Уходит. Эдмунд О преданности этой донесу я Сейчас же герцогу и о письме. Такая очевидная услуга Доставит мне имущество и власть. Там молодым расти, где старым – пасть. Уходит.
Сцена 4 Степь. Перед шалашом. Входят Лир, Кент и шут. Кент Вот и шалаш. Войдите, государь, – Жестокость этой ночи невозможно Терпеть на воздухе. Буря продолжается. Лир Кент Лир Разбить мне хочешь сердце? Кент Скорей свое я разобью. Войдите. Лир Считаешь важным, что такая буря Коснется нашей кожи? Да, твоей… Но раз владеет нами недуг больший, На меньший мы не смотрим. От медведя Спасаясь, по дороге встретим море, – И к зверю в пасть вернемся. Ум свободен, И в теле чувство есть. Мой ум бушует – И ощущенья притупились, кроме Того, что бьется здесь. Неблагодарность! Похоже, словно рот кусал бы руку, Которая подносит пищу. – Мщенье! Нет, плакать я не буду. – В бурю, в ночь Прогнать меня? – Лей! Выдержу я ливень, – В такую ночь! Регана, Гонерилья! – Отца, что вам от сердца отдал все… О, я с ума сойду! Не допускайте. Довольно. Кент Государь, войдите внутрь. Лир Войди, прошу я, сам и отдохни там. Такая буря мне мешает думать О худшем зле. Но все же я войду. (Шуту.) Иди, дружок, вперед. Бездомен ты… Иди, прошу. Я помолюсь и лягу. Шут входит в шалаш. Несчастные и голые созданья, Гонимые суровой непогодой, Что впроголодь блуждаете без крова, Как защитят дырявые лохмотья Вас от такой вот бури? Слишком мало О вас радел я! Исцелися, роскошь, Изведай то, что чувствуют они, И беднякам излишек свой отдай, Чтоб оправдать тем небо. Эдгар (за сценой) Девять футов, девять футов глубины. Бедный Том! Шут выбегает из шалаша. Шут Не ходи туда, дяденька, там злой дух. Помогите, помогите! Кент Шут Дух, дух; он говорит, что его зовут Бедный Том. Кент Кто там сидит в соломе и ворчит? Поди наружу. Входит Эдгар, переодетый сумасшедшим. Эдгар Назад, нечистый меня преследует! «Сквозь колючий боярышник дует ветер…» Хм! Ложись в холодную постель и согрейся. Лир Ты своим двум дочерям все отдал и теперь сделался таким? Эдгар Не дадите ли чего-нибудь бедному Тому? Нечистая сила его таскала по огню, по пламени, по броду, по омутам, по болотам, по трясинам; клала ножи под подушку, веревочную петлю на скамейку, мышьяк возле его похлебки; вселяла гордость в сердце; заставляла скакать на гнедом рысаке по четырехдюймовому мосту за собственной тенью, как за предателем. Благословенны твои пять способностей ума. Тому холодно, брр… брр… Упаси тебя Бог от ветра, пагубного влияния звезд и колдовства! Дай Тому милостыньку; его нечистая сила мучит. Здесь вот он теперь, и здесь, и опять здесь, и здесь. Буря продолжается. Лир И дочери во всем этом виновны? Ты ничего не сохранил, все отдал? Шут Он одеяло сохранил, чтобы нам не так стыдно было смотреть на него. Лир Пускай чума, что в воздухе таится Для грешников, на дочерей падет! Кент Лир Ты лжешь! Ведь в мире ничего не может Гнуснее быть жестоких дочерей. Теперь такой обычай завелся, Чтоб прогонять отцов без состраданья? И правильно: зачем они родили Отродье пеликана? Эдгар Сидел Пиликок на холме Пиликок. Ату, ату! Эй, эй! Шут В такую ночь от холода мы все с ума сойдем. Эдгар Берегись нечистой силы. Слушайся родителей, держи слово свято, не клянись, не связывайся с чужой женой, не подбивай свою милую к франтовству. Тому холодно. Лир Эдгар Волокитой. В сердце и уме горд был, волосы завивал, в шляпе перчатки носил, с дамой сердца любострастию предавался и дела тьмы творил с нею. Что ни слово, то клялся и пред чистым небесным ликом клятвы нарушал. Засыпая, обдумывал, как усладить похоть, просыпаясь – исполнял это. Вино любил крепко, игру цепко, на женский пол ярился хуже турецкого султана; сердцем лжив, слухом легковерен, на руку кровав; свинья по лени, лисица по вороватости, волк по прожорливости, пес по ярости, лев по жадности. Не допускай, чтобы скрип башмачка и шуршанье шелка влекло бедное твое сердце к женщинам, держи стопы твои подальше от публичных домов, руки от юбок, перо от ростовщичьих книг, и борись с нечистой силой.
«Сквозь боярышник все дует ветер». Свистит: зум, мум, ха, но, нонни. Дофин, мой мальчик, стой! Пусть скачет мимо! |
