- Кто меня звал?! - вбежала та и плюхнулась рядом с супругом.
- Погоди, мать! ...пока живы наши друзья, мы разорвём за тебя любого в клочья, даже саму Смерть!
- Ты ошибаешься, па, - Алёнка всё же уронила пару слезинок. - Паша хороший человек, единственный хороший из тех, кто был Там. И ещё Сергеевна...
- Сергеевна... да, Сергеевна, - гетман едва сдержался, чтобы не сказать о том, что старой учительницы больше нет.
- Я всё помню, па! Это он отыскал меня в лесу, он передал инокине Прасковее. Он пытался убить этих двоих, но у него не получилось, а они чуть не застрелили его самого. Он никогда не сделает мне зла!
- Просто мне показалось, девочка, что за ужином ты была чересчур напряжена. Думал, это от присутствия Никоненко.
- Нет, па, что ты?! Я рада его видеть. Просто... просто... как бы так...
- Говори, малыш, у нас ведь откровенный разговор.
- Просто вы такие умные, много знаете, красиво говорите, а я...
Предательские слезы снова брызнули из её глаз.
- Солнышко маленькое, - невесело усмехнулся Александр, - да мы ведь на тысячу лет старше, чем ты, многое видели, многое слышали, много общались с людьми. У тебя остѓрый ум, прекрасная память, через какой-нибудь месяц ты всему науѓчишься, привыкнешь к новой жизни, в которой, поверь, не так уж плоѓхо. Я понимаю, есть вещи, к которым трудно привыкнуть сразу, нужно в чем-то переломить себя...
- Да, вот вы... - начала Алёнка и внезапно осеклась, даже прикѓрыла рот ладошкой.
Александр отнял её руку.
- Говори, девочка, мы всё поймем правильно.
- Вы привыкли жить вдвоём, вам было хорошо, и вдруг я...
- Ах, вон ты о чём?! Боишься разрушить наш маленький парадиз?
- Что разрушить, па?
- Рай. Ад иначе называется 'инферно'... Даже не думай об этом, миѓлая. Мы - взрослые, битые жизнью люди - вполне отдавали себе отчёт в возможных трудностях, когда делали тебе предложение войти в нашу семью и остаться в ней. И нас всё-таки двое, потому нам много легче приѓвыкать. Малыш, чем раньше мы из 'двое плюс один' превратимся в 'трое'... - Дэн фыркнул на ночную бабочку, и Александр тут же уточнил, - простите, мистер Дэниел, в 'трое с половиной', тем лучше будет для всех. Мы очень крепко полюбили тебя, малыш!
- А я, Боже, как я люблю вас! - воскликнула девчонка и разрыдалась...
...Александр делал вид, что дремлет. Прикрыв глаза, слушал развесёлые истории жены. Перебирал пальчики дочери. И думал: жизнь всё-таки удалась. Он повоспитывал ребёнка. Разбил врагов, правда, пока не всех. Посадил... их же. И, наконец, построил дом. Где хорошо. Куда стремится сам. Где его ждут и любят. В принципе, можно помирать. Но жалко!.. Завтра суббота. Она будет, - вспомнил предсказание Алёнки. Возможно, будет воскресенье. Ну, а вот потом... Что ж, поживём - увидим. Конечно, если поживём... Так, хранитель мой?!
... - Вот тут ты прав на сто процентов! - протявкал ангелок. - И не мешай мне, пожалуйста, спать!...
... - И чтоб ты сдох! - внёс свою лепту тёмный силуэт...
Нарисуйте мне дом, да такой, чтобы в масть!
В масть козырную, лучше бы в бубну...
В доме том укажите мне место, где бы упасть.
Чтоб уснуть и не слышать зов глашатаев трубный.
Нарисуйте мне дом, да такой, чтобы жил.
Да такой, чтобы жить не мешали.
Где устав от боёв, снова силы б копил
И в котором никто никогда бы меня не ужалил...
(А.Я. Розенбаум)
Отдать концы!
Телеграмма: 'Сёмочка, ёб твою мать! Подробности письмом. Целую. Папа'
Гетман Александр Твердохлеб был маргинальным элементом. Вы только не подумайте плохого! Всего лишь вышедшим за край из общего потока. Из общего простонародного потока настороженного отношения к евреям. До такой степени вышел за край, что относился к ним столь же спокойно, как к великороссам, немцам, молдаванам, украинцам и тунгусам. Может быть, даже чуточку получше, чем к последним. Почему? Да потому хотя бы, что ни одного тунгусского обычая не знал. А вот еврейский знал! И даже разделял его. И полностью поддерживал. Речь - о субботе.
Субботу гетман обожал. Ибо за нею следовало воскресенье. А вот воскресений не любил. За понедельники... По дням субботним прекращались все работы, иррегулярное казачье войско занималось делом строго войсковым: наступало, отступало, занимало оборону, стреляло, бегало, прыгало, подтягивалось, совершало подъёмы переворотом и марш-броски с полной выкладкой, отжималось, скакало, обслуживало боевую технику, вооружение и лошадиную субстанцию, и прочее, прочее, прочее. Чем гетман никогда себя не утруждал. Какого чёрта?! Не наѓвоевался, что ли?! Обычно занимался ленью. А нынче был готов, будто ортодоксальный иудей, всю, как есть, субботу посвятить Всевышнему. В лице слуѓжителя Его, архимандрита, Первого Анахорета и тому подобное... До точки. До упора. До умопомрачения. До жути. До приведения своего организма в полную алкогольно-токсическую непригодность. Непригодность ни к чему вообще. Кроме похмельного синдрома...
Ленивый и ужасный в своей лени, он, разленясь, ленился на боку и думал, как бы долениться до обеда. Ленился... тьфу, молился Богу, чтобы придержал коней своего верного слуги, и доленился до пинка под самую... ну, сзади которая. От Богачёва.
- Что за фулиганство?! Щас милицию вызову!
- Подъём, рожа ленивая, а то сейчас до носа дотянусь! Девчонки хату с рассвета вылизывают, а он развалился, как боров!
- Предлагаешь и мне подключиться? Нельзя, брат.
- По сроку службы?
- Нет, просто корона с головы упадёт.
- А у гетманов были короны?
- Короны?.. Да ты присядь, братишка, вопрос этот не столь уж прост, - гетман сделал робкую попытку отсрочить неминуемый подъём. - Понимаѓешь, в Польше и Литве существовала должность великого коронного гетмана, а значит, вероятно, была какая-то корона. С точки зрения формальной логики... В Малороссии же, то есть на Украине, знаками гетманской власти, насколько я осведомлён, служили бунчук и булава.
- А у русских?
- А у русских вообще не было гетманов, одни атаманы.
- Какого же дьявола мы тебя выбрали?!
- Ко мне вопрос?! Ты, это, расспроси народец, летописи полистай... Да пошевеливайся - государственное дело! А я, чтоб избавить дворню от мелочной опеки, здесь подожду, так сказать, на боевом посту.
Он снова повернулся на бок.
- Эй-эй, - вскочил Серёга, - чёрт нерусский! Ну-ка подымайся, вымой свой бунчук, отряхни булаву и айда в теннис играть! Костик уже волейбольную сетку снял.
Гетман понял - фокус не удался.
- А кто четвёртый?
- Женька Хуторской.
- Я в паре с Костиком!
- Да вот хрен тебе!
- Тогда вообще не пойду никуда, - с деланной обидой буркнул он.
- Зарботаешь в пятак, делов-то! Анахорет приедет не на гульки, а на отпевание.
- А как без коронного гетмана будете?
- Мы же не Войско Польское, у нас атаманов - как грязи. Подъём!
- Ох-ох-ох! - гетман вздохнул и потянулся за халатом. - Казацкая старшина всегда отличалась реакционностью, чем и предопределила свою ликвидацию как общественной группы едва народившегося советского общества...