Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Джон! – окликнул Натаниэля Мейкпис. Драматург приблизился к нему, подпрыгивая от радости и возбуждения. – Ах! Сколько во мне энергии! Я мог бы подскочить до самых звёзд! – Тут его лицо сделалось суровым. – Надеюсь, вы не собираетесь увильнуть от нашего общего дела, а, мой мальчик? Отчего вы ещё не в кругу?

Натаниэль поднял свои руки.

– Может быть, меня сначала развяжут?

– Ах да! Как нелюбезно с моей стороны. Вот!

Он щёлкнул пальцами, и верёвки вспыхнули сиреневым пламенем. Натаниэль стряхнул их с рук.

– Вон в том углу есть ещё один свободный пентакль, Джон, – сказал Мейкпис. – Какого демона вы себе выбрали?

Натаниэль вспомнил двух наугад.

– Я как раз выбирал среди двух джиннов из эфиопских текстов: Зозу и Карлоума.

– Интересный выбор, хотя и скромный. Я бы посоветовал Карлоума. Ну, ступайте.

Натаниэль кивнул. Он успел ещё бросить взгляд в сторону Китти (девушка пристально следила за ним) и направился к ближайшему пустому пентаклю. Времени было в обрез: он краем глаза видел, что над Дженкинсом и Лаймом уже заклубились странные, уродливые тени. Бог знает, кого там вызвали эти идиоты, но, если повезёт, им понадобится некоторое время, чтобы подчинить себе своих внутренних рабов. Так что Кормокодран и Ходж успеют с ними разобраться.

Натаниэль вступил в круг, откашлялся, огляделся. Мейкпис пристально следил за ним. Наверняка он что-то подозревает. Натаниэль невесело усмехнулся: ну да, ив ближайшее время его подозрения оправдаются самым драматическим образом.

Ещё секунда, чтобы окончательно собраться с мыслями: когда прибудут его джинны, надо будет действовать быстро, отдавать точные приказы, – и Натаниэль взялся за дело. Он сделал замысловатый жест, произнёс имена своих пяти могучих демонов и указал на соседний круг. Он готовился услышать взрывы, увидеть дым и адское пламя, жуткие фигуры демонов.

А вместо этого в центр соседнего круга шлёпнулось что-то крохотное и жалкое. Упав, оно растеклось лужицей, как спелый плод, сброшенный с высоты. Формы оно не имело, но отчётливо пахло рыбой.

Центр лужицы выпятился, и послышался тоненький голосок:

– Я спасён! – Тут выпуклость повернулась и, похоже, заметила мистера Хопкинса. – Ой…

Натаниэль смотрел на лужицу, не в силах вымолвить ни слова.

Квентин Мейкпис тоже её заметил. Он подошёл поближе и воззрился на неё.

– Как странно! Похоже, это некий полуфабрикат. Но при этом разумный. Что вы на это скажете, Хопкинс?

Мистер Хопкинс подошёл к нему. Он взглянул на Натаниэля – глаза у него сверкнули.

– Боюсь, сэр, это нечто куда менее невинное. Это останки злокозненного джинна, который не далее как сегодня вечером пытался меня арестовать. Ещё нескольких джиннов, сопровождавших его, я уже убил. Я опасаюсь, что мистер Мэндрейк рассчитывал застать нас врасплох.

– В самом деле? – Квентин Мейкпис вытянулся с грустным видом. – О господи! Это меняет дело. А я всегда возлагал на вас такие надежды, Джон! Я и впрямь полагал, что мы сможем неплохо работать вместе. Что ж, ничего не поделаешь, зато у меня есть Хопкинс и ещё пять друзей – надёжных друзей! – на которых я могу положиться.

Он окинул взглядом заговорщиков – те завершили вызывание и теперь неподвижно замерли в своих кругах.

– Этого будет достаточно. Зато мы доставим себе первое удовольствие, увидев, как вы и ваша тварь умрёте… Ып! – Он зажал рот рукой. – Прошу прощения. Боюсь, у меня… ик!.. несварение желудка. Так вот…

Он снова икнул, рыгнул, ахнул. Глаза у него выпучились.

– Как странно! Я…

Язык у него высунулся. Конечности беспорядочно задёргались, колени подогнулись – казалось, он вот-вот упадёт.

Ошеломлённый Натаниэль отступил назад. Тело Мейкписа внезапно выгнулось и принялось извиваться змеёй, как будто все кости у него размякли. Потом оно замерло и застыло. Драматург как будто взял себя в руки. На кратчайший миг в его глазах мелькнул ужас. Он ещё сумел выдавить: «Это не…»

Остальное потонуло в жесточайших судорогах. Мейкпис дёргался во все стороны, как марионетка на спутавшихся верёвочках.

Голова запрокинулась назад. Безжизненные глаза уставились в никуда.

А рот захохотал.

И Лайм, Дженкинс и прочие заговорщики, стоявшие вокруг в своих пентаклях, присоединились к этому хохоту. Их тела как будто передразнивали движения их предводителя: они тоже дёргались и извивались.

Натаниэль окаменел, слушая нараставший вокруг хохот. Это не был приятный, жизнерадостный смех, однако его нельзя было назвать и особенно злобным, гневным, торжествующим или жестоким. Будь он таким, было бы не так страшно. Но этот звук был пустым, нестройным и абсолютно чуждым. В нём не слышалось никаких человеческих чувств.

Этот хохот вообще не был человеческим.

Бартимеус

24

Меня спас суп. Рыбный суп, густой и сливочный, которым была до краёв заполнена серебряная супница. Поначалу, когда меня притиснуло к серебряным стенкам, моя сущность быстро принялась таять. Но внезапно ситуация изменилась к лучшему. Почти сразу, как только Факварл меня оставил, я под влиянием серебра впал в забытьё, а это означало, что моё вороньё обличье распалось. Я превратился в маслянистую, текучую массу, изрядно смахивающую на помои. Масса плавала в супе, со всех сторон защищаемая от серебра слоем жидкости. Нет, нельзя сказать, что мне было хорошо, однако же моя сущность распадалась значительно медленнее, чем рассчитывал Факварл.

Моё сознание вспыхивало и угасало снова. То мне казалось, будто я далеко-далеко, в Египте, и в последний раз беседую с Птолемеем… но тут же я обнаруживал, что мимо меня проплывают кусочки трески и палтуса. Временами в памяти всплывали слова Факварла: «Сегодня мы отомстим за все!» Кажется, кому-то они сулили недоброе. Ну и ладно. Я устал. С меня довольно. Я был только рад, что нахожусь в тихом месте и могу наконец спокойно умереть в одиночестве.

И тут вдруг суп исчез, как и леденящее прикосновение серебра. Я освободился из супницы.

Да, это, несомненно, плюс. Минус же в том, что я был уже не один.

Для начала, присутствовал мой хозяин – чего и следовало ожидать. Его бы я ещё как-нибудь пережил. Но стоило мне оглядеться, и как вы думаете, кого я первого увидел? Ну, представьте себе, что ваш главный враг заточил вас в месте, где вам грозила верная смерть, а вы героически выжили, вопреки всем его козням, – так вот, когда вы наконец вырветесь на волю, меньше всего вам захочется увидеть этого самого главного врага, взирающего на вас с раздражением и отвращением[86]. И мало того – вы при этом слабы, смахиваете на медузу и воняете рыбной похлёбкой! В таких обстоятельствах продолжать испытывать торжество довольно сложно.

Но и это ещё не все. Помимо Мэндрейка и Факварла в том зале были и другие, и я прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть их в истинном свете.

Здесь были открыты целых пять врат в Иное Место, и моя сущность затрепетала от бурной деятельности вокруг. В пяти пентаклях стояли люди. На первом плане казалось, что они стоят одни. На втором и на третьем рядом с ними находились клубящиеся тени непонятных пропорций; на более высоких же планах эти тени оказывались жуткими шевелящимися клубками, в которых неприятно соседствовали друг с другом многочисленные щупальца, конечности, глаза, шипы и зубцы. И каждый из этих клубков у меня на глазах сжимался и втискивался в поджидающего его человека. Скоро даже самые неуклюжие ноги или щупальца скрылись из виду.

В течение первых нескольких секунд люди, похоже, контролировали ситуацию. Они заморгали, зашевелились, принялись почёсывать в затылке, а мой старый приятель Дженкинс бережно надел на нос очки. Все вроде бы было совершенно нормально, разве что их ауры светились необычайной мощью. Ну, меня-то это, разумеется, не обмануло. Я уже видел Факварла и то, как он обошёлся с Хопкинсом, и полагал, что люди недолго останутся главными в этом тандеме.

вернуться

86

Ну пусть бы, для разнообразия, это был хотя бы какой-нибудь другой главный враг!

69
{"b":"26167","o":1}