машиностроители, химики – народ избалованный, грубую синтетическую пищу не уважает, им натуральные деликатесы подавай. На подобные планеты везли свежие фрукты, овощи, мясо, рыбу, копчености с миров, где развито сельское хозяйство.
Чарх имел собственную цивилизацию, местные гуманоиды внешне напоминали землян. Накануне 9-й Галактической войны некоторые чархианские королевства вышли на уровень бронзового века, но вдали от редких очагов цивилизации туземцы жили в пещерах, с трудом добывали огонь, пользовались костяными и каменными орудиями. С приходом землян эволюция прервалась, аборигены получили металлопластик, люди обучили их обрабатывать изделия из него и пользоваться видеофонами. За полвека прогрессоры добились поголовной грамотности, во всех школах планеты преподавали учителя-аборигены, даже самые отсталые племена отказались от рабовладения, каннибализма, трайбализма и кровавых обрядов. Короли и прочие феодалы признавали власть колониальной администрации, уже двадцать лет не случалось больших войн, а самые продвинутые технари поверили в сферичность Чарха.
Тем не менее основными видами производства оставались охота, рыболовство, земледелие и скотоводство. Продукты здесь были дешевые, зато металлы во всех видах не падали в цене. На этой разнице – «ножницах», как говорят экономисты – зарабатывали торговые компании.
Возле посадочной площадки «Тиару» ждали несколько автопоездов с эмблемами разных фирм. Экспортеры даже помогли выгрузить металл, чтобы поскорее наполнить шхуну холодильными контейнерами.
Андрей и Жюльена сидели в тени ящиков с обрезками стальных изделий, а вокруг в ритме большого бедлама суетились чархиане. Виктория деловито покрикивала, распоряжаясь, в какой трюм грузить мясные туши, в какой – колбасу, а в какой – компоты, фрукты и помидоры. Когда все контейнеры кое-как удалось разместить, появилась группа туристов, которым срочно надо было куда-то лететь, и рыжая радостно согласилась принять их на борт. Было слышно, как она растолковывала: дескать, по три сотни с носа – это вдвое дешевле, чем на пассажирском лайнере. Кажется, ей все-таки удалось нормально заработать на этом рейсе, порадовался Андрей.
– Вы давно вместе? – рассеянно спросила Жюльена.
– Не так чтобы очень.
– Это серьезно?
– Что ты называешь серьезным?
– Ну-ну, не темни, – дипломница хихикнула, но вдруг сменила тему: – Где твой фальсификатор?
– Сейчас узнаем, – Андрей вытащил видеофон. – Ты его заранее невзлюбила?
– Пишет всякую муру. Вдобавок – типичный тоталитарный милитарист. Ему бы жить во времена Джангархана.
– Интересные были времена, – засмеялся Андрей. – Ты пойми, он пишет не диссертацию, а романы. Имеет полное право на художественный вымысел.
– Ну да, описал Рамзеса каким-то ангелом!
Дипломница презрительно фыркнула. Отыскав нужный номер в памяти мобильника, Андрей послал вызов, и после нескольких гудков зуммера видеофон выдал голограмму собеседника. Из-за чрезмерно яркого тропического полдня изображение получилось трудноразличимым, однако прозвучавший в динамике голос принадлежал Чаклыбину. Писатель сильно удивился, что они уже прибыли, – он ждал «Тиару» часа через четыре.
– Вылетаю, – сказал Всеволод. – Подождите минут двадцать.
Жюльена театральной гримасой – как начинающая статистка в дешевом сериале – подняла глаза к раскаленному добела небу. Потом увидела спешившую к ним Викторию и подняла взгляд еще раз.
– Дорогой, мне надо срочно стартовать, – за двадцать шагов закричала рыжая. – Срочный груз.
Дело было житейское, Андрей даже не сильно огорчился. Они поцеловались, Вика пообещала вернуться дня через два-три-четыре, потому что где-то уже ждет партия металлолома для здешних варваров. Еще раз прижавшись к любимому, она убежала, чуть ли не пинками загнав в люк замешкавшихся пассажиров. «Тиара» взлетела плавно, в антиграв-коконе, лишь легкий ветерок прогулялся по космодрому.
Рядом кто-то брюзгливо проворчал: дескать, кто же так взлетает, весь груз перебьет на хрен. Обернувшись к ворчливому незнакомцу, Андрей собирался огрызнуться, но благоразумно промолчал. Большой мужчина с меланхоличной гримасой на загорелом лице был ему знаком: Чаклыбин примчался даже быстрее, чем за двадцать минут.
Прибывших вместе с писателем аборигенов звали Шашоххуар и Виелраффимек, но Чаклыбин успокоил гостей, сказав, что мальчишки откликаются на нормальные имена – Саша и Валера. Когда парни скинули рубахи, продемонстрировав великолепные торсы, дыхание Жюльены сделалось прерывистым. Андрею показалось, что Чаклыбин похабно усмехается.
Саша и Валера сноровисто приладили антигравы к контейнерам, перенесли груз на транспортные платформы и закрепили талями. Платформы они прицепили к аэровэну писателя. Последний помог историкам затащить поклажу в кабину и проинформировал:
– Сначала подвезем железо на стапельную площадку, потом закусим и займемся вашими делами.
Усадив гостей, он оторвал машину от грунта и начал осторожно набирать высоту. Три тяжеленные платформы – антигравы компенсировали вес, но не массу – неуклюже тянулись на буксире. На высоте полусотни метров скорость каравана достигла двухсот километров в час.
Воздушное движение на Чархе было интенсивным лишь в окрестностях космопорта и расположенного поблизости города земных колонистов. Над джунглями они летели практически одни – лишь изредка вдали проносились аэробусы и другие машины.
– Надо будет посидеть над картами и разобраться, в какой части континента происходили те бои, – озабоченно сказал Андрей. – У вас есть подробные карты?
– В Интернете есть все, – уныло проговорил Чаклыбин. – Должен вас разочаровать – корпеть над картами не придется. Я уже нашел это место. Бухта Небесной Битвы. Там до сих пор валяются подбитые машины. На мелководье можно даже с поверхности разглядеть.
– А танк? – обмерев, осведомился Андрей шепотом.
Внизу под нос аэровэна подползала деревня, разбитая на речном изгибе и окруженная распаханными полями. Поругиваясь вполголоса, Чаклыбин заложил вираж, обходя стороной населенный пункт. Далеко впереди, за зеленым морем садов и джунглей, засверкала синяя полоска океана.
– Не могу сказать, – сказал наконец писатель. – Не погружался. Оставил это удовольствие на вашу долю. Вы первооткрыватель – вам и нырять.
Каким-то чудом прервав бурный флирт с аборигенами, Жюльена заверила, что никакого «Веспапа» там нет и быть не может. Андрей опять начал злиться, но Чаклыбин примирительно предложил подождать до завтра, потому как любые теоретические споры проверяются лишь экспериментом. Потом писатель поинтересовался, нет ли у коллеги Машукевича работы по биографии Кордо. Оказывается, сейчас он писал параллельно роман о завоевании землянами скопления Трамплин и вторую книгу – подробную биографию Кордо Ваглайча. Среди использованных материалов была и дипломная работа Андрея.