Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Тони встал и принялся ходить по комнате взад-вперед.

— Джек, — признался он, — моя жизнь, которую я считал успешной, на самом деле подобна руинам, а ты пытаешься внушить мне, что под развалинами кроется невообразимая красота? Ты хочешь сказать, что я что-то значу? И хотя сейчас я обыкновенный уродливый корень, мне суждено вырасти в уникальный, необыкновенный цветок? Ты это имеешь в виду?

Джек кивнул и опять вытащил трубку.

— И, как я понимаю, это можно сказать о любом человеческом существе, рожденном…

— Зачатом!

— …о любом человеческом существе, зачатом на нашей планете и живущем в «жизни до»? То есть каждый из нас — это корень, из которого должен вырасти цветок? Правильно?

Джек опять кивнул. Тони подошел к нему, встал напротив и, положив руки ему на плечи, приблизил лицо к его лицу. Сжав зубы, он проговорил с горьким вызовом:

— Так зачем же существует все это дерьмо? Зачем эта боль, болезни, войны, потери, ненависть и мстительность, жестокость и зверство, невежество и тупость и тому подобное? — Зло принимает самые разные обличья, и, собранные вместе, они выглядели устрашающе. — Ты же знаешь, что мы обычно делаем с корнями, Джек. Мы их безжалостно эксплуатируем, уничтожаем и сжигаем, обращаемся с ними как с отвратительными ничтожными обломками, какими считаем и самих себя!

Замолчав, Тони отпустил плечи Джека и отошел от него. Тот выслушал все терпеливо, с непроницаемым выражением лица.

Тони подошел к окну и посмотрел сквозь стекло невидящим взглядом, затем взъерошил пятерней волосы. Повисла тяжелая тишина, разделившая собеседников, словно занавес. Джек нарушил ее:

— Страдания — неизбежная участь корней, — заметил он мягко.

— Не знаю, Джек… — отозвался Тони, опустив голову. — Я не уверен, что разгребу всю ту гадость, что у меня накопилась. Это большая и гадкая куча.

— Не беспокойся, дорогой мой, — ласково проговорил Джек. — Ты преодолеешь это препятствие, когда оно встанет у тебя на пути. Не забывай только, что ни одно доброе дело или воспоминание, ни один истинный, правильный, благородный и справедливый поступок не пропадет втуне.

— А как насчет всего «неправильного», злого и жестокого?

— Со всем этим может произойти настоящее чудо. — Джек покинул свое кресло, и Тони почувствовал его тяжелую руку на своем плече. — Бог каким-то образом может превратить все плохое, всю эту боль и утраты в нечто совершенно противоположное, в памятники и иконы доброты и любви. Это непостижимая тайна, но раны и рубцы действительно могут стать драгоценными воспоминаниями, а страшный окровавленный крест — символом немеркнущей любви.

— Стоит ли это всех жертв? — прошептал Тони.

— Неправильно ставишь вопрос, сынок. Что «это»? Вопрос в другом: стоишь ли ты этих жертв. А ответ всегда один: да.

Это «да» повисло в воздухе, как последняя нота, изданная виолончелью и постепенно замирающая. Рука Джека крепко и поощрительно, если не сказать любовно, сжала плечо Тони.

— Не хочешь прогуляться? — спросил Джек. — Осмотреть территорию, познакомиться с соседями? Только, наверное, тебе надо что-то надеть.

— У меня есть соседи? — удивился Тони.

— Ну, не совсем соседи: скорее, сквоттеры. Но я могу отвести тебя к ним, если хочешь. Дело твое. Я подожду снаружи, а ты пока решай.

Джек вышел, оставив Тони в некотором смятении; его осаждали противоречивые мысли и чувства и неразрешенные вопросы. Но любопытство и желание увидеться с кем-то еще, кто живет в этом месте, пересилили. Тони быстро оделся, умылся, улыбнулся, покачав головой, своему отражению в зеркале и направился вслед за Джеком.

* * *

Утро выдалось свежее, воздух бодрил и вызывал легкую дрожь. Это говорило о скорой перемене погоды. Облака на горизонте стали сбиваться в кучу, пока еще не зловещую, но и не предвещавшую ничего хорошего.

— Надень это. — Джек протянул Тони знакомую мягкую ветровку фирмы «Коламбия». Тони натянул ее, радуясь, что она не из твида. Джек был одет как обычно, но в руках у него была шишковатая трость, а на голове старая рыбацкая твидовая шляпа, которую просто нельзя было не похвалить.

— Классная шляпа! — одобрил Тони.

— Эта старушка? Спасибо. Я все время теряю ее, но она непременно появляется снова. Ничего не остается, как опять надевать ее и носить, пока она опять не исчезнет.

Окинув взглядом окрестности, Тони с удивлением отметил, что выглядеть тут все стало получше, будто в прежний хаос внесли какое-то подобие порядка — точнее, намек на порядок. С другой стороны, в стенах виднелись дыры, которых раньше, вроде бы, не было. Хотя, может быть, в прошлый раз Тони просто не обратил на них внимания. Джек указал ему на тропинку, ведущую к рощице, за которой поднимались к небу струйки дыма.

— Соседи? — спросил Тони.

Джек лишь улыбнулся и пожал плечами, словно не желал вдаваться в подробности.

По пути Тони задал еще один вопрос:

— Джек, я хочу спросить об этом промежуточном месте, которое в некотором роде представляет меня самого… Меня переместили сюда, чтобы я столкнулся со своими дурными деяниями?

— Нет, дорогой мой, наоборот, — поспешил успокоить его Джек. — Промежуточное пространство, как и «жизнь после», основано на всем хорошем, что ты сделал, а не на плохом. Все плохое не исчезает бесследно, оно тоже присутствует здесь, но его стремятся исправить, а не уничтожить.

— Но ведь… — начал Тони, но Джек, подняв руку, остановил его.

— Да, старое надо сносить и возводить на его месте новое: чтобы произошло воскресение, сначала должно случиться распятие. Но Бог не отбрасывает ничего, даже самого дурного, что мы придумали и вызвали к жизни. В каждом доме, предназначенном на снос, есть много хорошего и истинного — оно оставляется и переплетается с новым; да новое и не может появиться без старого. Благодаря этому обновляется душа. Ты ведь орегонец и должен понимать, насколько важно перерабатывать и утилизировать отходы.

Джек усмехнулся, и Тони улыбнулся в ответ.

— Строительство-то мне нравится, — признался он. — А вот разрушение старого мне не по душе.

— Да, в том-то и загвоздка, — вздохнул Джек. — Старое приходится разрушать, чтобы создать хорошее, правильное, реальное и истинное. Но разрушать надо с толком. Это не просто важно — без этого не обойтись. Но Бог в своей доброте ничего не уничтожает без участия человека. Сам он, как правило, делает очень мало. Мы мастера по возведению фасадов, которые затем сами же сносим. Если предоставить нам полную свободу, мы становимся злостными разрушителями. Строим карточные домики, а затем крушим их своими же руками. У нас масса всевозможных неистребимых привычек: жажда власти и ложь во спасение, стремление создать себе репутацию, приобрести известность, торговля человеческими душами — все это карточные домики, которые мы возводим, затаив дыхание. Но, слава Богу, однажды нам все же приходится сделать вдох — и, сливая свое дыхание с дыханием Бога, мы сдуваем эти домики.

Джек и Тони замедлили шаг. Дорожка сузилась, и идти по ней стало труднее: мешали вылезшие из-под земли корни и камни. Неприятный запах, вначале слабый, постепенно перерос в отталкивающее зловоние, и Тони сморщил нос.

— Что это за вонь? Похоже на…

— Кучу отбросов? Они и есть, — подтвердил Джек. — Твои соседи довольно неаккуратны и не любят тратить время на уборку. Они не желают сжигать свои отбросы. — Он подмигнул Тони. — Смотри!

Ярдах в ста впереди на тропинке появились две крупные фигуры, которые двигались им навстречу. Джек, подняв руку, остановил Тони.

— Нам с тобой пора расстаться, Энтони. Не знаю, встречусь ли с тобой еще в промежуточном пространстве, но в «жизни после» мы не раз увидимся, в этом я уверен.

— Ты оставляешь меня? А как же соседи? Я думал, ты нас познакомишь.

— Я обещал только, что отведу тебя к ним, а всякие церемонии тут ни к чему, — возразил Джек мягко и, криво усмехнувшись, добавил: — Я не из их любимчиков, и мое присутствие только внесло бы сумбур.

33
{"b":"258719","o":1}