Танкред Жестокий! перестань мне душу раздирать, Умолкни… Нет, вещай. Альдамон Чтоб браком сочетать Аржира дочь с твоим гонителем надменным, Уже возжгли огонь пред алтарем священным; Но вдруг открылося предательство ее: То мало, что душа обманута твоя; Неверной обоим нанесена вам рана. Танкред
Альдамон Для чуждого тирана, Для злобного врага свободных наших стран, Для Соламира. Танкред Как? неверный мусульман, Сей мавр!.. о ней вздыхал в Царьграде он, несчастный, Но презрен ею был, но я любим был страстно. Не будет от нее обет святой забыт; То ль сердца чистого порок не осквернит. Нет, нет, не может быть. Альдамон И сам я сомневался; Но страшный слух о сем по стогнам всем раздался. Танкред Постой – я клевету и зависть сам познал. Ах! честный человек где оных избегал? С младенчества гоним, в напастях возрастая И с мужеством одним скитаясь в край из края, Я зрел, как зависти везде шипят уста; Я зрел от юных лет, что мрачна клевета Равно в республиках, как в царствах, обитает И из нечистых уст яд черный извергает. Аржир, терзаемый здесь кознями ее, Страдал подобно мне. Коль не ошибся я, Сие чудовище гнездится в здешнем граде И лютых змей своих растит в том смертном яде, Что в пленных им сердцах крамолы лишь родит. Враждебны сонмища, я знаю, что крутит: Аменаида их здесь терпит оскорбленья. Хочу я зреть ее, вещать для убежденья. Альдамон Остановись – сказать я должен обо всем. Уже разлучена с своим она отцом, Уже в цепях… Танкред Альдамон И, может быть, ты вскоре Ее увидишь здесь в ужаснейшем позоре. Танкред Альдамон Ах, коль здесь таков закон — Жесток, несправедлив, бесчеловечен он! Здесь ропщут, плачут все, но только плакать смеют. Танкред Аменаиду!.. нет, – поверь мне, не успеют; Нет, варварство сие не будет свершено! Альдамон Уже судилище толпой окружено. Чернь вопит на нее, преступной называя, И, к виду грустному взор жадно устремляя, С нетерпеливостью и жалостью в очах Вокруг темничных стен волнуется в толпах. Чрез миг предстанут здесь. Танкред Кто старец сей почтенный, Который шествует из храма толь смущенный? И слуги грустные последуют ему. Альдамон Танкред Поди, и никому Не говори о мне. Явление четвертое Аржир выходит со стороны, Танкред впереди, Альдамон вдали. Аржир О смерть, скончай мученье! Танкред (после молчания) Почтеннейший Аржир!.. прости мне дерзновенье: Ты знаешь рыцарей, которых грозный сонм Внес в области Луны господен крест и гром, Чтоб лавры заслужить среди священных боев: Ты зришь всех меньшего из тех великих воев. Пришел я, – но прости нескромность ты мою, Коль слезы вдруг мои с твоими я солью. Аржир Одна твоя душа скорбеть со мной дерзает; Здесь всё меня бежит или терзать желает. Прости, прости и ты сей горести моей. Но с кем я говорю? Танкред Пришлец в земле я сей, Исполненный к тебе и дружбой и почтеньем, Трепещущий спросить, терзаемый сомненьем… Несчастный, как и ты!.. Но, для небес самих, Еще ты раз прости мне дерзость слов моих: Как, правда ль, дочь твоя…? Аржир О, правда безотрадна!.. В сей самый час ее постигнет казнь нещадна! Танкред Аржир (задыхаясь от рыдания) Танкред Как, дочь сия?… Аржир, по дальным сторонам Об имени ее молвы я быв свидетель, Считал, когда живет в сем мире добродетель, Аменаидина душа – есть храм ея. Она преступница! правдива весть сия? О день, ужасный день! Аржир Что боле ужасает, Что гроб отверзло мне и дух мой заставляет Без утешения в могилу нисходить, Что дочь, в злодействе сем, спокойной может быть. Увы, в защиту ей никто здесь не явился; Со стоном приговор на смерть ее свершился; И не зря на обряд старинный в сих странах, Чтоб защищать сей пол в торжественных боях, Дочь злополучная в сей миг на смерть исходит И рыцаря себе к защите не находит. Вот что меня срамит, вот что меня гнетет; Всё стонет, всё молчит, никто не предстает! |
